В российский прокат вышла «Грация» Паоло Соррентино — новый фильм итальянского режиссера, который ставит неожиданную точку в его цикле картин о власти, начатом «Изумительным» и продолженным двумя частями «Лоро»
В жестоком итальянском фильме «Ариаферма» Леонардо Ди Костанзо (2021) описывается мрачная и неизменная природа власти и ее монополии на насилие. Ветхую тюрьму закрывают, почти весь персонал и арестанты уже переехали в новое учреждение, и в пустом здании остается всего несколько заключенных и надзирателей. Им предстоит провести вместе только пару дней. Соотношение сил примерно равно — в кадре дюжина первых мужчин итальянского кино. Все друг от друга устали. Электричество то и дело пропадает. Тюрьма становится платоновской пещерой, а тени на стенах этой пещеры — арестантским театром, совсем как в куда более оптимистичном американском фильме «Синг-Синг» (2023). Актер Тони Сервилло играет в этом театре тюремного надзирателя, который давно мечтает о пенсии и рыбалке, но вынужден продолжать утверждать свою власть. Вожака заключенных играет Сильвио Орландо — актер, который носил рясу и искусно плел интриги в сериале «Молодой папа».
Благодаря фильму Паоло Соррентино «Грация» у Тони Сервилло появилась возможность сыграть полную противоположность своего героя из «Ариафермы» — и получить за эту роль приз Венецианского кинофестиваля. Его новый персонаж — вымышленный президент Италии Мариано де Сантис, во многом списанный с реального Серджо Маттареллы. И если «Ариаферма» — это брутальная антиутопия, то «Грация» — это сказочная утопия о власти, на которую не решился бы и иной федеральный канал.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
Срок полномочий Сантиса закончится через полгода — но он уже жаждет покоя. Де Сантис — однолюб, и уже много лет оплакивают свою жену Аврору, преданность которой он определил как единственную в своей жизни свободу. Де Сантис — книжный человек и юрист по образованию, и фильм дает понять, что его наследие — не в президентстве, а в тысячестраничном учебнике, который ненавидят, но зубрят в университетах будущие элиты. Сантис по-настоящему верующий человек — и это одна из причин, почему он откладывает принятие закона об эвтаназии. Он не позволяет себе ни малейшего проявления непотизма и кумовства и не дает никаких преференций даже подруге юности, ставшей, по ее собственному определению, «пародией на арт-критика». Хотя какой бы из нее вышел министр культуры!
Его наследие — не в президентстве, а в тысячестраничном учебнике, который ненавидят, но зубрят в университетах будущие элиты.
Наконец, Сантис настолько ценит жизнь каждого из граждан республики, что зарабатывает себе мигрень Понтия Пилата. Потому что кроме закона об эвтаназии он должен принять еще одно важное решение. На столе перед президентом — два прошения о помиловании. Одно — от учеников школьного учителя, который помог своей больной жене уйти из жизни и сам на свободу не хочет. А другое — от женщины, убившей своего мужа, насильника и садиста.
Де Сантис — хоть какое-то правдоподобие в образе первого лица — откладывает выбор так долго, как может. Вместо того, чтобы решить, кем войти в историю («выберу одну — буду садистом; выберу другое — стану убийцей»), он проводит время за ужинами с дочерью, интервью с редактором Vogue, телемостами с астронавтами и мыслями об Авроре.
Паоло Соррентино: «Литература мне нравится больше, чем кино»
Аврора всякий раз ускользает от глаз в холодном тумане. В нем же стремится раствориться и сам Де Сантис. «Грация» — это «Осень патриарха» Маркеса с диаметрально противоположным прогнозом погоды. Здесь не принято цепляться за власть и отождествлять свою судьбу с судьбой нации. Вымышленный латиноамериканский президент Сакариас в книге Маркеса не принадлежал себе и был, как и подобает сакральному телу, соткан из мифов и сплетен. Все байки про вымышленного итальянского президента Де Сантиса сводятся к тому, что окружающие дали ему почетное прозвище Железобетон. А единственная тайна уходящего президента состоит в том, что 40 лет назад Аврора ему изменила — и он до сих пор хочет узнать, с кем.
Предельно десакрализировав власть человека в сериалах «Молодой папа» и «Новый папа», Соррентино совершает обратное в «Грации» — и делает воображаемого президента настолько святым, что заземлить его не в силах даже слабость к сигаретам, любовь к гангста-рэпу, ненависть к диетам и мальчишеская ревность неизвестно к кому. Де Сантис оттягивает рассмотрение закона об эвтаназии не потому, что малодушничает и боится, а потому что ищет ответ на вопрос «кому принадлежит жизнь?»
Оба ответа — человеку и Богу — лежат в фундаменте христианской цивилизации и республиканского государства. Выбрать только один — значит спровоцировать тектонический сдвиг. Принять решение — значит признать себя частью троицы, посредником между Богом и человеком. Но Сантис — президент, которого тяготит сакрализация власти. Если бы он существовал в самом деле, фильм «Грация» его бы, скорее всего, опечалил. Кстати, Тони Сервилло и Паоло Соррентино — давние друзья. Так что режиссер в фильме присутствует в образе саркастичной арт-критикессы из юности героя — потешной пародии на человека искусства.
Основной конкурс Венецианского кинофестиваля 2025 года нечаянно оказался саммитом на высшем уровне. В программе было сразу три фильма об итальянском, российском и американском президентах — «Грация», «Кремлевский волшебник» и «Дом из динамита». И это не случайность, а продолжение разговора об обществе и государстве, начатого кинематографом еще в Каннах-2024. Там показывали «Ученика» о Дональде Трампе и «Мегалополис» Фрэнсиса Форда Копполы, в котором Нью-Йорк будущего рифмовался с Римом прошлого, а власть политиков старой школы оспаривал молодой технократ в исполнении Адама Драйвера. А в комедии «Сплетни» лидеры G7 и вовсе заблудились в лесу, полном зомби.
Де Сантис — президент, которого тяготит сакрализация власти. Если бы он существовал в самом деле, фильм «Грация» его бы, скорее всего, опечалил.
В «Грации» — самом элегичном и элегантном, зрелом и мудром, печальном и спокойном фильме Соррентино — зрителя ждет встреча со всеми знакомыми визуальными и музыкальными приемами режиссера. Лысеющая макушка Сервилло будет с любовью вписана в античную арку. Улыбчивый чернокожий понтифик с дредами уедет на мопеде. Стареющий португальский президент в собственном музыкальном клипе пройдет тот же путь, что и Джуд Лоу в заставке «Молодого папы», — но не поступью победителя, а походкой дряхлого узника собственной власти с кандалами сожаления на нетвердых ногах. Астронавты нелепо зависнут не только в невесомости, но и в неисправном «зуме». В торжественный момент заиграет маргинальный рэп. А надежда на вторую любовь превратит мудрого президента в смешного мальчишку.
Святее Рима: каким получился фильм Паоло Соррентино «Рука Бога»
Но после избыточной зрелищности и чувственности «Партенопы» новый фильм Соррентино восхищает именно своей умеренностью во всем — а может быть, и смирением после провала. У Соррентино кроме кино есть еще и проза, и «Грация» — это в первую очередь текст. Суть которого выражена уже в самом названии, удачно объединяющем в себе три начала — правовое, философское и культурное. Итальянское слово Grazia — это и право президента на помилование, и заложенное в итальянскую драматургию божественное вмешательство, и, собственно, красота, на разговор о которой героя раз за разом пытается вывести редактор Vogue.
Вот и получается, что пока другие фильмы Венеции либо демонизируют власть, либо до отчаяния очеловечивают ее, «Грация» самим своим названием предлагает ей устойчивый фундамент и вечный идеал. Три столпа, на которых держится этот фильм — этика, эстетика и поэтика. Держится сам и предлагает держаться миру — вдруг услышат.
Читайте также:
Путин заявил, что мост на Сахалин нужно строить, несмотря на цену
КСИР предостерег США от новых атак на Иран
Путин заявил, что «Страна восходящего солнца» — это Россия