Дождь безжалостно хлестал по окнам, когда Елена в сотый раз смотрела на мятую фотографию. На ней Андрей, высокий, широкоплечий, со своей фирменной теплой улыбкой, обнимал Анну. Свою жену. Анну, которая всегда казалась Елене серой мышью, недостойной такого мужчины.
Эта одержимость началась два года назад в офисе. Один взгляд, одно случайное прикосновение у кулера — и Андрей стал для Елены всем. Центром вселенной. Но он был женат, и, что хуже всего, счастлив в браке. Никакие уловки, короткие юбки, случайные задержки после работы или попытки стать «лучшим другом» не помогали. Он оставался вежлив и неприступен.
И тогда Елена поняла: если нельзя взять свое по законам людей, она возьмет это по законам тьмы.
Слухи о старухе Агафье из заброшенной деревни Черный Яр ходили давно. Говорили, что она не просто гадает, а умеет перекраивать судьбы. Оборачивать чужое счастье в прах, а чужую любовь — в рабские цепи.
Дорога заняла пять часов. Последние десять километров Елена шла пешком по раскисшей грязи, тонув в холодных лужах ноябрьского леса. Деревня встретила ее покосившимися черными избами и вязкой, удушающей тишиной.
Дом Агафьи стоял на самом краю, увязнув в черном болоте. Дверь скрипнула, стоило Елене лишь поднять руку для стука.
В избе пахло сушеной полынью, гниющим деревом и чем-то сладковато-металлическим, напоминающим запекшуюся кровь. Старуха сидела у печи — сгорбленная, с пустыми белесыми глазами, которые, казалось, видели Елену насквозь.
— За чужим пришла, — проскрипела Агафья, не поворачивая головы. Голос ее был сухим, как осенний лист.
— Я заплачу, сколько скажете, — Елена достала из сумки пухлый конверт с деньгами и положила на стол. — Мне нужен Андрей. Он должен быть моим. Только моим.
Старуха медленно повернула голову. Ее сухие губы растянулись в жуткой усмешке.
— Бумажки свои себе оставь. Мне они ни к чему. За такое, девка, другой монетой платят. Жизнью. Не своей, так чужой.
— Чьей? — голос Елены дрогнул, но отступать она не собиралась.
— Мужчина твой к жене корнями прирос. Чтобы вырвать, надо корни отрубить, а его самого к твоей душе пришить. Приворот «Черный венец» мы сделаем. Да только знай: любовь, по тьме сделанная, света не терпит. Он придет к тебе. Но не тот, кем был.
— Делайте, — твердо сказала Елена, доставая украденную расческу Андрея и ту самую фотографию.
Агафья поднялась. Из темного угла она вынесла деревянную шкатулку, внутри которой лежали черные толстые свечи, катушка грубых красных ниток и длинная костяная игла.
— Слушай и запоминай, — властно произнесла ведьма. — Пойдешь сегодня в полночь на старый погост. Найдешь могилу с именем Андрей. Возьмешь земли с нее. Потом слепишь две восковые куклы — себя и его. В его куклу вложишь волосы с расчески. В свою — каплю своей крови.
— А дальше?
— Дальше свяжешь их этой красной нитью. Да не просто нитью. Читать будешь слова, что я дам. А как прочитаешь, проткнешь обе куклы одной иглой насквозь — в самое сердце. И закопаешь на перекрестке кладбищенском. Но помни: если обернешься или вздрогнешь от того, что услышишь в темноте, — сама в могилу ляжешь.
Ночь выдалась безлунной. Кладбище спало мертвым сном, лишь ветер завывал в кронах старых сосен. Руки Елены тряслись, когда она лепила из черного воска две фигурки. Она нашла могилу Андрея, умершего много лет назад. Земля была холодной и липкой.
Она вплела волосы любимого в куклу, уколола палец принесенным скальпелем, мазнув кровью вторую фигурку. Сердце колотилось так, что казалось, разорвет ребра.
Елена начала обматывать обе куклы красной нитью, шепча слова, от которых леденела кровь:
— Не нитью вяжу, а смертью связываю. Как мертвяку из гроба не встать, так и Андрею от меня не убежать. Крови моей испей, жену свою забыть посмей. Тьма лесная, земля могильная, стань мне алтарем, а Андрей — моим рабом.
Вдруг ветер стих. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Сзади, буквально в шаге от нее, раздался тяжелый вздох. Кто-то холодный и невидимый прикоснулся к ее шее. Елену сковал животный ужас. Хотелось кричать, бросить все и бежать без оглядки.
«Не оборачивайся!» — зазвенел в голове голос старухи Агафьи.
Закусив губу до крови, Елена взяла костяную иглу. Закрыв глаза, она с силой вонзила ее в грудь обеим связанным фигуркам. Раздался тихий, влажный хруст, словно она проткнула настоящую плоть. Из-за ее спины донесся женский вскрик, переходящий в жуткий вой, который постепенно растворился в ночи.
Елена закопала куклы на перекрестке кладбищенских тропинок, бросила сверху откуп — несколько серебряных монет — и пошла прочь, не оглядываясь.
Прошло три дня. Елена сидела в своей квартире, ежеминутно проверяя телефон. Никаких новостей. Она уже начала думать, что старуха ее обманула, когда в дверь раздался короткий, тяжелый стук.
Елена подошла к двери, посмотрела в глазок и ахнула. На пороге стоял Андрей.
Она судорожно повернула замок. Он был без куртки, под проливным дождем, в одной промокшей насквозь рубашке. Волосы спутались, лицо побледнело, а под глазами залегли глубокие черные тени.
— Андрей? Боже, что с тобой? Проходи скорее!
Он перешагнул порог, двигаясь тяжело и неестественно ровно, словно сломанная кукла.
— Я ушел от нее, — голос Андрея был хриплым, монотонным, начисто лишенным прежних красок. — Не могу больше. Меня тянет к тебе. Так тянет, что внутри все горит. Спаси меня, Лена.
Елена бросилась ему на шею, рыдая от счастья. Получилось! Древняя магия сработала. Он здесь, он её. Она целовала его ледяные губы, не замечая, что он даже не обнимает ее в ответ.
Первые две недели казались Елене раем. Андрей перевез вещи. Он уволился с работы, сказав, что хочет все время проводить с ней. Он буквально не отходил от нее ни на шаг.
Но вскоре эйфория начала сменяться тревогой.
Андрей изменился. Его некогда живой, смеющийся взгляд стал стеклянным, устремленным в никуда. Он мог часами сидеть в кресле, уставившись в глухую стену. Он почти перестал есть, а его тело становилось все более холодным. Прикосновения к нему не приносили тепла — от него веяло склепом.
— Андрюша, ты бы поел, — Елена ставила перед ним тарелку с горячим ужином. — Ты совсем исхудал.
Он медленно переводил на нее пустой взгляд.
— Мне не нужна еда. Мне нужна ты. Подойди сюда.
Это не было проявлением страсти. Это была пугающая одержимость. Он сжимал ее запястья до синяков, дышал тяжело, с хрипом, словно задыхался без ее присутствия.
Вскоре начали происходить и другие вещи. Ночами Елена просыпалась от того, что Андрей стоял у края кровати в полной темноте и неотрывно смотрел на нее.
— Зачем ты не спишь? — испуганно шептала она, натягивая одеяло.
— Я стерегу тебя, — монотонно отвечал он. — Чтобы ты не ушла. Если ты уйдешь, я умру.
А еще через месяц до Елены дошли слухи из офиса. Анна, жена Андрея, слегла. Врачи не могли поставить диагноз. Она угасала на глазах, высыхая, как срезанный цветок. Жизненные силы покидали ее день за днем.
Однажды ночью Елена проснулась от странного звука. С кухни доносился шепот. Она тихо встала с постели и на цыпочках подошла к двери.
Андрей сидел за столом в темноте. Но он был не один. Тени в углах кухни, казалось, сгустились и шевелились. Андрей говорил с ними.
— Я делаю, как вы велели… Я пью ее тепло… Но мне мало. Кровь на игле пересохла. Мне нужна свежая.
Голос Андрея не принадлежал ему. Он был двойным, многоголосым, как тот шепот на кладбище.
Елена отшатнулась, и половица под ее ногой предательски скрипнула.
Андрей мгновенно замолчал. Его голова медленно, неестественно дергано повернулась в сторону двери. Глаза в темноте не просто блестели — они были черными, без белков и зрачков.
— Ты подслушиваешь, любовь моя? — не своим, каркающим голосом произнесло существо в теле Андрея. Оно начало медленно подниматься из-за стола. — А я как раз думал о тебе. Мне так холодно…
Елена в ужасе бросилась в прихожую. Она схватила ключи, дернула ручку двери. Заперто.
Существо, которое когда-то было мужчиной ее мечты, двигалось из кухни с пугающей грацией хищника. В его руке блеснул кухонный нож.
— Куда же ты? — черная улыбка разрезала его бледное лицо. — Мы же повенчаны. Иглой костяной, кровью алой, землей могильной. Пока смерть не разлучит нас? Нет, глупая человеческая женщина. Смерть нас не разлучит. Смерть нас только свяжет по-настоящему.
— Отпусти меня! — закричала Елена, пятясь к стене и чувствуя, как холодный пот заливает глаза. Оправдания, любовь, ревность — все это испарилось, оставив лишь первобытный, сковывающий ужас.
— Отпустить? — существо подошло вплотную, и комната наполнилась невыносимым запахом гниющей земли и сушеной полыни. Оно склонилось к ее уху и прошептало голосом старухи Агафьи:
— Ты сама его к себе пришила, девка. А теперь пришло время платить. У жены его сил больше нет. Значит, теперь он будет питаться тобой.
Существо выронило нож, который со звоном упал на пол. Вместо того чтобы ударить, оно обхватило Елену ледяными руками. Хватка была стальной. Холод мгновенно прошил ее тело, добираясь до самых костей.
Елена пыталась кричать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Она почувствовала, как с каждым вдохом этого существа из нее уходит тепло, улетают воспоминания, меркнет свет.
Тьма с кладбищенского перекрестка пришла забрать свой долг. И Елена поняла, что эта ночь для нее никогда не закончится.