«Неуловимые мстители» — это не просто фильм, а настоящая истерновая лихорадка, захватившая советских подростков в 1967 году. 54, 5 миллиона зрителей, очереди в кинотеатры, дворовые игры в Даньку и Валерку. Но то, что на экране выглядело как лихая романтическая сказка, на съемочной площадке оборачивалось производственным адом: гибли лошади, горели мосты, подростки рисковали жизнью, а худсовет требовал от режиссера «побольше юмора». Давайте узнаем,, как рождался первый советский истерн, который многие смотрели по 50 раз.
От «дьяволят» к «мстителям»: почему цыган, а не негр.
Мысль переснять немой фильм «Красные дьяволята» по повести Павла Бляхина родилась у начальства «Мосфильма» ровно тогда, когда по экранам страны триумфально шла «Великолепная семерка». Советскому зрителю нужен был свой вестерн. Первым за сценарий взялся легендарный Николай Эрдман, но за год ничего путного не придумал. Затем проект покинул режиссер Александр Митта. В итоге брошенную картину отдали 27-летнему дебютанту Эдмонду Кеосаяну, который до этого снял короткометражку про лестницу и «Стряпуху» (кстати, проваленную и раскритикованную).
Кеосаян и новый сценарист Сергей Ермолинский изрядно перекроили оригинал. Вместо троицы героев стало четверо. Из повести убрали негра Тома (в 60-е это был нежелательный политический акцент на порабощенной Африке) и китайчонка (с Китаем мы как раз разругались). Их место занял романтичный цыган Яшка — аполитичный артист, метко стреляющий и отплясывающий «цыганочку». Кстати, в первом варианте сценария Яшка в конце погибал, но позже смерть переписали на Ксанку, а потом и вовсе всех оставили в живых.
«Почему Буденный слишком приземленный?
Фильм снимался под жестким контролем сразу двух инстанций: худсовета объединения «Юность» и Комиссии по литературному наследию Бляхина. Последние были в ярости. Им не нравилось всё: замена имен, введение цыгана, аполитичность. Они писали гневные письма на «Мосфильм», но Кеосаян на замечания реагировал в духе «я художник, я так вижу». Он уже имел опыт войны с начальством на «Стряпухе», где ему влепили партийный выговор за развязное поведение — тогда режиссер заявил худсовету, что «никто, кроме него, не видит будущего фильма, и он продолжит снимать как хочет».
Не меньше критики досталось и уже отснятому материалу. Члены комиссии требовали выкинуть Бубнового куплетиста Бубу Касторского как «лишнего городского персонажа» и заменить Буденного на командира рангом пониже. Сценарий штормило, но Кеосаян уперся. Буденного оставил, сыграл его Лев Свердлин. Правда, финальный вердикт коллегии Госкино был убийственен: «Бытовое, нарочито «приземленное» решение образа Буденного плохо сочетается с романтической атмосферой фильма». Сцены с конармейцами пришлось безжалостно резать, потому что от них веяло «размагниченностью» вместо суровой романтики.
Как «И-го-го» спасло дубль.
На роль Лютого после долгих проб (был вариант даже с Ефимом Копеляном, но его сочли «слишком пожилым и достоверным») взяли Владимира Трещалова. Его, кстати, нашел на территории «Мосфильма» друг Леон Кочарян. Артист играл в баскетбол и был в спортивных трусах, когда его затащили на кинопробы.
Большинство трюков в фильме выполняли сами подростки или каскадеры. Но без эксцессов не обходилось. Витя Косых, игравший Даньку, описывает съемки сцены прыжка с крыши в седло как настоящий цирк:
«Звучит команда: пошли! Прыгает Лютый — все хорошо. Прыгаю я, и в это время конь отходит в сторону. Сигаю мимо седла… Еще дубль. Мы опять бежим по крыше. На сей раз обе лошади срываются с места. Лютый прыгает на землю, а я… ему на плечи. Хорошо, что Лютый обладал чувством юмора. С криком «И-го-го! он проскакал со мной на плечах «круг почета».
Спасли эпизод местные мальчишки, которые своим криком заглушили топот ног по крыше и обманули пугливых коней.
Горящий мост и кефир на морковке.
Трюковая школа в СССР была еще слаба. Как с горечью замечал сам Кеосаян: «Кроме подсечки лошадей, у нас ничего не умеют». Всего в фильме было 43 трюка. Подсечки, завалы, прыжки с поезда на поезд — техника безопасности сплошь и рядом давала сбои. За время съемок в Новой Каховке погибли две лошади из-за неудачных трюковых подсечек. После второго инцидента съемки останавливали.
А вот эпизод с горящим мостом через реку снимали без дублеров. Рядом построили макет моста, подожгли и засекли время — 34 минуты. Решили рискнуть, но престарелого актера Николая Каширина (машинист) поберегли. За реверс встал сам Кеосаян и несколько часов гонял паровоз туда-сюда. Мост рухнул аккурат после того, как состав проскочил опасный участок.
Тем временем Миша Метелкин (Валерка) боролся за право сниматься с помощью гастрономии. Когда Кеосаян впервые увидел его, то сказал: «Ростом мал. Приходи, когда подрастешь». Отец Миши, служивший в армии Буденного, посоветовал сыну есть морковку со сметаной. За короткий срок мальчик вытянулся на 7 сантиметров и был утвержден на роль.
«Какая пошлость! и другие ночные откровения.
Автором слов романса «Ночь прошла», который поет белокурая Жази (Инна Чурикова), был сам Эдмонд Кеосаян. Говорят, он сочинил его глубокой ночью на тумбочке в своей крохотной комнате в 4-м Ростокинском переулке. Разбудил жену, чтобы похвастаться. Та, выслушав, вынесла вердикт: «Какая пошлость!. Романс, как мы знаем, дожил до премьеры и ушел в народ.
Кстати, сам фильм изначально мог называться иначе. Конкурс на новое название выиграли сами юные актеры — Витя Косых и Миша Метелкин. Это они предложили заменить «Красных дьяволят» на «Неуловимых мстителей».
Итог.
За почти 9 месяцев работы ребята-актеры получили чуть больше 600 рублей. Для сравнения: Владимир Трещалов заработал 1173 рубля. Валя Курдюкова (Ксанка) купила на гонорар стиральную машину маме и магнитофон «Яуза» себе. Успех был оглушительный. Одну девочку, написавшую Вите Косых, что она посмотрела фильм 50 раз, никто не упрекнул в праздности — это была норма для советского подростка 67-го года. А продолжение, как мы знаем, не заставило себя ждать, но это уже совсем другая история.