/Дело под кодовым нумером: раз, дробь, ноль, ноль, запятэ, пробэл, двойка, "Леший" тчк.../
Мы снова трясём своими чреслами в авто. На этот раз, наш, с агентом Мальцевой путь, лежит в Ориенмуть, точнее в его пригород, а ещё точнее к озеру Мутное, а ещё точнее [дальше информация засекречена].
Мальцева попыхивает своим вейпом. Я периодически кашляю, иногда задыхаюсь, так как вейп сильно раздражает мои, напрочь прокуренные, лёгкие - а это чрезвычайно вредно для здоровья. Но ничего не говорю, не реагируя негативно на этот её небольшой каприз - просто еду дальше, молча, с красными и мокрыми глазами, проклиная по чём зря этот долбанный "вандофул ворлд".
Бросив тачку на обочине дороги, спускаемся к лесу из камышей, кумачей, комарей и прочих ахиней. Местами наши шаги издают чавкающие звуки, а местами скрипучие, как смычок скрипки "Страдивари", купленной в переходе большого города… за пару сиг.
Натыкаемся на полянку, на которой видны головешки от недавно догоревшего костра. Рядом недопитая бутылка водки "Наша марка" и пустая банка шпрот.
- Думаешь, Леший? - спрашиваю я, не оборачиваясь.
- Ясен пень, кто ж ещё?! - без притворств ярко сарказмирует Мальцева.
- Здравствуйте фрау и хер! - от неожиданности я чуть не рухнул в камыши, а Мальцева чуть не поперхнулась этиленгликолем от затяжки. Слева от нас стоит девочка лет десяти-двенадцати, одетая во всё белое, в длинном остроконечном сказочном колпаке на голове. И ведь никого же вроде минуту назад здесь не было?! Мы переглянулись с Мальцевой и поздоровались с ребёнком:
- Привет-привет. У вас здесь что, какое-то представление?
- Почему? - удивлённо спрашивает девочка в колпаке.
- Ну, на тебе такое одеяние, как будто праздник какой. - отвечает моя напарница, улыбаясь.
- Нет, просто мы идём на мессу Кальтен-богу. А вообще да, у нас тут все поехавшие.
Мы промолчали, ещё раз переглянувшись.
- А где проходит ваша месса, мы можем туда попасть?
- Конечно, пойдёмте. Кальтен-бог рад всем заблудшим душам в этом мире.
Девочка развернулась лицом к лесу и зашагала, давя полевые цветы, и мы пошли вслед за ней.
- Похоже на секту, - вполголоса обратился я к Мальцевой.
- Угу. - утвердительно, но и без доли скептицизма резюмировала она.
Путь за девочкой выдался непростым: сквозь пролески-перелески, буераки-эчпочмаки, через болото, по непролазному бурелому, сквозь кучно засаженные и пересаженные терновые кусты, скрепно и крепко-накрепко поросшие дёрном. Ещё запомнилась пахнущая грибами полянка поганок и гнилушек. И, мне кажется, мы им тоже запомнились...
- Ты как, запомнил дорогу обратно? - спросила меня Мальцева.
- Не особо, как-то... - честно и без зазрения совести ответил я. - Как-нибудь разберемся.
- И разберемся и соберёмся вновь.
- Именно!
- Аминь.
- Ну вот и наш приход, - сказала девочка и перешла на бег трусцой, иногда на попеременно-двухшажный, а порой просто гусиным шагом.
Мы попытались проделать то же самое, но грубо матерясь на флотском, отбросили эту нелепую забаву, как Забаву Непутятишну отбросил богатур Золотой Орды Чингизофф, в далёком прошлом.
Поев рядом растущую под ногами землянику, и войдя в землянку - импровизированную под молельню, наскоро сбитую из досок, окрашенных в чёрный цвет, с красными подтёками надписей на старогерманском языке, мы встали у входа за спиной у многочисленных участников сейшена.
Во мраке сцены скакал чернокожий карлик в зелёном костюме эльфа, на голове которого была шапочка с бубенцами и призывал повторять за ним стишок:
- Кальтен-бог бредёт сквозь Альпы,
["КАЛЬТЕН БОГ БРЕДЁТ СКВОЗЬ АЛЬПЫ", - повторяли хором прихожане]
с грешников снимая скальпы.
[...]
Выдавит глаза блудницам,
[...]
похотливым выжжет лица...,
...и подобное.
Мы поняли, что лишние на этом празднике жизни и решили ретироваться к полянке, где не так давно отобедал шпротами Леший, то есть - к начальному месту нашего здесь пребывания.
Пробираясь сквозь бурелом, дурилом, ЛесХозПром, давя гнилушки сапогом, мы наконец вышли где-то на краю поля, засеянного коноплёй.
- Мне кажется это...
- Да, пеньковая конопля, служит для производства канатов...
- Да, все мы знаем для чего служит конопля. Смотри, по-моему, нам туда.
Ещё немного поплутав, мы нашли-таки то место с пустой банкой свежесъеденных шпрот.
- Эх, шпротиков бы сейчас замахнуть...
- Пошли к тачке, там у нас есть провиант в багажнике.
- Пошли, а сексом займёмся?
- Конечно. Предлагаю до и после, а потом сравнить.
- Хорошая идея. А давай ещё в багажнике попробуем? Надо как-то переключиться на что-то другое, от всего этого… Кстати, я когда слушала эту их молитву Кальтен-богу, таким хриплым мерзким паранормальным голосом, у меня аж мурашки по спине забегали от страха.
- Жуткое место и зрелище, но ведь пипл хавает, надо, наверное, вернуться и спалить всё там к чертям собачьим.
- Они откроют в новом месте, секты были и будут, пока люди верят в богов.
- Но это не люди, это дети!
- Кальтен-бог, в переводе с немецкого, да и с ненецкого, наверное тоже, но не точно: "Холодный бог", ужас какой-то.
-Ага, тихий.
Мы занялись сексом до еды - торопливым и голодным, во время еды - жадным и упоительным, и после еды – вальяжным и неспешным, в багажнике, на багажнике, в и под оным... Потом взяли надувной матрас и отправились на то место - где была пустая банка шпрот. На всякий случай, мы зашли с подветренной стороны, пусть наш путь и занял на два часа дольше.
Было тепло. Мы лежали и говорили о постоянной Планка, об основных принципах появления нейтрино при частичной (неполной) аннигиляции дробных частиц и об анизотропии квазиупругих материалов, как вдруг: раздался звук, треснувшей под крепкой ногой, ветки, мы поднялись с матраса и увидели Лешего, который приближался к нам с ружьём в одной руке и с подстреленной уткой в другой.
- Вы агенты Скалкин и Мальцева? - спросил он.
Мы утвердительно кивнули, смекнули, зевнули и даже подмигнули.
- Бернулли! То есть, Антон Шпалыч Лещенко, в простонародье - "Леший".
Я слегка опешил, но потом прошло, успешно.
- Ясно. Оч приятно. - поякшались как-то мы очень быстро с ним.
- Короче, это я вам писал. Тут, в общем, такая хрень происходит нездоровая: промывают детям мОзги, пугают каким-то Кальтенбрунером, фашисты по ходу дела видимо завелись, как я понимаю. Вот мне одному не хотелось срок мотать, еже ли я не прав окажусь, и поэтому, я обратился в ваше агентство. А вместе мы можем остановить это безумие и вернуть детей родителям. А этот карлик...он у меня на кол сядет.
Мы не поняли последнего предложения и вопросительно посмотрели на Лешего. Он это усёк и исправился:
- Ну, в смысле, на кол его!
- Да! На кол! - поддержали мы хором.
В общем, долго рассказывать, во всех подробностях, да и многое ведь засекречено о том, что здесь потом по факту произошло. Но детей мы вернули родителям, вызвав МЧС, СТС и ПГС через МТС, и прочие службы иже с ними.
Лес и гиблые места спалили к чертям кошачьим, как будто случайно, конечно. Причём совершенно случайно, но пусть и хладнокровно. Местные говорили, что после развязанного нами здесь апокалипсиса исчезла вся гонорея и резко выросли фьючерсы на древесину.
Единственное, что с карликом вышла проблемка - утёк проныра, будь с ним неладно! Значит, зло будет жить дальше. Ну что ж, значит в будущем нам таки придётся его вновь повстречать на своём пути, и уж тогда мы его точно посадим на кол Лешему, как завещал дедушка, царь всея Руси Иван Грозный Васильевич.
Важно ещё отметить следующее: перед отъездом из Ориенмути, мы несколько раз снова занялись сексом. И по приезду тоже. А большего раскрывать и выносить на суд общественности всю подноготную и подъягодичную нашей профессии, не имеем права.
Дело под кодовым нумером: раз, дробь, ноль, ноль, запятэ, пробэл, двойка, "Леший" тчк...официально закрыто.
тю-дю-дю-дю, туту-дюдю-ду-дю...