В кремлевской кухне всегда была своя иерархия и свои страхи. Если шеф-повар Анатолий Галкин (бабушка которого кормила самого Сталина) не боялся подавать яства британской королеве, то фраза, написанная рукой Михаила Горбачева на полях меню, заставляла его сердце биться чаще.
Фраза звучала как приговор: «На твоё усмотрение, плюс Раиса Максимовна». Угодить первой леди, которая не ела почти ничего из того, что подавали гостям, было квестом повышенной сложности. Повара боялись не ее крика — они боялись ее безмолвного взгляда на тарелку, где неправильно лежала пенка от кофе.
Лягушки не летают
СССР времен перестройки активно лез в Европу, а Горбачев — в тарелки с местными деликатесами. Михаил Сергеевич был любопытным едоком: он пробовал все, что ставили на стол в Париже или Лондоне. Если президенту было интересно все, то его супруга в этом плане находилась в вечном парадоксе.
Личному повару Галкину пришлось освоить профессию иллюзиониста. Вместо лягушачьих лапок или экзотических змей, которые подавали на официальных приемах, в тарелку первой леди незаметно подкладывали заботливо отваренную курицу. «Раиса Максимовна, скажу честно, никогда не ела лягушек, змей, прочей экзотики», — вздыхал Галкин. Задача была не просто накормить, а сделать это так, чтобы никто из окружающих не заметил подмены высокого европейского этикета на простой домашний ужин.
Только кофе, только хардкор
Пугала она кулинаров не только гастрономическими запретами. Ее отношение к еде было аскетичным до маниакальности. Пока весь Кремль, бывало, наслаждался жирной уткой, Раиса Максимовна признавалась: «Мне тоже очень хочется жареной картошки с салом, но я не могу себе этого позволить».
Она постоянно сидела на диете и следила за весом мужа с фанатизмом фитнес-тренера. Если Михаил Сергеевич начинал полнеть, она тут же давала команду готовить диетические блюда. Сама же предпочитала легкие завтраки: на столе должно было стоять до 5-6 видов каш, а весь день проходил под эгидой правильного питания.
Но была одна слабость, по поводу которой повара дрожали больше всего. Кофе. Раиса Максимовна любила его настолько, что для нее существовал отдельный кремлевский ритуал. Кофе по-восточному для Горбачевой — это не просто напиток. Это сакральное действо: пенку снимали трижды, аккуратно укладывали в чашку, и только потом по бортику наливали сам кофе, чтобы пена осталась целой. Разрушить пенку для Раисы Горбачевой означало испортить ей настроение на весь день.
Именно эта внешняя хрупкость и внутренняя невероятная требовательность превращали фразу «на усмотрение Раисы Максимовны» в самый страшный кошмар кремлевской кухни. Подменить лягушку курицей было полдела. Гораздо сложнее — угадать, понравится ли первой леди сегодня каша, или она снова останется голодной, глядя, как ее муж пробует паштет из соловьиных языков.