Привет, читатель «Портала в Другой Сюжет»! Ты когда‑нибудь мечтал о путешествии во времени? Ну, знаешь: прыг — и ты на балу у Наполеона, или в очереди за первым айфоном, или… в лаборатории, где вот‑вот рванет хроногенератор?
Признайся, было такое: сидишь, листаешь ленту, а в голове крутится: «Эх, вот бы нажать кнопку — и оказаться где‑нибудь в другом веке! Хотя бы на часок, пока кофе не остыл». Вот и герой моей книги «Исчезнувший» решился на такой прыжок. Правда, без кофе и без чёткого плана возвращения.
Я, как автор, который тоже иногда путает реальность с фантазией (однажды пытался включить чайник силой мысли — не сработало), вложил в эту историю всё:
- нервные шутки коллег — потому что когда страшно, смеёшься громче всех;
- расчёты, проверенные трижды — но всё равно что‑то идёт не так;
- ощущение, что ты на пороге великого открытия — или грандиозного провала (а может, и того и другого сразу).
Сегодня я поделюсь с тобой фрагментом из главы 1 «Вспышка» — считай, это как заглянуть в лабораторию за секунду до того, как всё взорвётся (в хорошем смысле!). Приготовься к:
- диалогам, где сарказм — лучшая защита от паники;
- ситуации, в которой «всё идёт по плану» звучит как самая смешная шутка;
- и атмосфере, где наука встречается с безумием, а дружба — с риском.
Фрагмент из книги «Исчезнувший»,
Я в очередной раз пробегаю взглядом по схеме соединений хроногенератора. Пальцы чуть подрагивают, когда затягиваю последний контакт — незаметно, но коллеги наверняка заметят. «Спокойно, Алексей, — мысленно одёргиваю себя. — Ты проверял расчёты трижды. Всё должно сработать».
— Кротов, ты там не заснул над проводами? — раздаётся за спиной голос Гриши.
Поднимаю голову и заставляю себя улыбнуться:
— Всего лишь последний раз проверяю, чтобы не улететь в мезозойскую эру вместо контрольной точки.
Лаборатория гудит привычным шумом: гудение генераторов, щелчки реле, тихое жужжание охладителей. На панели перед глазами мигают индикаторы — зелёные, жёлтые, один тревожно красный. Красный я пока игнорирую.
«Что, если всё получится?» — мысль, как заноза, впивается в сознание. Три года работы. Сотни бессонных ночей. Теории, которые коллеги считали безумием. А теперь они стоят вокруг, подбадривают, хотя в глазах у каждого читается: «А вдруг он всё‑таки сумасшедший?»
— Алексей, датчики хроночастиц калиброваны, — докладывает Лена, склонившись над осциллографом. — Но показания какие‑то… странные. Словно фон колеблется волнами.
Киваю, стараясь не выдать волнения:
— Это нормально. Временные флуктуации на границе измерений. Всё по плану.
В глубине души, однако, червячок сомнения грызёт: а вдруг я что‑то упустил? Что, если теория верна, но практика покажет нечто совершенно иное?
— Ну что, капитан межвременного лайнера, — Гриша хлопает меня по плечу, — готов к старту? Или сначала гимн споём для удачи?
Коллеги смеются — нервный, сдавленный смех. Понимаю их: мы все на взводе.
— Гимн подождёт, — отвечаю, пытаясь говорить уверенно. — А вот кофе я бы сейчас не отказался. Кто нибудь принёс?
— Кофе? В такой момент? — Лена качает головой. — Ты точно физик, а не поэт? «О, чашка утреннего кофе, проводник в иные миры…»
Снова смех, на этот раз чуть более расслабленный.
— Если что — мы тебя в хроноэнциклопедии помянем! — выдаёт Гриша и сам же краснеет, осознав, насколько неуместно прозвучала шутка.
Нервно смеюсь вместе со всеми, хотя внутри всё сжимается. «Хроноэнциклопедия» — звучит как эпитафия.
«Дурак, — мысленно ругаю себя. — Это же Гриша. Он всегда шутит, когда нервничает».
Оглядываю команду: Лена нервно теребит край халата, Сергей хмуро сверяет показания с мони-тором, Гриша пытается выглядеть беззаботным, но пальцы его барабанят по столу с бешеной скоростью.
— Ладно, — говорю твёрже, чем чувствую себя на самом деле. — Давайте ещё раз по процедуре. Я запускаю основной контур. Лена, ты фиксируешь флуктуации хроночастиц. Сергей, следи за энергопотреблением — если превысит 120 %, сразу отключай. Гриша…
— Гриша будет держать тебя за руку, чтобы ты не улетел один, — заканчивает он за меня, и все снова смеются.
На этот раз искренне.
Глубоко вдыхаю и протягиваю руку к панели управления. Пальцы зависают над кнопкой «Старт».
— Все готовы? — спрашиваю, хотя знаю, что обратного пути уже нет.
— Готовы, — хором отвечают коллеги.
Нажимаю кнопку.
Сначала ничего не происходит. Затем индикаторы на панели начинают мигать вразнобой: зелёный, жёлтый, красный, снова зелёный. Стрелки приборов скачут, как бешеные.
— Алексей, посмотри на осциллограф! — голос Лены дрожит. — Амплитуда флуктуаций растёт экспоненциально!
Воздух вокруг густеет, словно превращается в вязкий кисель. Дышать становится труднее. По коже пробегает колючее покалывание — сначала в кончиках пальцев, потом по рукам, выше, к плечам.
— Это… это нормально? — спрашивает Гриша, и в его голосе впервые нет ни капли шутки.
«Нет, это не нормально», — думаю, но вслух говорю:
— Всё идёт по плану. Временной континуум реагирует на возмущение.
Хотя в глубине души понимаю: что то пошло не так. Расчёты не предусматривали такого резкого скачка энергии.
— Сергей, уровень потребления? — бросаю через плечо.
— 115 % и растёт! — отвечает он. — Может, остановим?
— Ещё рано, — цежу сквозь зубы. — Мы на пороге прорыва.
Панель управления гудит всё громче. Мерцание индикаторов ускоряется, сливаясь в сплошной красный свет. Покалывание на коже превращается в жжение.
— Алексей… — голос Лены звучит издалека, будто сквозь толщу воды.
Что то трещит — то ли приборы, то ли само пространство. В ушах нарастает гул, заглушающий все остальные звуки.
И в этот момент я чувствую, как под ногами дрожит пол. Хроногенератор вибрирует, отдаваясь в кости, в зубы, в самое сердце.
«Что я наделал?» — мелькает последняя связная мысль перед тем, как мир взрывается ослепительной вспышкой.
Вспышка ослепляет даже сквозь сомкнутые веки — белая, режущая, будто сама реальность треснула по швам. В ушах звенит от треска, похожего на рвущуюся ткань, и чьего то крика — кажется, это Лена.
Я инстинктивно пытаюсь ухватиться за край лабораторного стола, но пальцы скользят по гладкой поверхности. Пол уходит из под ног, и я падаю, но падения не чувствую — будто парю в невесомости, разрываясь на части.
Вокруг — хаос. Свет пульсирует, то вспыхивая, то угасая. Звуки искажаются: крики коллег растягиваются в протяжный вой, гул оборудования превращается в низкий, вибрирующий стон. Запахи тоже меняются: привычный аромат озона от работающих приборов сменяется резким запахом гари и металла.
«Это не должно было быть так!» — мысль проносится в голове, прежде чем всё поглощает тьма.
Последнее, что я ощущаю, — как что то тянет меня, словно гигантский магнит, вырывая из привычного мира. А потом — тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина, в которой нет ни времени, ни пространства.
В этой тишине я словно зависаю между мирами. Секунды растягиваются в часы, или, может, наоборот — часы сжимаются в секунды. Мысли путаются, обрывки воспоминаний мешаются с предчувствием чего то неизбежного. Перед глазами мелькают кадры: формулы на доске, графи-ки аномалий, лица коллег, которые ещё не знают, что сейчас произойдёт…
И вдруг — толчок. Резкий, болезненный. Как будто меня швыряют в плотную стену воздуха.
Темнота.
Постепенно сквозь неё пробиваются звуки: шелест листвы, далёкий гул, чьё то хриплое дыхание — моё собственное. Я открываю глаза и вижу над собой незнакомое небо — бледно голубое, с редкими клочьями облаков. Пахнет хвоей и дымом, совсем не так, как в лаборатории.
Медленно сажусь, ощупывая себя. Руки, ноги на месте. Одежда та же — лабораторный халат, джинсы, кроссовки. Но часы на запястье остановились: стрелки замерли на 11:47.
Оглядываюсь. Я лежу на земле, покрытой опавшей хвоей и мелкими ветками. Вокруг — сосновый лес, редкие берёзы. Вдалеке, за деревьями, виднеется что то серое, угловатое — здание?
«Где я?» — вопрос эхом отдаётся в голове. Лаборатория, коллеги, хроногенератор — всё исчезло, будто и не было.
Встаю, слегка покачиваясь. Ноги слушаются, но мышцы будто свинцом налились. Делаю несколько шагов, прислушиваясь к себе. Голова кружится, в ушах до сих пор звенит тот странный треск.
Прислушиваюсь внимательнее. Где то вдали слышен шум двигателя — возможно, грузовик едет по дороге. Ветер шевелит верхушки сосен, разнося запах хвои и чего то ещё, едва уловимого — дыма, может быть, от костра или печной трубы.
«Эксперимент… сработал?» — мысль звучит нелепо. Но другого объяснения нет.
Ощупываю карманы: телефон, кошелёк, ключи — всё на месте. Достаю телефон — экран чёрный, не реагирует. Кошелёк с картами будущего здесь точно бесполезен.
Осматриваю себя внимательнее. Халат слегка порван на рукаве, джинсы в пятнах земли, но в целом всё цело. Телефон, кошелёк, ключи — на месте, хотя вряд ли они тут пригодятся.
Часы. Снова смотрю на них. Стрелки застыли, секундная даже не дрогнет. Пробую завести — бесполезно. Словно время для них закончилось в тот самый момент вспышки.
«Значит, это не сон, — думаю, сжимая и разжимая кулаки. — Слишком реально. Слишком… окончательно».
Иду вперёд, пробираясь через заросли. Сосны расступаются, открывая вид на здание. Оно выглядит внушительно: серые бетонные стены, узкие окна, массивная дверь с табличкой. Над входом — выцветшая вывеска. Подхожу ближе, щурюсь, пытаясь разобрать буквы.
И замираю.
На ржавой металлической табличке чётко читается: «Объект „Горизонт 7“. 1986 год».
1986 й.
«Не может быть», — шепчу, проводя рукой по надписи. Металл холодный, шершавый. Настоящий.
Сердце пропускает удар. 1986 год. За 72 часа до катастрофы. До того, что должно запустить глобальный климатический кризис. До того, что я пытался предотвратить.
Или… не предотвратить?
«Я не просто переместился, — осознаю с леденящим ужасом. — Я вернулся к началу. К точке невозврата».
Вдалеке слышится гул двигателя. Кто то едет по дороге к зданию. Я резко оборачиваюсь, пытаясь понять, куда спрятаться, но поздно: из за угла появляются двое в форме. Один из них смотрит прямо на меня — и его взгляд полон подозрения.
«Спокойно, Алексей, — мысленно командую себе. — Ты просто опоздавший сотрудник. Ничего необычного». Делаю глубокий вдох, расправляю плечи и иду к проходной, стараясь выглядеть уверенно. Сердце бешено колотится, но я стараюсь шагать ровно, не выдавая волнения.
Я иду к зданию, стараясь выглядеть как можно более обыденно — просто сотрудник, который немного опоздал на смену. Но каждый шаг даётся с трудом: ноги будто налились свинцом, а в груди бьётся одна мысль: «1986 год. За 72 часа до катастрофы».
Тропинка, усыпанная хвоей и мелкими ветками, ведёт прямо к проходной. По сторонам — сосны, их ветви слегка покачиваются на ветру. Воздух свежий, с лёгкой примесью дыма — возможно, где то неподалёку топят печи.
«Как объяснить своё появление? — лихорадочно думаю я. — Лабораторный халат точно вызовет вопросы. А если сказать, что я новый инженер из головного института? Прислали в срочном порядке…»
Подхожу ближе к зданию. Оно выглядит массивным и строгим: бетонные стены, узкие окна, массивная дверь с табличкой «Проходная № 2». Над входом — выцветший плакат с лозунгом: «Наука — на службу Родине!».
— Эй, товарищ! — раздаётся окрик. — Документы предъявите!...
Ну что, почувствовал этот электрический заряд предвкушения перед чем‑то грандиозным? Если хочешь узнать, сможет ли Алексей предотвратить катастрофу, как он будет выпутываться из ситуации в 1986 году и что случится с проектом «Горизонт 7» — добро пожаловать в полную версию книги! «Исчезнувший»
P.S. Если после прочтения ты тоже захочешь построить хроногенератор — начни с чего‑нибудь попроще. Например, с будильника. Хотя бы он не отправит тебя в прошлое за 72 часа до катастрофы.