Алексей Лоссан пишет:
«О точке зрения. Читаю невероятно уморительную книжку Льва Симкина «Великий обман. Чужестранцы в стране большевиков» о том, как в сталинском СССР дурили иностранных интеллектуалов. Многие западные писатели подолгу гостили в стране советов, например, британский писатель Артур Кёстлер провел здесь целый год и удивлялся, насколько искажено представление советских граждан об остальном мире.
«Поначалу я вздрагивал, когда после лекции слышал вопросы вроде таких: когда вы оставили буржуазную прессу, отобрали ли у вас продовольственные карточки и выбросили сразу же из комнаты? Сколько в целом умирает от голода французских семей в сельской местности и в городах». В пособии по игре шахматы, например, утверждалось, что за границей рабочий класс и крестьянство не имеют доступа в шахматные кружки. Гордость советского гражданина подогревается ценою искажения истины, писал Ромен Роллан.
В связи с этим вспомнил историю, как был я однажды на карибском острове Доминика после очередного урагана. Сидели с местным жителем и ждали маршрутку на остановке, куда меня довезли попуткой в ковше экскаватора. «На твоем острове часто бывают ураганы?», — спросил меня мужик, потягивая что-то знакомо пахнущее из самокрутки. «Нет, вообще не бывает, — ответил я, — и вообще я живу не на острове». Мужик посмотрел недоверчиво».
Да, книга Симкина — действительно отличная вещь. «Великий обман» — это не историческая монография в строгом смысле, а скорее блестящее журналистское расследование, написанное с юмором, горечью и большим знанием материала.
Симкин показывает, как в СССР была выстроена целая индустрия обмана западных интеллектуалов. Встречали гостей настоящие профессионалы — деятели культуры, журналисты и сотрудники спецслужб, которые создавали безупречный позитивный образ страны. И часто это получалось, потому что работали лучшие.
Кёстлер — один из ключевых персонажей этой истории, но его случай особый, почти детективный. Вот как выстраивается его траектория по разным источникам: В 1931 году он вступил в компартию Германии, чтение Маркса + Энгельса произвело на него «опьяняющий эффект внезапного освобождения» . Потом — год в СССР (1932–1933).** Он приехал по заданию Коминтерна, должен был написать пропагандистскую книгу . И здесь начинается самое интересное. Кёстлер видел всё — азиатскую отсталость, апатичные толпы, чудовищные жилищные условия, голодные пайки, цены на рынке, равные месячной зарплате. Он осознавал, что рабочим на Западе живётся лучше.
Но его «внутренний цензор» (как он сам это назвал) работал безотказно:
«Я имел глаза, чтобы видеть, и разум, обученный интерпретировать увиденное предписанным образом» .
В этом и есть главный нерв книги Симкина и всей этой истории: люди видели, но не верили своим глазам. Иллюзия оказывалась сильнее реальности. Советская система была для них эрзац-религией, землей обетованной, которая «сместилась на северо-восток». Они были зачарованы мечтой и искали подтверждения своей вере.
А потом — разрыв. В 1938 году, после Большого террора и показательных процессов, Кёстлер вышел из партии . А окончательно иллюзии рухнули, когда в московском аэропорту подняли знамя со свастикой в честь Риббентропа, а оркестр Красной армии играл «Песню Хорста Весселя» .
И здесь начинается самый поразительный — и мрачно-ироничный — поворот. Кёстлер не просто разочаровался. Он стал одним из самых влиятельных антикоммунистических писателей Запада, его роман «Слепящая тьма» (1940) разоблачал советские зверства .
По некоторым данным, еще в 1932 году Кёстлер безумно влюбился в советскую служащую по имени Надежда Смирнова. Он провёл с ней неделю или две — а потом… рассказал о ней тайной полиции по какому-то пустяковому поводу. И больше никогда о ней не слышал .
Сто дней в камере смертников во франкистской Испании . Спасён британским правительством (благодаря усилиям жены, Дороти Эшер). Интернирован во Франции, потом — Иностранный легион, потом — британская армия, потом — служба в Министерстве информации антинацистским пропагандистом .
И финал: после войны Кёстлер сотрудничал с ЦРУ, консультировал американскую разведку по вопросам психологической войны и борьбы с коммунистической пропагандой .
О том, как трудно быть честным с самим собой. Кёстлер провел год в СССР — и удивлялся искаженному представлению советских граждан об остальном мире. Но при этом сам был частью другой, не менее изощренной системы обмана. Сначала — советской. Потом — западной.