Петр Ильич Чайковский, как известно, был холост и не оставил прямых наследников. Поэтому его завещание, составленное за два года до внезапной кончины, стало не просто юридическим документом, а настоящим ребусом для поклонников и историков. В ту пору каждая деталь подобного документа была тайной. Но ключевых действующих лиц там целых трое.
Племянник-неудачник и расторопный слуга
30 сентября 1891 года Чайковский утвердил бумаги. Основное состояние переходило десятилетнему мальчику по имени Жорж. Однако самым интересным выглядит тот факт, что авторские права на творчество и плата с опер отходили не кому-то, а племяннику Владимиру.
Этого юношу в семье звали "Боб" (в детстве он не мог выговорить "bэби"). Композитор души не чаял в Володе, учил его музыке и даже посвятил ему "Детский альбом". Когда Боб стал старше, Петр Ильич откровенно признавался брату Модесту: "Видеть Боба, слышать его и чувствовать его рядом скоро станет главным условием моего счастья".
Что касается слуги Алексея Софронова, то он тоже не остался обделенным — "движимое имущество" и седьмую часть капитала.
Казалось бы, все логично: любимому племяннику — права и слава, слуге, который много лет прислуживал, — деньги.
Скандальная беременность во Франции
Самая шокирующая страница этой истории касается того самого мальчика Жоржа, которому досталось все остальное. Первым его "усыновил" брат композитора Модест, который указал ребенка в своем завещании первым. Хотя имя Жоржа фигурировало в документах, почему-то считалось, что это не настоящий наследник.
Разгадка пришла, когда историки докопались до событий 1883 года. Оказалось, племянница Чайковского — Татьяна Давыдова — влюбилась в пианиста и тайно родила от него ребенка в Париже. Беременность скрывали от общества, а младенца оставили французам. Чайковский взял на себя заботу о судьбе этого внебрачного сына Татьяны — Георгия (Жоржа).
Композитор собирался оформить официальное усыновление. Но в итоге стал лишь крестным отцом.
Одно завещание, две судьбы
Почему так получилось, что авторское право отошло одному, а дом и деньги — другому?
Боб, получив права на музыку дяди, недолго наслаждался богатством. Он страдал депрессией и пристрастился к морфину под влиянием матери и сестры. После скоропостижной смерти Петра Ильича Владимир Давыдов был настолько раздавлен горем, что пустился во все тяжкие.
Последние годы жизни Боба прошли в Клину: он помогал брату композитора Модесту Ильичу с организацией дома-музея. Но психика была окончательно сломлена. В 1906 году Владимир Давыдов застрелился в возрасте 34 лет.
Жорж, между тем, получил свою долю наследства — недвижимость, которую Чайковский, видимо, хотел передать именно кровному родственнику. Сам мальчик, похоже, так и остался в тени своего происхождения.
Завещание Чайковского — это уникальная иллюстрация того, как тесно переплетались личные драмы, любовь к племяннику, забота о слуге и желание помочь внебрачному ребенку племянницы. Права на "Лебединое озеро" могли достаться одному человеку, а дом в Клину — совершенно другому.