"Ничего не скажу" - эти слова были преувеличением. Но Николай, и правда, говорил очень мало. Адвокат ему был назначен судом. Показания немногочисленных свидетелей в судебном заседании подсудимый подтверждал кивком головы, вопросов никому не задавал. Пояснения давать отказывался. К слову сказать, его адвокат тоже был немногословен, и речь его была лаконичной и формальной : он просил суд учесть, что его подзащитный к уголовной ответственности ранее не привлекался, что по месту жительства, в быту, и по месту работы характеризуется положительно.
Когда Николаю предоставили последнее слово, он попросил прощения у супругов Пискаревых и больше не сказал ничего. Было заметно, что он сильно нервничал, но старался держать себя в руках.
С учетом всех обстоятельств по делу, по приговору суда гр-ну Серову Николаю Ивановичу за хищение огнестрельного оружия и уби.йст.во по неосторожности определили пять лет лишения свободы. Судья дала возможность родителям обнять сына перед тем, как его увели. Но к нему подошла только мать, Ирина Яковлевна. Она не плакала, молча обняла Николая и ушла.
В судебном заседании присутствовали родственники и односельчане подсудимого. Вера Ивановна договорилась, чтобы им предоставили автобус для поездки. Многие люди находились буквально в шоке от происходящего и от того, насколько, по их мнению, незначительным был определенный Николаю по приговору суда срок наказания. Нужно сказать, что мать погибшего мальчика обжаловала приговор, потом это уголовное дело не раз затребовала прокуратура, для проверки, но никто гр-ну Серову срок наказания не изменил.
Алия с мужем развелась.
После суда над Николаем разговоров об этом в селе было много. Конечно, кто-то считал, что и родители его тоже виноваты, что воспитали такого сына. Иван себя ругал :
- Ведь я видел, что с Колькой что-то не так! Думал, просто работы много, поэтому он злится. Приезжает редко? Разговаривать не хочет? Значит, сильно устает. Но ведь он профессию сам себе выбрал! Я и подумать не мог, что он способен на такое. Как стыдно теперь перед соседями, не знаю, как в глаза тетке Анфисе и Михаилу смотреть. Хорошо, отец мой не дожил до этого дня! Он считал бы, что его родной внук стал преступником, убийцей, корил бы себя за это, а ведь Колька ему, по сути, очень дальний родственник!
- Это как ? - удивленно спросила Ирина Яковлевна,- что значит - "очень дальний родственник"?
- А то и значит, что я - родной брат нашего соседа, Михаила. У нас с ним отец один - Мишкин. Но и он ни при чем. Именно мы с тобой родили и воспитали убийцу, это наш с тобой позор...
Односельчане не объявляли Серовым бойкот в полном смысле слова, но стали их как-то сторониться. Дочка Ивана и Ирины Яковлевны теперь все свободное время проводила дома, а не гасала по селу с другими детьми. В гости Серовых почти не приглашали. Дети в школе перестали откровенничать с Ириной Яковлевной. Она посоветовалась с Верой Ивановной, и та помогла учительнице через знакомых. Ирине Яковлевне оформили перевод в среднюю школу районного центра. Там семье Серовых жить стало поспокойнее. Иван по-прежнему работал в совхозе. Свой дом в селе он продавать не стал. По правде сказать, желающих купить его тоже не было.
После смерти второго мужа Анфиса начала выпивать чаще, чем обычно. Так она, как ей казалось, глушила свои душевные переживания. Невестка Елена, родня и знакомые дружно уговаривала ее одуматься, ведь годы берут свое, а здоровье не железное. Но Анфиса была очень упрямой : если ей хотелось выпить, она себе в этом не отказывала. Елена на Анфису больше не могла полностью положиться, но помощь ей была необходима: у Михаила с Еленой подрастали еще один сын и дочь. Получалось, теперь не бабушка присматривала за внуками, а они за ней.
Но хуже всего было то, что после отъезда соседей, Серовых, с Михаилом начало происходить что-то странное. Хотя они с Иваном и были в натянутых отношениях, сам Михаил, кажется, считал, что у них продолжалось негласное соперничество, и это его держало в тонусе. Постоянное присутствие Ивана рядом и то, что Елена с Ириной крепко дружили, как-то дисциплинировало Пискарева. А когда соседи уехали, Михаил, как и его мать, начал выпивать, в том числе, и с Анфисой, и чаще ругать жену и младших детей. Теперь Елена с двумя детьми, а также с мужем и свекровью, которые потихоньку спивались, с трудом старалась держать ситуацию под контролем. Она видела, что без Ивана Михаил совсем распоясался. Но не будешь же умолять бывших соседей вернуться?
Ей все чаще приходило в голову, что Михаил даже женился на ней не потому, что полюбил ее, а потому, что Иван сыграл свадьбу, а Пискарев ни в чем не хотел отставать от бывшего друга. Впервые подумав об этом, Елена была по - настоящему поражена : как же она была слепа! Это она любила мужа, а тот вел себя с нею, как со знакомой, или с подругой. Никогда не был с ней по - настоящему откровенным, не делал ей подарков, не говорил ласковых слов. Если она сама пыталась как-то приласкать его, поцеловать, обнять, то он часто насмешливо осаживал ее словами : "Ну и зачем тебе эти антимонии? Смотри, дети увидят!"
Сейчас все сложилось у Елены в голове, и она поняла : она не хочет так больше жить и не может. Надо искать выход, хотя бы ради детей. Но ей было жалко Анфису. Они ладили со свекровью, а та переезжать не хотела никуда. Как же ее бросить один на один с сыном? А если Михаил и к матери агрессию проявит? А если они напьются и угорят в доме оба?
Через несколько месяцев стало еще более заметно, как сдала Анфиса. Она выпивала уже с утра, "для настроения", делала что-то по дому, но при этом могла часами ни с кем не разговаривать. Была, как говорят, на своей волне.
Такое поведение матери стало бесить Михаила невероятно. Как многим алкоголикам, ему нужно было с кем-то болтать о жизни. С работы его в конце концов уволили за пьянку и прогулы, даже несмотря на то, что он был прежде в совхозе на хорошем счету. Поэтому он сидел дома и тоже напивался с утра, а потом целый день ходил за матерью, вынося ей мозг, или придирался к детям. Жена Михаила, которая слышала бесконечные пьяные монологи своего мужа, узнала от него, что Иван - его родной брат по отцу, а сам Михаил Ивана одновременно и любит, и ненавидит. По его собственным словам, после "трусливого бегства" Серовых он брата-предателя больше ненавидел, чем любил.
Елена работала в промтоварном магазине. И хорошо, что не в продуктовом, иначе бы муж постоянно доставал ее просьбами купить для него бутылку. Она долго не могла решить, что ей делать со своим браком. Потом женщина отправила младших детей к своим родителям, в один из соседних поселков. Ей очень хотелось уехать и самой, но она по-прежнему не решалась оставить Анфису наедине с сыном. Ведь свекровь раньше относилась к ней, как к дочери. А сама Анфиса категорически отказывалась переезжать, считала себя теперь бесполезной, никому не нужной. Елена не была уверена, говорит ли ее свекровь правду или просто хочет, чтобы ее подольше поуговаривали. В итоге, Елена решила, что пусть Анфиса, если так хочет, остается с сыном, а она устала терпеть ежедневные пьянки дома.
Нужно сказать, что свекровь в редкие минуты просветления пыталась Михаила наставить на путь истинный. Однако, сын все чаще отвечал ей :
- На себя сначала посмотри, во что ты сама превратилась!
Раньше Анфиса бесстрашно раздавала взрослому сыну подзатыльники, но теперь у нее элементарно не хватало сил, чтобы достойно завершить разговор и настоять на своем. Она много раз ругала себя за то, что сама никогда не отказывалась от рюмки, что сама наливала Михаилу, значит, в том, что он спился, есть доля и ее вины.
Казалось, какое-то время и Елена, и Анфиса ждали чуда, что кто-то со стороны возьмет, да и решит их проблемы, и в семье снова наступит мир и благодать. Возможно, они надеялись, что вот-вот приедет Анатолий, ведь мать регулярно писала ему о том, что у них происходит дома, и он в ответном письме обещал приехать и по-мужски поговорить с отцом. Однако, месяц шел за месяцем, а Анатолий только обещал. После окончания института он так ни разу в родное село и не приехал. А Михаил все глубже погружался в свой собственный искаженный мир, становился все более наглым и агрессивным. Иногда ему самому казалось, что он сходит с ума. Но пить он не бросал.
Домой к Пискаревым несколько раз приходила Вера Ивановна с мужем, пытались достучаться до Михаила, просили, увещевали, запугивали. Он каждый раз давал обещания бросить пить и взяться за ум, но слова своего не держал. Каждое утро для матери и сына теперь начиналось одинаково : оба лечились "после вчерашнего". И так - каждый день.
Наконец, Вера Ивановна обратилась в райотдел милиции, где у нее были знакомые, и попросила помощи, чтобы отправить Михаила на лечение. Участковый инспектор в селе появлялся только тогда, когда случалось что-то серьезное, поэтому за последний год его никто в Тихом не видел ни разу. Теперь ему пришлось поднапрячься. Он побеседовал с Верой Ивановной и попытался выяснять, кто такой на самом деле Михаил Пискарев, как живет, чего по - настоящему опасается, чем его можно припугнуть. Вера Ивановна рассказала, что он охотник, что у него есть оружие, и он вроде ничего не боится. Но вот однажды ему пришлось сдавать кровь из вены, и он во время процедуры потерял сознание.
Больше всего участкового смущало то, что жена Михаила на него никаких заявлений не писала, помощи не просила, соседи не жаловались на скандалы, и, по сути, своим пьянством "тихий алкаш" Пискарев, который сидел дома, никому не мешал, кроме членов собственной семьи. Самогонку сам не гнал. В разборки с односельчанами не вступал, в драку не лез, т.е. не нарушал общественный порядок. Что не работал - это, конечно, плохо. Надо попробовать поговорить с Михаилом.
Неожиданный визит сотрудников милиции немного отрезвил Пискарева. Ему пригрозили, что его отправят на лечение, что в ЛТП ему будут делать уколы в вену каждые три часа на протяжении полугода. Это - восемь уколов в день только в вену ! А в зад.ни.цу будут колоть несчетное количество раз ! Это и было то единственное, чего пытался избежать Михаил. Он послушал и решил : надо попробовать бросить пить. Хотя бы попробовать. И сделал это резко. Елена как раз уехала к родителям на выходные, проведать детей. Анфиса оставалась дома и продолжала принимать "по семь капель", но так, чтобы сын этого не видел.
На вторые сутки у Михаила началось то, что в народе называют "белая горячка" (алкогольный делирий). У него повысилась температура, появился озноб, возникли зрительные и слуховые галлюцинации. Вероятно, он увидел что-то такое, что его сильно испугало. Схватил ру.жье, которое висело на стене, набил карманы патр.она.ми и начал бегать с криком по всему дому, хаотично произвел несколько выст.ре.лов из ружья. Анфиса испугалась, таким своего сына она еще никогда не видела. Женщина, вероятно, попыталась выйти во двор. Не успела. Михаил был хорошим охотником, метко стре.лял и тут не промахнулся. Он выстрелил матери прямо в голову. Потом выскочил из дома и убежал.
Что именно померещилось в тот момент Михаилу, он и сам потом не мог точно объяснить, но видел он перед собой не мать. Выстрелы привлекли внимание соседей. Когда люди вошли в дом Пискаревых, они нашли на пороге мертвую Анфису. Михаила обнаружили возле реки, он там прятался в кустах. Рассказывали, что он пытался отстреливаться, и только чудом больше никто не пострадал.
Его забрали в райотдел, оказали медицинскую помощь. Когда Пискарев окончательно пришел в себя, он не поверил, что застрелил свою мать. Говорил, что видел кого-то огромного, с большими рогами. Но даже не подозревал, что ему это почудилось. Ему показали фотографии с места происшествия, и Михаил впал в состояние ужаса. Он раскачивался и выл в камере несколько часов, как раненый зверь. Категорически отказался от свидания с женой. А потом пов.еси.лся ночью.
Елена больше не ночевала в доме Пискаревых ни одного дня. Ей очень хотелось взять и сжечь этот проклятый дом, где ни у кого, как она считала, не было настоящего счастья. Она забрала оттуда только свои и детские вещи, а также часть продуктовых запасов, только те, что делала сама. Все остальное, в том числе, домашних животных, раздала соседям, и уехала к родителям. Только там она смогла успокоиться и почувствовала, что она и дети теперь в безопасности. А ведь останься она в тот день дома, кто знает, что могло бы случиться с нею самой?
Семья Серовых приезжала и на похороны Анфисы, и на похороны Михаила. А Анатолий не приехал. У него как раз в разгаре был новый любовный роман, с молодой женщиной по имени Лиза. Они поженились спустя несколько месяцев, и у них родилась дочь, которую назвали Ладой. Анатолий, насколько мне известно, никогда не возвращался в родное село. Но с матерью контакта не терял, переписывался с нею, и даже помог младшему брату закрепиться в городе, тот тоже закончил политехнический институт.
Николай Серов после колонии сначала вернулся в родной дом, в село Тихое. Узнал о трагедии в доме соседей. Удивился и сказал знакомым:
"Надо же, даже у Толькиного отца крышу снесло ! Точно, с этими Пискаревыми что-то не в порядке, особенно, с Толькой! Он сеет вокруг себя ненависть и смерть. Все вокруг него страдают, а ему хоть бы хны!"
Для многих односельчан дом и двор Пискаревых был страшным местом. Даже мальчишки, которые вечно суют свой нос, куда не следует, там не появлялись. Но Николай ничего не боялся. Он прошелся по двору соседей, заглянул в дом и в сарай, забрал оттуда все, что, по его мнению, могло ему самому пригодиться в хозяйстве. На то, что на него самого в селе смотрят косо, он внимания не обращал : ничего, притрутся. Он свое отсидел.
Устроился Николай работать в совхоз, но там ему не понравилось, было тяжело. И он уехал к своей бабушке, Марии, с которой вел задушевную переписку, пока отбывал срок, да там и остался. Она знала, за что был осужден ее внук, но не испытывала к нему неприязни и считала, что это был просто несчастный случай. Видимо, любовь бабушки оказалась сильнее всего остального.
О том, что и сам Николай имеет отношение к Пискаревым, он узнал, когда своими мыслями о "проклятии" Тольки поделился с Марией. Оказывается, ее сын, Иван, ничего не стал писать матери о трагедии в доме Пискаревых, чтобы она не волновалась. Все же, они не были чужими людьми. Мария потом, когда беседовала с внуком, прямо сказала, что и он на самом деле по крови Пискарев, и что его связь с Анатолием более прочная, чем он думает. Поэтому им лучше никогда не встречаться, чтобы больше никто не пострадал. А Николай встречаться и не собирался.
У Марии по этому вопросу имелись свои собственные мысли. Она искала причину случившегося в своем прошлом и думала, что все началось именно с того момента, когда она решила родить ребенка от мужа соседки. Иван - хороший сын. Но, если бы она тогда ушла из дома Серовых, когда ее выгоняли, и вышла замуж за кого-то другого, может быть, ее внук никогда не стал бы убийцей. В одном Николай оказался прав: не надо было связываться с Пискаревыми, пусть бы "варились в собственном соку".
Июнь 2003 года.
Было уже поздно, но Вера Ивановна с Олегом продолжали сидеть на ступеньках лестницы, у реки, и тихо разговаривать.
- Вот видишь, Олежек, если бы я тогда не смогла спасти маленького Мишку, когда он тонул, то у Пискаревых жизнь сложилась бы иначе. Не знаю, хуже или лучше, но меня бы не мучило чувство вины. С другой стороны, мне кажется, если уж Мишка выжил, я могла бы этой семье помочь больше. Надо было его отправить на лечение раньше. Мы говорили с Леной Пискаревой, она мне рассказала, что Иван Серов - родной Мишкин брат, по отцу. Удивляюсь, как я сама не догадалась, они же с детства были очень похожи.
- Мама, ты ни в чем не виновата! Сама рассказывала, что Мишка тогда тонул почти рядом с берегом, что тебе там было воды по грудь. Ты оказалась там и помогла. Не могла же ты знать, что спасаешь убийцу? Если бы ты не успела вытащить его из воды, то сейчас бы переживала именно по этой причине. Кто же знал, что финал его жизни окажется таким? Михаил мог бы не ссориться с братом, не пить, не обижать жену и детей, не стре.лять в свою мать. И все бы у них было, как у других людей. И уж точно нет твоей вины в том, что Николай уб.ил приемного сына Анатолия Пискарева. Не забывай, что мать у Николая - учительница, она знает, как правильно воспитывать детей. Как выяснилось, чужих, но не своего сына.
- Олежек, я еще что хотела сказать. Помнишь, как мы с тобой в городе, в "Детском мире", видели Лиду с дочкой? Помнишь? Девочка очень на тебя была похожа. Ты в ее возрасте был таким же. Ну, просто одно лицо! У вас с Лидой что-то было, да? Я тогда промолчала. А сейчас думаю, надо было поговорить с Лидой...
Олег смутился, опустил глаза, а потом ответил :
- Да, мама. Знаю. Мы встречались в городе с Лидой несколько раз. Девочка старше Танюшки. Я думал, вы с отцом не знаете, не хотел волновать вас. Девочку, кстати, Лида назвала Верочкой. Как-то встретил их на улице. С ними рядом был мужчина, серьезный такой, солидный. Лида снова была беременна. Но я понял, что девочка моя, она очень похожа была на нашу Танюшку. Потом мы с Лидой случайно встретились в парке культуры, на детской площадке. Она уже была с коляской, а Верочка в песочнице играла с другими детьми. Я предлагал Лиде помощь. Но она отказалась, сказала, что ее муж удочерил малышку, и он хорошо зарабатывает. Я не стал настаивать...
- Вот бы повидать Верочку еще раз, узнать, есть ли у нее дети, как она живет...
- Мамочка, я не знаю, возможно ли это. Может быть, она и не знает, что у нее отчим. Нельзя бесцеремонно взять и влезть в чужую семью. Это неправильно!
- Я знаю, Олежек! Я просто мечтаю... Ты знаешь, а Симе я успела рассказать, что у нас есть еще одна внучка. Только он тогда уже сильно болел, в больнице лежал , в райцентре. Но, я думаю, он меня услышал и все понял... Ты знаешь, в тот вечер, когда ты увез Лиду из села, Сима мне сказал, что ты мог бы отвести девушку в ЗАГС. Лида ему понравилась.
Татьяна подошла и замерла наверху, у лестницы, чтобы не прерывать разговор бабушки с отцом. Что-то она слышала, что-то нет. Выбрала момент, когда оба замолчали:
- Эй, бабуля, папа, вы ночевать здесь будете?
- Нет, роднулечка, - ответила ей бабушка, - уже идем! Давай, Олежек, встаем, сынок, пора возвращаться!
Олег и Танюшка подхватили Веру Ивановну под руки с двух сторон и тихонько повели к дому. Они о чем-то переговаривались и негромко смеялись. Им было хорошо втроем.
После разговора с сыном женщина почувствовала, что на душе у нее стало теперь легко и спокойно. Ее Олег вырос хорошим человеком, совестливым и честным. Вот бы еще он что-то узнал о Верочке...
На следующее утро Танюшка приготовила завтрак и пошла будить бабушку, которая долго не вставала. Она увидела, что та не дышит. Лицо у Веры Ивановны было спокойным, казалось, бабушка уснула и даже будто улыбалась во сне. Ее мечта сбылась. Она вернулась домой. Навсегда.
К О Н Е Ц .
Имена участников и некоторые обстоятельства событий изменены. Любое совпадение считать случайным.
Этот текст был впервые опубликован на моем канале "Лана Орловская. Солнце на парусах" на платформе "Яндекс Дзен" 29.05.2026 года. Копирование или иное использование текста, в том числе, его озвучка, без разрешения автора ЗАПРЕЩЕНО.