Комедия "Сидим дома, детка" или "Невеста моего мужа". 3 часть
Шура стояла посреди первого этажа и смотрела вокруг с выражением человека, который ожидал «дом мечты», а попал на склад с элементами сюрприза. Дом был новый, но ощущение «жить здесь пока рано» ощущалось даже без строительного образования. Сборный коттедж на самом деле построили только пару месяцев назад, поэтому первый этаж был в первозданном необустроенном виде. Где-то торчали доски, где-то лежали мешки, а из-за угла на неё с подозрением смотрела собака.
— Не поняла… — медленно сказала Шура. — Жить-то тут где?
Собака ответила ей коротким «тяв», как бы намекая: «сама в шоке».
Шура на всякий случай отступила назад, обернулась… и почти "врезалась" взглядом на поднимающуюся по лестнице "утомлённую" слишком бурной и затянувшейся встречей одноклассников Маргариту Захаровну.
— Ой, извините. Здрасти…
Маргарита Захаровна смерила её взглядом. Тем самым, которым обычно оценивают либо платье, либо моральный облик.
— Здравствуйте, девушка. И не стыдно вам в чужую семью лезть? - женщина без предисловия пошла на таран.
— А что сразу я?! — мгновенно вспыхнула Шура. — Я никуда не лезла! Он сам мне всё рассказывал! Звал! Замуж предлагал! Я из-за него квартиру сдала!
Она уже почти расплакалась, но вовремя вспомнила, что она вообще-то боевая.
— А вы, собственно говоря, вообще, кто?
— Ваша несостоявшаяся свекровь, - не моргнув глазом ответила непотопляемая в бытовых бурях Маргарита Захаровна.
Однако Александра была из той же породы.
— Ну и воспитали вы сына, товарищ свекровь… - моментально активизировала она стратегию "лучшая защита - нападения".
Но, опять же, не на ту напала!
— Претензии не принимаются! Его последние двадцать лет жена воспитывала. - Не моргнув глазом, ответила собеседница, чем окончательно добила и без того впечатлительную Шуру.
— Двадцать лет?! — Шура зависла, как старый компьютер.
Маргарита Захаровна посмотрела на неё уже с лёгким сочувствием. Что уж греха таить, в её бурной биографии бывали схожие моменты... Правда, не до такой крайней степени. В дом к женам своих любовников она всё же как-то не заявлялась - видимо, сказывалось советское воспитание.
— Девушка… ну вам же не двадцать. Должны понимать — мужикам доверять последнее дело.
— Не двадцать… сорок, — честно призналась Шура. — И замужем я так и не была.
На глазах Шуры накатились слёзы. Себя было жалко до жути, но расслабляться на саможаление было не время и не место! Она вдохнула, собралась и заявила:
— Но я всё равно никуда не уйду! Мне некуда!
— Воля ваша, — спокойно сказала Маргарита Захаровна. — Только учтите: Верушка уже Капотько вызвала.
— Какого ещё Капотько?!
— Приедет — познакомитесь.
И с чувством выполненного свекровьего долга несостоявшаяся Валиде Султан пошла наверх.
Шура постояла секунду… потом до неё дошло главное.
— Так спальни наверху?!
И она, вместе с чемоданом, который сопротивлялся как мог, рванула вслед за Маргаритой Захаровной, в надежде найти хотя бы клочок жилой зоны в этом строительном хаосе.
В ожидании бури... То есть Капотько.
Тем временем во дворе Вера переживала личный апокалипсис. Она звонила Толику. Потом ещё раз. Потом ещё. Но всё было бесполезно. Телефон этого предателя молчал так, будто уже знал, что ему сейчас прилетит.
Вера написала сообщение. Потом ещё одно. Потом ещё — с уточнениями, угрозами и пунктуацией, отражающей эмоциональное состояние.
Затем она посмотрела на дорогу.
— Ну и где этот Капотько?..
Дорога молчала.
Зато появился Гоша.
Тот самый сосед - горожанин, он же экоактивист и заядлый ЗОЖник, которому "подсраку лет" приспичило стать деревенским жителем, чтобы максимально эффективно очистить чакры и карму от Красноярского смога (которому по уровню загрязнения может позавидовать даже Бангладеш). Причём появился он «при параде». Видимо, решил, что сейчас удачный момент для романтики.
— Добрый день, Верочка! Прекрасно выглядите! Хотел вас на иван-чай пригласить…
Вера медленно посмотрела на себя. На одежду. На ситуацию. На жизнь.
— Георгий… не издевайтесь.
И ушла.
Гоша остался стоять с выражением человека, который только что сказал что-то не то… но пока не понял что.
— Да что я такого сказал?..
На новом месте
А Шура тем временем уже освоилась. Она выбрала попросторней спальню, поставила чемодан на кровать и с деловым видом начала раскладывать вещи.
— Вот здесь и поселюсь. А что? Нормальная комната.
Терять ей действительно было уже нечего, как и некуда ехать. Хотя, конечно, сиротой она не была, но при такой "правильной" маме как у неё... Лучше уж в доме жены любовника.
Она открыла шкаф, прикинула, где что будет лежать… и тут увидела фотографии детей. И её боевой режим дал сбой.
— Блин… дети…
Она, чуть не плача, села на кровать. Ведь одно дело - воевать с женой. Но дети - это святое!
— Ну Толя… ну козёл… — тихо сказала она, уже без пафоса.
Внезапно телефон зазвонил. Это была её "совесть" - вернее мама. Набравшись храбрости, Шура ответила на звонок.
— Привет, мам!
На другом конце была Ольга Борисовна, выгуливающая в саду своего любимого ньюфаундленда Уджаню. При разговоре с дочкой, выражение её лица заранее говорило «я же говорила».
— Ну и как ты там устроилась? Не выгнал ещё? - как всегда она начала с оптимистичной ноты.
— Нет, мам! Всё хорошо! — слишком быстро ответила Шура.
— Это ж надо было через всю страну к мужику ехать… никакого самоуважения… - тут же запричитала мать.
Шура на секунду закрыла глаза. Она поняла, что если сейчас скажет правду — ей придётся признать, что мама была права. А это хуже всего.
— Всё нормально. Не переживай.
И как можно быстрее свернула разговор, прервав классический монолог мамы, что только Уджи её понимает и не разочаровывает, в отличие от родной дочери.
Наконец, телефон замолчал.
— Во вляпалась… - только и смогла констатировать расстроенная Шура, понимая, что отступление в дом мамы для неё точно закрыто, иначе она будет обречена на упрёки в режимы 24 на 7 до конца своей жизни.
В этот момент дверь в спальню дёрнулась. Благо, у предусмотрительной Шуры хватило ума её заранее запереть.
— Ты здесь?! — голос Веры был уже на уровне «последнее предупреждение». — Открой! Это моя спальня!
— Ага! Щас! Мне и здесь хорошо! - не вставая с кровати, бросила через плечо расстроенная Шура.
Хотя ничего хорошего, конечно, не было. Но зато в в этот момент одно ей стало окончательно понятно: отсюда добровольно она уже точно не уйдет!