– А что, горячего больше нет?
Этот вопрос прозвучал в повисшей над столом тишине с такой искренней претензией, что звон вилок мгновенно прекратился.
Анна медленно перевела взгляд от пустой хрустальной салатницы на говорившего. Игорь, двоюродный брат ее мужа, сидел во главе стола, вальяжно откинувшись на спинку стула, и недовольно ковырял вилкой одинокий листик петрушки на своей тарелке. Рядом с ним его жена Светлана демонстративно промокала губы бумажной салфеткой, всем своим видом выражая солидарность с супругом. Их пятнадцатилетний сын Артем вообще не отрывал глаз от экрана мобильного телефона, лишь изредка протягивая руку к блюду с нарезкой, чтобы утащить очередной кусок сырокопченой колбасы.
С момента их прихода прошло ровно полтора часа.
На подготовку этого праздничного ужина Анна потратила два вечера после работы и всю первую половину сегодняшнего дня. Повод был значимый – ее мужа Павла наконец-то повысили в должности, и он очень просил пригласить родню, чтобы скромно, по-семейному отметить это событие. Анна согласилась. Она составила меню, закупила продукты, вымыла квартиру до блеска.
На столе стояло огромное блюдо с запеченной свиной шеей в горчично-медовом соусе, вокруг которой румянился молодой картофель с укропом. Было три вида сложных слоеных салатов, включая традиционный с красной рыбой, который так любил Павел. Были тарталетки с икрой, рулетики из баклажанов с ореховой пастой, сырная тарелка с медом и виноградом, мясная нарезка из дорогих сортов. Стол буквально ломился от угощений, когда гости переступили порог.
Теперь стол представлял собой печальное зрелище.
Блюдо из-под мяса блестело лишь остатками застывающего жира. От салатов остались невнятные размазанные по краям мисок следы майонеза. Тарталетки исчезли в первые десять минут. Родня Павла обладала поистине феноменальным аппетитом. Анна и сам Павел успели съесть по одной порции мяса и положить себе немного салата, в то время как гости брали добавку трижды, орудуя общими ложками с невероятной скоростью.
– Игорь, ты же только что съел третий кусок мяса, – мягко, стараясь перевести все в шутку, произнес Павел. Он сидел рядом с женой и явно чувствовал нарастающее напряжение. – У нас еще торт впереди. Аня такой медовик испекла, пальчики оближешь.
Игорь хмыкнул, поправив воротник рубашки, которая явно стала ему тесновата в районе живота.
– Паш, ну какой торт? Мужик мясом должен наедаться, а не сладким тестом. У вас тут, конечно, вкусно все было, спору нет. Но как-то порции детские. Мы же с дороги, пробки страшные, пока доехали, весь аппетит нагуляли. Думали, тут застолье как полагается, с размахом. Праздник все-таки, повышение!
Светлана, поправив идеально уложенные светлые волосы, поддержала мужа тонким, скрипучим голоском:
– Вот правда, Анечка. Без обид только. Салатики у тебя вкусненькие, легкие такие. Но мой Игорек после такой еды через час снова голодный будет. Да и Темочка у нас растущий организм. Он у вас вон только колбасу поел, баклажаны эти ваши он не любит, там чеснок. Ему бы котлеток сейчас горячих или отбивных.
Анна почувствовала, как внутри начинает пульсировать тугой комок раздражения. Она посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Кожа на пальцах немного покраснела и стянулась после бесконечного мытья посуды и чистки овощей. Ноги гудели так, словно она пробежала марафон.
– Свет, на столе было два килограмма запеченной свинины, – ровным, спокойным голосом ответила Анна, глядя прямо в глаза родственнице. – И три сытных салата. Артем мог положить себе картошки с мясом, но он отказался.
– Так там картошка с укропом! – возмутился подросток, не отрываясь от телефона. – Я зелень не ем, меня от нее тошнит. И мясо жирное было. Я бы пиццу сейчас съел. Пап, закажем пиццу?
– Зачем пиццу заказывать, когда мы в гостях? – резонно заметил Игорь. Он перевел взгляд на хозяйку дома. – Ань, у тебя же наверняка в холодильнике еще что-то есть. Пельмени домашние, может? Или кусок курицы? Ты закинь на сковородку, мы подождем. Мы никуда не торопимся.
В комнате снова повисла тишина, нарушаемая только тихим звуком работающего телевизора в углу.
Анна перевела взгляд на мужа. Павел смотрел на нее умоляющими глазами. Он ненавидел конфликты. В его картине мира нужно было всегда угождать гостям, особенно если это родственники, чтобы не прослыть негостеприимными хозяевами. В их семье вообще был культ еды и жертвенности ради тех, кто пришел в дом.
– Ань, – тихо сказал Павел, наклонившись к ней. – Может, и правда, сваришь им пельменей? У нас же лежат в морозилке, те, что мы на выходных лепили. Минут пятнадцать займет.
Анна сделала глубокий вдох. Воздух казался спертым от запахов еды и сладковатых духов Светланы.
– Паша, – так же тихо, но с металлом в голосе ответила Анна. – Те пельмени мы лепили нам на ужины, чтобы после работы не стоять у плиты. И их там ровно на два раза.
– Ну мы потом еще налепим. Жалко, что ли? Люди же голодные.
Анна медленно отодвинула стул и встала. Она окинула взглядом пустые тарелки, скомканные салфетки, разбросанные по белоснежной скатерти, и сытые, но недовольные лица родственников. Игорь откровенно ждал, когда она пойдет на кухню греметь кастрюлями. Светлана проверяла свежесть маникюра. Артем что-то активно печатал в мобильном.
– Я сейчас принесу чистые тарелки для десерта, – сказала Анна громко и четко. – И поставлю чайник. Горячего больше не будет. Кухня закрыта.
Она развернулась и пошла на кухню. Шаги ее были тяжелыми, но спину она держала неестественно прямо.
На кухне царил легкий хаос. В раковине громоздились миски из-под салатов, разделочные доски, ножи и грязные бокалы, которые она успела убрать со стола в перерыве между тостами. Анна оперлась руками о край столешницы и закрыла глаза. Ей хотелось плакать от обиды и невероятной усталости.
Она вспомнила, как Игорь со Светланой зашли в квартиру. Ни цветов для хозяйки, ни даже дешевой шоколадки к чаю. Только пустые контейнеры в пакете, которые Светлана сразу же деловито поставила на тумбочку в коридоре со словами: «Это мы вам принесли, чтобы вы нам с собой салатиков положили, а то завтра готовить неохота».
Дверь на кухню скрипнула. Вошел Павел. Он нервно теребил пуговицу на рубашке.
– Аня, ну ты чего начинаешь? – зашипел он, плотно прикрывая за собой дверь. – Зачем ты так резко? Игорь там аж поперхнулся.
– Чем он поперхнулся, Паш? Слюной от предвкушения моих пельменей? – Анна повернулась к мужу. – Ты видел стол? Они смели все подчистую. Они съели мою порцию рыбы, которую ты мне положил, пока я ходила за хлебом. Твой брат умял половину свинины в одно лицо и теперь требует, чтобы я встала к плите и жарила ему курицу?
– Ну у них метаболизм такой. Они крупные люди.
– При чем тут метаболизм?! – Анна всплеснула руками. – Паша, это хамство. Обыкновенное, ничем не прикрытое хамство. Прийти в гости, сожрать, простите за грубость, угощение на пять тысяч рублей, и заявить, что хозяйка не докормила. Я с ног валюсь. Я не буду ничего больше готовить.
– Ань, ну свари ты эти пельмени. Я сам сварю! Давай достану, – Павел решительно шагнул к холодильнику и распахнул дверцу морозильной камеры.
Анна перегородила ему путь.
– Нет. Дело не в пельменях. Дело в уважении. Если ты сейчас пойдешь у них на поводу, они каждый раз будут приезжать к нам как в бесплатный ресторан по системе «все включено». Я приготовила шикарный стол. Если им мало, пусть заказывают доставку за свой счет.
– Ты предлагаешь мне сказать родному брату, чтобы он сам покупал себе еду в моем доме? – Павел округлил глаза, словно жена предложила ему совершить преступление.
– Я предлагаю тебе сказать родному брату, что ужин окончен и пришло время пить чай.
Дверь на кухню распахнулась без стука. На пороге возникла Светлана. Она хозяйским взглядом окинула кухню, задержалась на горе немытой посуды в раковине и укоризненно покачала головой.
– А вы чего тут шепчетесь? – приторно улыбаясь, спросила она. – Пашенька, Игорек там уже заждался. Говорит, если у вас еды нет нормальной, так мы и правда пиццу закажем. Только мы наличку не брали, а карточку Игорь дома забыл. Вы же оплатите курьеру? В честь праздника-то.
Анна почувствовала, как в ней закипает уже не раздражение, а чистая, неразбавленная злость. Она аккуратно отодвинула мужа в сторону.
– Светлана, – голос Анны звучал так спокойно, что Павел невольно вздрогнул. Обычно это спокойствие предвещало настоящую бурю. – Пиццу мы оплачивать не будем. И готовить второе горячее я тоже не стану. Я потратила на этот ужин достаточно времени, сил и семейного бюджета. Если вы не наелись тем изобилием, что было на столе, мне очень жаль. Но ресторан закрыт.
Светлана заморгала. Ее приторная улыбка медленно сползла с лица, уступая место искреннему возмущению.
– Это как понимать? – Светлана уперла руки в бока. – Мы к вам со всей душой приехали! Поздравить! А вы куском хлеба попрекаете?
– Никто вас не попрекает, – твердо ответила Анна. – Вы съели все, что было предложено. На здоровье. Но требовать, чтобы я снова вставала к плите, когда я сама даже не успела нормально поужинать – это наглость.
– Наглость?! – голос Светланы сорвался на визг. – Игорь! Иди сюда! Ты послушай, что твоя невестка говорит!
Из комнаты послышался тяжелый топот, и на кухню протиснулся Игорь. В тесном помещении сразу стало нечем дышать.
– Что за шум, а драки нет? – прогудел он, переводя взгляд с жены на брата. – Паш, вы чего жену мою обижаете?
– Игорек, нас тут наглыми назвали! За то, что мы попросили добавки! – Светлана театрально приложила руку к груди. – Говорит, мы ее объели!
Игорь нахмурился. Его лицо налилось краской.
– Паша, это правда? Ваша семья теперь для родного брата тарелку пельменей зажала? Мы, между прочим, к вам по пробкам тащились.
Павел засуетился, пытаясь встать между женой и братом.
– Игорь, Света, ну вы не так поняли. Аня просто устала. Она готовила весь день. Давайте мы просто чай попьем с медовиком, он очень сытный, правда. А пельмени эти... да бог с ними.
– Нет уж, Паша, – отрезал Игорь, скрестив руки на груди. – Раз уж тут такие разговоры пошли, что мы вас объедаем, то никакой чай в горло не полезет. Мы к вам со всей душой, а вы копейки считаете. Я думал, ты нормальным мужиком стал, раз начальником сделали. А ты как был подкаблучником, так и остался. Жена тебе указывает, кого кормить, а кого нет.
Анна сделала шаг вперед.
– Не смей так разговаривать с моим мужем в моем доме.
– А то что? – усмехнулся Игорь. – Выгонишь?
– Сами уйдете, – невозмутимо ответила Анна. – Вы пришли без приглашения на конкретное время, опоздали на час, не принесли даже символического подарка в честь повышения Павла, смели со стола всю еду, раскритиковали мои салаты, а теперь еще и оскорбляете нас. Знаете, в гости так не ходят.
– Да мы вообще больше к вам не придем! – взвизгнула Светлана. – Ноги нашей здесь не будет! Собирайся, Игорь. Артем! Собирай вещи, мы уходим! Тетка твоя пожалела для ребенка кусок мяса!
Она круто развернулась и зашагала по коридору в сторону комнаты. Игорь, бросив на брата полный презрения взгляд, тяжело пошел следом.
Началась суета. Из комнаты доносился недовольный голос Артема, который не понимал, почему его отрывают от игры, звонкий и возмущенный голос Светланы, которая собирала свои вещи, и недовольное пыхтение Игоря.
Павел стоял посреди кухни, опустив плечи. Он выглядел так, словно его ударили мешком по голове.
– Аня... зачем ты так? – тихо спросил он. – Это же семья. Теперь мать узнает, будет скандал на всю родню. Скажут, что мы зажрались, зазнались после моего повышения. Родственников выгнали.
Анна подошла к раковине, включила теплую воду и взяла в руки губку, щедро капнув на нее моющее средство. Вода с шумом ударилась о дно керамической раковины, образуя густую белую пену.
– Паша, семья – это те, кто уважает друг друга. Кто ценит чужой труд. Твоя мама прекрасно знает аппетиты своего старшего сына. И если она спросит, я ей прямо скажу: я не прислуга. У нас не бесплатная харчевня.
Она начала методично отмывать салатницу от остатков майонеза. Движения ее были резкими, но с каждой вымытой тарелкой внутреннее напряжение постепенно отпускало.
В коридоре послышался звук застегивающихся молний на куртках.
– Паша! – крикнул Игорь от входной двери. – Мы уходим. Можешь даже не провожать. И знаешь что? Можешь больше не звонить. Разбогатеете там на своих объедках, тогда и поговорим.
Павел дернулся, чтобы пойти в коридор, чтобы попытаться сгладить ситуацию на прощание, но Анна вдруг обернулась и посмотрела на него. В ее взгляде не было ни злости, ни упрека. Только безмерная усталость и просьба поддержать ее хотя бы сейчас.
Павел остановился. Он посмотрел на жену, на ее натруженные руки, на прядь волос, выбившуюся из прически и прилипшую к влажному лбу. Он вдруг осознал, сколько сил она вложила в этот вечер ради него. Она хотела сделать ему праздник. А во что этот праздник превратили его родственники?
Входная дверь громко хлопнула, отрезав их от шумных гостей. Щелкнул замок.
В квартире наступила звенящая, непривычная тишина. Только шумела вода из крана, да бормотал диктор в новостях по телевизору в гостиной.
Павел медленно выдохнул. Он подошел к раковине, молча забрал из рук Анны губку и встал рядом.
– Иди, сядь, – тихо сказал он, закатывая рукава рубашки. – Я сам все домою.
– Точно? – Анна с сомнением посмотрела на мужа.
– Точно. Иди.
Анна вытерла руки кухонным полотенцем и вышла в гостиную. Стол все еще хранил следы недавнего пиршества. Она взяла большой мусорный пакет и начала молча сгребать в него грязные салфетки, корки от хлеба, пустые бутылки из-под минеральной воды.
Она не чувствовала ни вины, ни сожаления. Наоборот, внутри разливалась странная легкость. Впервые за долгие годы брака она не стала терпеть выходки бесцеремонной родни мужа ради сохранения мифического худой мира. Она обозначила свои границы.
Павел зашел в комнату с подносом. Он начал молча составлять на него грязные тарелки.
– Знаешь, – задумчиво произнес он, собирая столовые приборы в кучу. – А ведь ты права.
Анна остановилась с пакетом в руках.
– В чем?
– Во всем. Я только сейчас понял, как это выглядело со стороны. Они ведь даже не сказали тебе спасибо за стол. Ни разу. Света только критиковала, что там чеснок, а там укроп. А Игорь... он вел себя так, будто мы ему по гроб жизни обязаны.
– Я рада, что ты это увидел, – мягко сказала Анна.
– И знаешь, что самое обидное? – Павел усмехнулся, глядя на пустую салатницу. – Я ведь сам хотел добавки того салата с рыбой. Но не стал брать, думал, им нужнее. А они все смели и даже не заметили.
Анна улыбнулась. Усталость начала отступать, сменяясь спокойным уютом их освободившегося дома.
– Не расстраивайся, – сказала она, завязывая мусорный пакет. – У меня в холодильнике, за кастрюлей с супом, спрятан небольшой контейнер. Я отложила немного салата с рыбой специально для тебя. Знала, что тебе не достанется.
Глаза Павла удивленно расширились, а затем он рассмеялся. Это был искренний, облегченный смех человека, с плеч которого упал тяжелый груз.
– Ты чудо, Аня. Просто чудо.
– Я знаю, – кивнула она. – А еще в холодильнике стоит целый, нетронутый медовик. Тот самый, на который у Игоря не было места.
Они вместе убрали остатки посуды. Павел вымыл все до последней вилки, протер столы и даже вынес мусор, несмотря на поздний час. Анна за это время заварила свежий чай с чабрецом и мятой.
Они сидели на кухне вдвоем. Горел только мягкий желтый свет над рабочей зоной. На столе стояли две чистые десертные тарелки, два куска нежнейшего медовика, пропитанного сметанным кремом, и две чашки горячего чая.
– Ну что, господин начальник отдела, – Анна подняла свою чашку. – За твое повышение?
Павел чокнулся своей чашкой о ее с тихим фарфоровым звоном.
– За повышение. И за лучшую жену, которая умеет не только вкусно готовить, но и вовремя закрывать кухню.
Медовик оказался действительно потрясающим. Они ели неспешно, наслаждаясь тишиной, вкусом десерта и обществом друг друга. Телефон Павла несколько раз мигнул на столе – видимо, прилетели гневные сообщения от матери или Игоря, но Павел даже не прикоснулся к аппарату. Он просто перевернул его экраном вниз.
Завтра будет новый день, будут звонки, возможно, будут выяснения отношений с родственниками. Но это будет завтра. А сегодня они отстояли право на уважение в собственном доме, и это стоило гораздо больше, чем все испорченные нервы.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь в комментариях, как бы вы поступили с такими бесцеремонными гостями на месте главной героини.