«Житейские истории» — это художественно-публицистический жанр, близкий к рассказу. Канал «Лина с Вами. Эффект попутчика», не имея цели «вывернуть наизнанку» конкретного человека, рассказывает истории из жизни именно в таком варианте. Их сердцевина основана на реальной событийности, но и дописывается автором «до картинки» без вреда персонажам. Заинтересованным в прочтении историй канала "Лина с Вами. Эффект попутчика" предлагаются не «личные дела», не биографии, а страницы книги под общим названием «Жизнь».
Сегодняшняя история прозвучала в компании, на нашей с мужем веранде, протиснувшись между анекдотами. А сотворили её супруги, которым на тот момент исполнилось 160 лет. На двоих. Внук — уже сам молодой «дядя» — обращается к ним, как в детстве привык: баба Поля и деда Коля. Станем и мы их так называть — уж очень приятно для слуха. Итак, читайте, кому любопытно, историю «Не совсем кот».
Планы на ночь: 1. Прогнать кошку из комнаты, чтобы не мешала спать. 2. Переживать, что кошка обиделась. 3. Взять кошку обратно и долго гладить, чтобы простила.
Жили-были баба Поля и дед Коля. У них было две здоровых ноги. На двоих. Обе — дедовы. Зато у бабы Поли слух позволял в разведку ходить — она бы ни одной вражеской мыши не пропустила. А он носил слуховой аппарат. Если жена впадала в ворчливое настроение, сводил поступление звука на нет и иногда кивал головой, чтобы баба Поля не поймала на хитрости.
Оба пользовались очками, сдуру заказав одинаковые оправы, и всякий раз путались, надевая не те, пока дед не додумался обмотать изолентой душки своих окуляров. По ночам их «не совсем настоящие зубы» рядышком стояли в стаканах, чтобы утром сделать попытку попасть в чужой рот. Помня далёкое, баба Поля путалась во вчерашнем, и дед это коварно использовал.
Скажем, за утренней трапезой выговаривал «своей поварихе»: «Я гречу заказывал, а ты наварила перловой шрапнели». Жена возразила, что готовила согласно его пожеланию и даже пакет с перловкой на видное место поставила. Но дед-одуван с «навсегда» обиженным видом делал себе бутерброд, радуясь удачно проведённой стратегии, в этот раз именуемой «когда вдруг захотелось колбаски».
Недолго так было. Сообразительная баба Поля придумала писать меню дня и к исполнению не приступала, пока старый негодник не выводил на бумажке: «Утверждаю», дату и подпись. Дед Коля любил прошвырнуться по скверу, имел компаньонов для игры в домино. Баба Поля нечасто выходила из дома, но не скучала. Не упускала по телевизору старые фильмы, общалась с соседкой.
Неспешно управлялась по дому, вязала из старых шерстяных вещей «новые» — жилетки, шарфы, от которых муж нос воротил, грозя завести моль для уничтожения хобби жены. Да, эти двое не отказывали себе в удовольствии «подраконить» друг друга. Они поженились не юными — в тридцать лет. Николай — строитель, Полина — учитель рисования.
Вскоре после скромного торжества он объявил ей, что уезжает на стройку в Сибирь — давно просила душа. Ни слёзы, ни шантаж разводом не помогли. «Вот и проверка нашей любви, Поленька. Жду тебя год. Не приедешь, я сам подам на развод». Не ответив ни на одно письмо, она приехала полгода спустя. Учитель рисования не требовался. Полина стала маляром-штукатуром. Родили дочь.
Всякое разное пережили, в том числе и промеж собой. Но всегда умели отличить зёрна от плевел и на горячую голову решений не принимали. Потому и пожили вместе полвека, не утратив ироничную живость характеров. В сезоне, деликатно называемом «третьим возрастом», супруги, ни на кого особенно не рассчитывая, знали, что стакан воды им подадут.
Дочь их навещала раз в две недели. Ежедневно звонила. Зять через неё приветы передавал. Единственный внук умудрился жениться на иногородней девчонке, став примаком у тёщи и тестя. Правда, в коттедже с бассейном. У молодых супругов родилась дочка. Привозили девочку редко, и её детство проходило мимо дальних бабушки с дедом и тех, кто «пра». Последних это очень печалило.
Желая разнообразить их быт, дочь подарила им котика с голубыми глазами. Молочного цвета, с бежевым «напылением» на мордочке, он был метисом сиамской породы.
«Кота продали в связи с переездом. Цена символическая. Возраст — полгода, подходящий для вас. Уже во многом воспитанный. Иржи зовут», — говорила дочь про подарок, приобретённый по объявлению в газете.
«Худющий какой! Ничего, откормлю. Назову Васей — самое котовское имя, а Иржами пусть буржуи своих котов кличут!» — выразила своё мнение бабушка Поля.
И зажили дальше кот Василий, дед Коля и баба Поля. Именно в таком порядке, поскольку сначала учитывались потребности котофея, затем деда, и уж потом хозяйка обоих заботилась о себе. Она изучила предпочтения Васи в еде. Нашила мягких матрасиков — для кресла, на подоконник, возле батареи, чтобы повсюду Василию было комфортно. Характер кот имел переменчивый.
Мог из мурлышки мгновенно превратиться в сердитого. Баба Поля спешила на каждое «мяу», смазывала йодом царапки, но кота не ругала. Не засыпала, пока Вася не прыгал к ней на кровать. Ревнуя, одёргивала супруга: «Ну хватит его тормошить! Лучше наполнитель в лотке замени». Эта «привилегия» деду досталась, поскольку бабка отвечала за унитаз.
Ворча на неё за то, что излишне балует кота и многовато тратится на него, старик радовался её оживлению. Но вот коту Васе исполнился год. Баба Поля приготовила мясной «тортик» для именинника. Повязала бантик на шею. С ним и сбежал дня через два — открытая форточка, первый этаж. Воображение рисовало страшное — котика сбила машина, загрызли собаки, съели бомжи.
Хозяйка бегом бы побежала на поиски, но ноги не шли. Расстроенный муж суетился возле неё с бормотанием: «Поленька, он нагуляется и вернётся. Дочке я позвонил. Может, таблеточку примешь или скорую вызвать?»
Жена простонала: «Хочешь ещё лет пять мои щи хлебать — найди Васю!»
Но Вася как в воду канул. Отец и дочь не раз обошли всю округу. Расклеили объявления с приметами беглеца: «Молодой, синеглазый кот, похожий на сиамского. На шее синий бант. Зовут Вася». Жалобили описанием страданий пожилой хозяйки. Обещали вознаграждение. Никто не звонил. Дочь предложила купить «другого Васю сиамских кровей»: «Ты быстро, мама, привыкнешь».
Баба Поля вспылила: «Он что — тапочки?! Как ты думаешь, я смогла бы «быстро привыкнуть», если б тебя заменили?» Как говорится, спасибо за сравнение, мама! Но старики как дети — кто на них обижается?
Миновало достаточно времени, чтобы понять: кот навсегда потерян. Баба Поля смирилась. Больше не лежала целыми днями. Не плакала. Копошилась по дому, как раньше. Но исчезло их "фирменное" пикирование, обоим разгонявшее кровь. Как -то увидев, что жена гладит незнакомое платье, муж обрадовался: «Пройтись хочешь, Поля? Чур, я с тобой!»
Супруга серьёзно ответила: «Похоронное платье готовлю. Последнее, а в шкафу будет первым висеть — запоминай. Волосы прикроете шелковым шарфом...»
Дед аж подпрыгнул от злости: «Ну тогда и мне приготовь, что там положено. Совести у тебя нет! Я бы вместо котишки пропал, ты бы уже фату перед зеркалом примеряла!»
Супружница подмигнула: «На что мне свадьба? Я бы на свободе партиями мужчин принимала!» Они потренькали старческим смехом.
Потеряв интерес к «последнему платью», баба Поля утянула мужа на кухню — наступил час вечернего чая. Соблюдаемый ритуал. Освещение — неяркое бра. Никакой еды — когда жуёшь, невозможно создать особенную атмосферу покоя и тишины. Мёд, варенье — оба предпочитали вишнёвое. Главным было общение. Не всегда со словами. Молчали, переглядываясь и улыбаясь.
Тары-бары, «шпилечки-иголочки» — табу. А вот воспоминания хорошо заходили. У каждого свои, общие. И в этот вечер, сделав пару глотков, Полина Игоревна спросила Николая Антоновича особенным голосом:
«А помнишь, Коля, как мы начинали? Кастрюлька, две ложки, два стакана да миска. Налью до краёв супа из тушёнки, и хлебаем, стукаясь ложками».
«Это потому, что ты ко мне кусочки мяса и гущу гнала, а я к тебе», — ответил дед, влажнея глазами.
И они ещё поговорили о первом, неоднозначном годе супружеской жизни. «Уберу завтра кошачьи пожитки — хватит душу травить. Жили ж раньше без Васи! Меньше забот», — так решив, баба Поля завершила час чаепития и отправилась баиньки. Деду предстояло сполоснуть чашки — мыть посуду было его «святой обязанностью».
Наступило завтра, и кто-то позвонил в их дверь длинной трелью. Дед пошёл открывать. У порога он увидел коробку, плотно закрытую, с отверстием посередине. Строгая надпись предупреждала: «Открывать в помещении!!!». Ещё был указан адрес супругов. «Батюшки, неужто подкинули Васины косточки для захоронения?!» — мелькнуло в голове у деда. Из коробки послышался звук кого-то живого.
Была не была! Дед Коля занёс коробку в квартиру и поставил на стол и покосился в сторону кухни: сразу звать бабку или сначала самому посмотреть? Осторожно сняв крышку, он много чего (кого) увидел, но пояснительную записку в первую очередь — уж очень хотелось пояснений. И вот что содержал лист с печатным текстом:
«Привет, уважаемые. Приют «Лапки-царапки» спасает и пристраивает котов. Иногда к нам попадают коты, которых разыскивают хозяева. Вот и ваше объявление было нами замечено. Очень сочувствуя и желая утешить, предлагаем вам «не совсем Васю» и даже «не совсем кота». Эта прекрасная сиамская кошка, выброшенная из окна пьяным хозяином, преждевременно окотилась в нашем приюте.
Детей потеряла, выздоравливать не хотела, но мы, как могли, смягчили утрату. Теперь кошка и приёмыши счастливы. Как видите, замена не всегда плохо. Подарите «не Васе» любовь и надёжный дом. Малышей, когда подрастут, пристройте в добрые руки. Считаем это адекватным вознаграждением за Васёну (ну или как вы там её назовёте?). На всякий случай смотрите ниже наш адрес. Кошке дали капельки, чтобы была спокойной.
Всё ясно и непонятно одновременно. Сиамская кошка, не особенно юная, образовав круг из лап и хвоста, оберегала котят-слепышей. «Поля, марш сюда. Тут «не Васю» и ещё двоих нам в утешение принесли», — негромко позвал дед. От супружницы он ожидал бурных эмоций и возмущений в адрес приюта «Лапки-царапки». Кошку, возможно, оставит, а котят заставит в приют отнести.
Приковылявшая баба Поля дважды прочитала записку, заодно слушая объяснение мужа, откуда коробка с кошачьим семейством.
Наконец сказала: «Хорошо, что я кошачьи принадлежности не убрала, как чувствовала. О слепышах пока можно не беспокоиться, а вот Васю надо калорийно кормить и не тревожить. Пусть занимается материнством. Коля, у тебя взгляд говорящей собаки — ну?».
«Мне кажется странным, что кошку ты называешь Васей. Она не совсем кот и Василием быть не может».
«Ты зови её Василисой, Васёной, пока язык не устанет, а мне так удобно, хотя она и не совсем Вася», — не задержалась с ответом супруга.
... Котята оказались кошечками. Подросли. Одна приглянулась соседке. Другую забрала дочь стариков. Кошка Вася стала компаньонкой Полины Игоревны. Она ходит за ней по пятам, что-то «рассказывая», и замолкает, если слово берёт хозяйка. Николай Антонович власти над кошкой не имеет, но иногда сбивает её с панталыку кусочком сала,. Сиамка его обожает вопреки запрету ветеринара.
В отместку Полина Игоревна лишает мужа «колбасной среды» (ох уж эти «люди в белых халатах»!). В общем и целом живут они ладно. К сожалению, судьба сбежавшего кота Васи остаётся белым пятном. Баба Поля надеется, что этого симпатягу всё же пригрели чьи-то добрые руки.
От автора: Решив рассказать вам эту историю, я не поленилась позвонить Анне — дочери Полины Игоревны и Николая Антоновича. Ведь это она два года назад с юмором рассказала о них на нашей с мужем веранде. Так вот, эти двое, не считая кошки, здравствуют, коптя потихонечку небушко.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина