Пора признать, что специальная военная операция давно переросла в полномасштабную войну с западом.
В феврале 2022 года казалось, что украинскую проблему можно решить с помощью специальной военной операции. Тем более, что информационное обеспечение боевых действий требовало соответствующего названия в дипломатических целях. Весной реализация поставленной задачи была почти решена. Уже был согласован договор, приемлемый для России. Но ставка на пророссийские силы на Украине оказалась иллюзорной. И после отвода наших войск из-под Киева по просьбе другой договаривающейся стороны, спецоперация автоматически переросла в полномасштабную войну. До августа собранных для спецоперации войск ещё хватало. А потом последовал провал на фронте. Пришлось срочно проводить мобилизацию. А мобилизацию, как известно, для спецопераций не проводят. Только для войны. Новых бойцов призвали, но не на войну, а на СВО. С тех пор война с западом получила своё название, закрепившееся в информационном пространстве. В скором времени начались атаки диверсионных групп и воздушные налёты на «каноническую» территорию Российской Федерации. Но и после этого мы придерживались рамок, определяемых спецоперацией. В 2024 году произошло масштабное вторжение украинской армии, дополенной иностранными наёмниками и НАТОвскими «специалистами». В отражении вторжения участвовали в основном кадровые воинские части, а также пограничники и военнослужащие срочники. Но и после этого законодательное определение боевых действий осталось прежним.
Всё это время агрессоры всячески отнекивались от своего участия в войне с Россией. «Нет, нет. Мы не участвуем, а только помогаем Украине». Однако, зимой нынешнего года еврочиновники и политические деятели Евросоюза в открытую заявили о подготовке к войне с Россией и начали массовое производство беспилотных аппаратов и даже их запуск со своей территории. В ответ мы в очередной раз призвали европейцев одуматься. Очевидно, что к таким призывам они абсолютно глухи. Их остановит только действия, которые совершает Иран по отношению ко всем без исключения участникам агрессии против их родины. Но нам так нельзя. Мы же не воюем, а проводим специальную военную операцию.
Казалось бы, какая разница? Есть разница. Учитывая приверженность президента России действовать по закону, военное командование вынуждено ограничивать себя рамками, которые предусмотрены «специальной военной операцией». А что мешает нам устранить эти рамки? Надо законодательно признать, что нынешние боевые действия перешли за рамки спецоперации. Чего мы боимся? Эскалации? Наши враги будут эскалировать ситуацию до тех пор пока не почувствуют на себе силу ответного удара. Реального удара, а не виртуального, на который они уже давно не реагируют. А для этого нам совсем не обязательно объявлять кому-то войну. Достаточно признать места производства, складирования, транспортировки боевого оружия, применяемого против Российской Федерации законными военными целями. По-простому говоря, законодательно разрешить бить агрессора по морде. Опять же, не обязательно запускать ракеты на европейские столицы со своей территории. Достаточно беспилотников, запущенных антифашистами с близкого расстояния. Или пожаров, возникших неожиданно на военных заводах. Будьте уверены, после первых действий такого рода европейцы быстро осознают, что российский медведь не так уж и опасен для миролюбивой Европы. К тому же дешёвые энергоресурсы поставляет до сих пор. Пусть украинцы как-нибудь сами защищают свою независимость. А мы им поможем, но без нашего прямого и открытого участия.
А для этого надо сделать простую вещь – признать, что по вине агрессивного запада специальная военная операция переросла в войну. Законодательно признать. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
Мы за мир. Мы за решение всех спорных вопросов дипломатическим путём, но только после того как вражеские «пушки» замолчат. Мы в состоянии обеспечить безопасность стране и мирную жизнь нашему народу. Так уже бывало не раз. Например, договоры о мире, подписанные в Париже в 1814 году и в Берлине в 1945. Можем повторить, если хотите. Нам не привыкать.