— Господи, Андрей, ты серьёзно? — Кристина брезгливо отряхнула подол льняного платья, хотя песка на нём ещё не было. — «Эко-бунгало на первой линии»? Это сарай из палок и, кажется, кизяка. А воняет тут чем? Гнилыми водорослями?
— Это запах моря, Крис. Йод, соль. Полезно для лёгких, — я старался держать улыбку, хотя внутри всё сжалось. Сюрприз провалился, не успев начаться. — Смотри, какой вид. Дикий пляж, никого на километры вокруг. Только мы и океан.
Жена демонстративно достала телефон, поводила им над головой и фыркнула:
— Потрясающе. «Только мы», потому что связи нет. Я не смогу проверить почту. У меня закрытие квартала, Андрей! Я просила отель с нормальным вай-фаем, а ты притащил меня в эту дыру, чтобы я одичала?
Она развернулась и пошла внутрь домика, громко цокая каблучками босоножек по деревянному настилу.
Я остался стоять, глядя на свинцовые волны, лениво лижущие берег. Мы женаты семь лет, и последние два года я чувствую себя не мужем, а нерадивым подчинённым. Кристина — успешный аудитор, женщина-сталь, женщина-калькулятор. Её карьера взлетела ракетой, а я так и остался дизайнером-фрилансером с «нестабильным доходом и инфантильными мечтами». Я надеялся, что этот отпуск, вдали от цивилизации, вернёт нам ту Кристину, в которую я влюбился: смешливую девчонку, обожавшую гулять под дождём.
Но пока я видел только раздражённую мегеру, которой мешало солнце, ветер и моё присутствие.
Вечером штормило. Ветер завывал в щелях нашего «элитного» бунгало, а море гудело так, будто гигантский поезд проходил прямо под полом. Кристина сидела на кровати, обложившись подушками, и с остервенением листала скачанные заранее книги в планшете.
— Пойдём прогуляемся? — предложил я. — Перед дождём воздух такой, что ложкой есть можно.
— Там песок, — не поднимая глаз, буркнула она. — Он забьётся в волосы, будет скрипеть на зубах. Ненавижу песок. Иди сам, Робинзон.
Я вздохнул и вышел. Ветер тут же ударил в грудь, солёные брызги осели на лице. Я шёл вдоль кромки прибоя, пиная выброшенные волнами коряги. Обида жгла горло. Зачем я вообще стараюсь? Может, правы друзья, говоря, что мы слишком разные?
Под ногами хрустнуло. Я наклонился. В мокром песке лежала раковина. Не обычная, белая или розовая, каких полно в сувенирных лавках, а тёмная, почти чёрная, с перламутровыми прожилками, напоминающими вены. Подняв её, я подивился тяжести и необычному ощущению тепла. Интересно, как она звучит? Я приложил раковину к уху, и она не подвела. Вместо привычного шума прибоя мне послышался тихий, ритмичный шёпот. Или даже пение. Какая удивительная находка мне попалась!
Вернувшись в домик, я положил раковину на стол перед женой.
— Смотри, что нашёл. Подарок тебе.
Кристина оторвалась от экрана, скривилась:
— Фу, Андрей, убери. Она же склизкая. Наверняка внутри кто-то сдох.
— Она красивая, — возразил я, беря раковину в руку и протягивая ей. — Ты даже не рассмотрела толком. Ты послушай, как она звучит!
— Отстань! — она резко взмахнула рукой, выбивая раковину из моих пальцев.
Чёрный завиток ударился о стену и покатился к порогу. Кристина вскочила, схватила раковину, распахнула дверь и со всей силы швырнула её в темноту, в разгулявшийся снаружи шторм.
— Да чтоб тебя смыло вместе с твоим морем! — крикнула она в ночь. — Как же меня всё это достало! Хочу тишины! Хочу, чтобы ты перестал ныть!
Дверь хлопнула. Она легла, отвернувшись к стене, и выключила свет.
Я долго лежал без сна, слушая, как дождь начал барабанить по крыше. Обида сменилась глухой, тяжёлой тоской. Я решил, что по возвращении домой подам на развод. Так больше нельзя.
Проснулся я от холода. Дверь бунгало была распахнута настежь, внутрь щедро лились потоки дождя. Постель рядом была пуста.
— Кристина? — я сел, нашаривая телефон. — Крис, ты где?
Тишина. Только рёв волн и непогоды.
Я выскочил наружу. Шторм усилился, небо и море слились в одну чёрную массу. Я бегал по пляжу, светя фонариком, кричал её имя, пока не сорвал голос. Следов, конечно, не было — в такую-то непогоду...
Паника накрыла меня ледяной волной. Она ушла? Куда? До ближайшего посёлка десять километров. Утонула? Но она и солнечным днём отказывалась заходить в воду...
Я искал её час, может, два. Ноги вязли в мокром песке, я промок нАсквозь и уже готов был бежать к машине, чтобы ехать за помощью, когда увидел силуэт.
Жена стояла по пояс в воде, накатывающиеся волны били её в спину, но она лишь слегка пошатывалась, словно вросла в дно.
— Кристина! — я бросился в воду, хватая её за ледяные плечи. — Ты с ума сошла?! Что ты тут делаешь?!
Она медленно подняла ко мне лицо, облепленное волосами. Сверкнула молния, и в её свете глаза жены показались мне абсолютно чёрными, без белков. Немудрено — у бедолаги наверняка шок, зрачки расширены.
— Тише, — сказала она глубоким голосом, в котором не слышалось привычных истеричных ноток. — Я просто слушала.
— Кого?! Пошли в дом, ты ледяная!
Она послушно пошла за мной. Ни жалоб на песок, ни упреков. В доме я стянул с неё мокрое платье, закутал в плед, начал растирать ноги. Кожа была холодной, как у рыбы.
— Тебе нужно согреться, — бормотал я, выстукивая дробь зубами. — Чай? Может, коньяку глоток?
Кристина посмотрела на меня долгим, немигающим взглядом. Улыбнулась уголками губ:
— Мне не холодно, Андрей, правда. Мне хорошо.
Она сбросила плед. Обняла меня, прижалась всем телом. От неё пахло не дорогим парфюмом, как обычно, а острой, пьянящей свежестью шторма и глубины. В ту ночь она была ненасытной. Страстной, дикой, пугающей. Она кусала меня до крови, и мне казалось, что она слизывает эту кровь с каким-то гурманским наслаждением.
Оставшиеся дни отпуска прошли идеально. Жена больше не сидела в телефоне. Она часами гуляла по берегу, собирала ракушки, которые раньше называла мусором, и смотрела на горизонт. Она перестала наносить макияж, но выглядела при этом лучше, чем когда-либо: кожа светилась, мелкие морщинки разгладились.
Она соглашалась со всем, что я говорил.
— Может, на ужин рыбу приготовим?
— Да, будет отлично. Тартар. Или сашими.
Я списывал всё на пережитый стресс и свежий воздух. Я был счастлив. Моя прежняя Кристина вернулась, пусть и немного странная.
По возвращении в город перемены стали заметнее.
Кристина сообщила мне, что хочет уйти с работы и посвятить своё время семье и дому. В конце концов, у нас были сбережения, да и я на самом деле зарабатывал прилично. Так что я совершенно не возражал против того, чтобы жена проводила дома как можно больше времени.
А ещё Кристина попросила, а точнее, мягко, но настойчиво потребовала, чтобы мы продали квартиру в центре и купили дом у реки.
— Хочу быть поближе к воде, — объяснила она.
Мы переехали. Теперь у нас был дом с бассейном, в котором Кристина проводила очень много времени. Она плавала часами, иногда задерживая дыхание на пять, шесть, семь минут. Я засекал с ужасом, но когда уже был готов бросаться ей на помощь, она выныривала и смеялась, глядя на меня своими огромными тёмными глазами.
Крис почти перестала есть обычную еду, предпочитая морепродукты. А ещё стала потреблять очень много соли. Это не сильно беспокоило меня — я читал, что после сильного стресса привычки человека могут сильно измениться.
Немного напрягало отношение жены к крови. Например, однажды я порезал палец, нарезая овощи на салат. Кристина оказалась рядом мгновенно. Она схватила мою руку и прижалась губами к порезу. Её язык был шершавым, как наждак, а хватка — железной. Когда она оторвалась, в её взгляде на секунду мелькнул голод хищника, увидевшего добычу.
Но я спокойно относился и к этой странности. Потому что дома меня теперь всегда ждал уют, покой и невероятный секс. Никакого «выноса мозга», никаких дурацких требований. Я стал главным. Я стал мужчиной, которого уважают и любят. Разве не этого я хотел?
Неделю назад я проснулся от странного звука. Хлюпанье и хруст. Звук доносился из ванной.
Дверь была приоткрыта. Кристина сидела в наполненной ванне. Вода была мутной, розоватой. Она держала в руках живого карпа, которого я купил вчера для запекания, и вгрызалась в его бок.
Я замер, боясь дышать.
Она медленно повернула голову. Её шея изогнулась под неестественным углом. На боках, чуть ниже ребер, я отчётливо увидел три пульсирующие щели. Жабры.
— Ты подглядываешь, любимый? — игриво спросила она. Голос звучал так, будто из-под воды — гулко, с булькающими нотками.
Она не испугалась. Она знала, что я никуда не денусь.
Я отступил в темноту коридора, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы унять сердцебиение. Вспомнил тот вечер, шторм, её крик: «Чтоб тебя смыло!» Вспомнил ту чёрную раковину. Настоящая Кристина, моя вечно недовольная, стервозная Кристина, наверное, так и осталась там, в волнах. Или стала их частью. А то, что пришло ко мне…
Я тихонько вернулся в кровать и думал, что буду мучиться в раздумьях до рассвета, но к собственному удивлению быстро провалился в абсолютно спокойный, здоровый сон.
Когда я утром вышел к завтраку, жена уже ждала меня на кухне в просторном халате, сияющая и красивая.
— У меня новость, милый, — она взяла мою ладонь и прижала к своему ещё плоскому животу. — У нас будет ребенок.
Я посмотрел в её бездонные глаза цвета штормового моря.
— Ты рад?
Я вспомнил её зубы, разрывающие чешую рыбы. Вспомнил жабры. Представил, кто может расти внутри неё.
Но потом я вспомнил одинокие вечера, упрёки, скандалы из-за каждой мелочи и ощущение собственной никчемности. А сейчас… Сейчас она смотрела на меня с обожанием.
Я накрыл её руку своей.
— Конечно, любимая. Я очень рад. Главное, чтобы он любил плавать.
Кристина улыбнулась, обнажив ряд белоснежных, чуть заострённых зубов.
— О, не волнуйся. Он будет чувствовать себя в воде как дома.
Я поцеловал её в холодный лоб и начал варить кофе, решив, что с любыми сложностями мы сможем разобраться. Вместе. Пусть моя жена — больше и не человек.