Александр I, обвенчавшийся с Луизой Баденской, был очень популярен в свете, но его брак оказался несчастливым, а династические связи продолжали запутываться в собственном генеалогическом лесу.
Казалось бы, вопрос щекотливый. Церковь в России всегда блюла чистоту брака и запрещала кровосмешение вплоть до седьмой степени родства. Венчать разрешалось разве что троюродного дядю с племянницей — и то с оговорками. Однако жизнь, как известно, богаче любых канонов. Династические альянсы диктовались большой политикой, а чувства и вовсе приводили к тому, что запреты оказывались слишком зыбким ориентиром.
Конечно, близкородственные браки у Романовых были не столь частым явлением, как у египетских фараонов, но их история насчитывает как минимум несколько громких случаев, когда в зал для бракосочетания приглашали практически ближайших родственников.
Двоюродная свадьба и скандал века
Великая княгиня Екатерина Павловна, дочь Павла Первого, под стать своим именитым родственницам, дважды выходила замуж за собственных кузенов. Сначала, в 1809 году, она обвенчалась с принцем Георгом Ольденбургским — своим двоюродным братом. Через три года она овдовела, но долго горевать не стала и в 1816 году вышла замуж за другого кузена — Вильгельма Вюртембергского, тоже приходившегося ей двоюродным братом.
Эти браки быстро узаконивались, а в православии — династическая необходимость была превыше всего. А вот через сто лет скандал разразился похлеще. В 1905 году великий князь Кирилл Владимирович решил жениться на своей двоюродной сестре — Виктории Мелите. Проблема была не только в прямом родстве: невеста к тому моменту успела развестись и не планировала переходить из лютеранства в православие.
Николай II пришел в ярость. Император лишил кузена прав на престолонаследие и сослал семейство за границу. Это был не просто брак — это был выстрел в зал дворцовой репутации.
«Тетя» и внучка
Более мягкий вариант случился уже через десять лет, когда дочь Александра III, Ксения Александровна (22 года), вышла замуж за великого князя Александра Михайловича. Он приходился ей двоюродным дядей. Учитывая разницу в возрасте и размытость родственных связей к тому времени, это считалось вполне допустимым союзом. Да и церковь, хоть и скрепя сердце, дала на него согласие.
Младший сын Павла I, Михаил Павлович, тоже был вынужден сочетаться узами брака с собственной двоюродной племянницей — Шарлоттой Вюртембергской. Брак, устроенный исключительно по воле императрицы-матери, не принес счастья ни ему, ни его жене.
Наследие Голштинского дома
Пожалуй, самый курьезный случай произошел с самим основателем «новой» династии — Петром III. Когда Елизавета Петровна выбирала ему невесту, её выбор пал на принцессу Софию Ангальт-Цербстскую — будущую Екатерину II. Императрица отдала предпочтение именно ей потому, что принцесса приходилась троюродной сестрой своему жениху. Этот неравнородный союз всё же был заключен, положив начало династии Романовых-Гольштейн-Готторпов.
А вот планы по женитьбе самого Петра II на его родной тетке Елизавете Петровне стали лишь предметом слухов. Близкие советники рассматривали такой брак как шанс объединить ветви династии, но проект так и остался на бумаге.
Генетическая петля Европы
К началу XX века крови Рюриковичей в этих самых Романовых оставалось чуть больше, чем ничего. Браки с немецкими принцессами — вот что стало основным «меню». Как шутили историки, если в начале правления в жилах династии текла преимущественно русская кровь, то после Петра I в имперскую кухню добавили благородную немецкую «специю».
Каждый из этих союзов — будь то брак по большой любви или по холодному расчету — был очередным узлом в европейской сети. Удивительно, что при таком «семейном миксе» у наследников русского престола сохранилось относительное здоровье. Наверное, потому что все эти «близкие родственники» из Вюртемберга, Гессена и Гольштейна были настолько далекими друг от друга по крови, насколько это было возможно в границах одного аристократического клуба.