В Новошешминском районе Татарстана работает частное предприятие, которое сохраняет и приумножает генофонд орловских рысаков. Сюда приезжают за лошадьми из Северной Кореи, а местных жеребцов дарят президентам. Корреспондент Inkazan побывал на Татарском конезаводе №57 и узнал, как живет хозяйство.
Возрождение традиции под старым номером
История нынешнего Татарского конного завода №57 начинается задолго до его официальной регистрации. Ещё в конце XVIII века в селе Никольское Спасского уезда помещики Молоствовы держали конное хозяйство, которое поставляло лошадей к царскому двору. После революции имение национализировали, и в 1919 году на его базе образовали советский конезавод №57.
В 1921-м его переименовали в Первый государственный конезавод Наркомзема ТАССР, а с 1930 года он стал называться Татарским конезаводом №57. Именно тогда, в 1931 году, предприятие окончательно специализировалось на орловской рысистой породе.
В советские годы завод неоднократно менял подчиненность и статус: в 1987 году стал Государственным племенным заводом «Татарский» в системе «Госплемконезавода», а в 1991–2006 годах существовал как сельскохозяйственный производственный кооператив. После этого предприятие пришло в упадок — территория зарастала, поголовье сократилось до минимума.
Новую жизнь заводу дали в 2009 году, когда хозяйство ввели в эксплуатацию уже как частную ферму. Поначалу это было просто крестьянско-фермерское хозяйство (КФХ) — без статуса конного завода. Официальная регистрация под старым номером 57 состоялась в 2016 году при поддержке минсельхоза Татарстана.
Владелец предприятия Николай Скоков объясняет выбор названия просто: это дань уважения к прошлому. По его словам, сегодня на ипподромах никто не говорит «Татарский конезавод» — говорят коротко и узнаваемо: «вот лошадь с 57-го завода бежит».
Орловский рысак: «лошадь на все случаи жизни»
Главная гордость завода — орловская рысистая порода, которая в 2026 году празднует 250-летие. Породу вывели при Екатерине II, и она больше двух веков считается визитной карточкой русского коневодства. По словам коневодов, уникальность «орловца» в его универсальности.
«Она идет в любой вид конного спорта, она, так сказать, и для души, и для села. Если вы привезете лошадь из-за границы, с ней могут быть проблемы: они начинают болеть. А орловский рысак создан для наших климатических условий. Он не боится ни жары, ни морозов», — рассказывает Скоков.
Эти лошади неприхотливы, выносливы и подходят для конкура, выездки, работы в упряжке, кавалерийских подразделений и даже цирка.
В сентябре на Казанском ипподроме пройдет Всероссийский фестиваль орловского рысака — в честь 250-летия породы. Праздник растянется на два дня. В первый день состоится ринг-выводка: лошадей будут оценивать по типу и экстерьеру, приедут специалисты Института коневодства и минсельхоза РФ.
Во второй день — бега и пробеги, где покажут, на что способна эта порода. Татарский конный завод №57 тоже собирается представить там своих лошадей.
Хозяйство сегодня
Территория конезавода выглядит просторно, но сурово — это действующее сельхозпредприятие. Сразу за въездом видны два больших загона, огороженных металлом. В одном — прошлогодние жеребцы, в другом — кобылы с жеребятами. Земля внутри загонов плотно вытоптана тысячами копыт.
У входа в конюшню и вдоль заборов видны аккуратные, но по-деревенски простые кучи сена. Сама конюшня сделана в форме буквы «Е», она огибает загоны. Внутри — приглушенный свет, утрамбованный земляной пол, кое-где разбросаны кучки сена.
По обе стороны от центрального прохода расположены стойла, разделенные металлическими решетками. В затемненных денниках обитают лошади, которые с осторожным интересом выглядывают наружу, чтобы рассмотреть незнакомцев.
С 9 мая здесь начинается пастбищный сезон: заканчиваются зимовка и выжеребка, и табун выходит на 3,5 тысячи гектаров.
Цифры, экономика и звездные покупатели
На сегодняшний день поголовье завода превышает 300 голов, из них 260 — орловские рысаки. Часть лошадей стоит на основной ферме (маточное производство, жеребцы-производители), часть — на другой площадке, где выращивают молодняк и ремонтных кобыл.
Содержание одной лошади в год обходится примерно в 50–60 тысяч рублей. Как племенной завод, хозяйство получает от государства компенсацию — около 50 тысяч рублей. Продажная цена стартует от 200 тысяч рублей за голову. Самая дорогая лошадь, проданная заводом, ушла за 2,5 млн рублей — покупателем стал бизнесмен из Казахстана.
Лошади из Новошешминска разъехались по разным странам. Одну из них купили казахстанские предприниматели и подарили бывшему президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву. Еще одну приобрели в подарок председателю правления «Газпрома» Алексею Миллеру.
Взгляд на восток: Северная Корея и Монголия
Но самое неожиданное направление работы завода — Северная Корея. Всё началось с того, что полтора десятилетия назад президент России Владимир Путин подарил лидеру КНДР Ким Чен Ыну нескольких орловских рысаков.
«И у них там началась настоящая мода на них. Они стали массово покупать их в России — в том числе у нас», — рассказывает Скоков.
В 2022 году он отправил в подарок северокорейскому руководителю жеребца по кличке Пепельный — тот стал его любимцем. Сотрудничество сторон длится уже 7–8 лет. Только на 57-м заводе северокорейские закупщики приобрели более 20 голов.
В этом году, в конце июня, корейцы планируют привезти в Татарстан своих специалистов на обучение: у них проблемы с селекцией, и они хотят перенять российский опыт. Хотя порой их запросы, по словам Скокова, выглядят фантастически.
«Однажды корейцы спросили, могут ли они купить в России 500 кобыл за раз. Мы им ответили: что они не смогут, это же штучный товар. Ни одного завода, который бы отдал столько маток, просто не существует», — смеется Скоков.
Лошадей отправляют разными способами: поездом — неделя в пути, самолетом — около десяти часов.
Сам Скоков тоже ездил в КНДР в 2024 году — встречался с местными специалистами и консультировал корейцев по вопросам селекции. По словам главы Новошешминского района Егора Тарнавского, он единственный гражданский человек, попавший в посольство Северной Кореи.
Однако КНДР планы не ограничиваются. В этом году хозяйство готовится к визиту в Монголию — страну, где лошадь имеет особый статус.
«Ждём приглашения на мероприятия в честь Всемирного дня коня. Скорее всего, тоже подарим коня президенту Монголии. В первую очередь это делается для того, чтобы укрепить наши дружеские связи и открыть нам новый рынок», — говорит Скоков.
Визит главы республики
В прошлом году конезавод привлек внимание руководства Татарстана. Во время объезда Новошешминского района глава республики Рустам Минниханов заехал на предприятие. В тот момент в хозяйстве насчитывалось чуть больше двухсот голов.
Хозяин завода рассказал высокому гостю, куда на самом деле уходят лучшие лошади — в Северную Корею, в кавалерийский полк. Глава республики искренне удивился такому неожиданному сотрудничеству. В итоге было дано поручение поддерживать хозяйство, а позже в республике заговорили о создании отдельной программы развития коневодства.
Спортивные победы: долгое молчание и возвращение
Татарстан долгое время был в тени по части побед орловских рысаков. Последний раз лошадь, рожденная в республике, выигрывала крупные соревнования в 1986 году. Затем наступил перерыв почти на 35 лет.
Но в 2020 году эту традицию прервал жеребец, выращенный на новом 57-м заводе. Конь по кличке Пифагор выиграл Дерби — одно из самых престижных соревнований для рысаков. В 2021 году победу повторила его сестра. А кобыла по кличке Кредитка поставила всероссийский рекорд. Ее отец, конь Дударь, к слову, является выходцем Запорожского конного завода и чемпионом Украины. Сейчас он тоже живет на территории 57-го конезавода.
Клички у лошадей здесь особенные, «говорящие». В конюшне можно встретить Политика, Крупье, Пряника. Забавно было услышать фразу: «Депутата продали в прошлом году».
Две главные боли: бюрократия и кадры
Несмотря на международное признание и растущее поголовье, работать заводчикам становится не легче, а сложнее.
Первая проблема — ветеринарные барьеры. Сейчас в России фиксируют вспышки заболеваний среди крупного рогатого скота. Лошади, по словам Скокова, не болеют теми же недугами, что и другие парнокопытные, например, бруцеллезом, ящуром. Но правила едины для всех.
«На сегодняшний день мы ни одну лошадь из Татарстана вывезти не можем без разрешения Россельхознадзора. Мы иногда по 2–3 недели ждём разрешения на вывоз одной лошади. Мы стоим на учёте в институте коневодства, в базе „Меркурий“. Теперь ещё придумали „Хорриот“, ФГИС. Мы работаем в четырех разных системах одновременно — для чего?“, — задается вопросом Скоков.
По словам конезаводчика, раньше всё было проще: отправляли лошадей в Корею через Москву, там фирма-посредник готовила документы, ставили на временный карантин — и лошади улетали. Сейчас каждый шаг требует отдельного согласования, и простой документооборот может затянуться на недели.
«Мы занимаемся экспортом, продвигаем породу, продвигаем республику. Но нам вместо помощи ставят палки в колёса», — резюмирует Скоков.
Вторая проблема — отсутствие квалифицированных кадров.
«У нас нет ветврачей, нет зоотехников. Программа подготовки утверждена в Кабмине и минфине, она есть. Но как вы собираетесь её реализовывать?», — говорит владелец завода.
По словам Скокова, молодежь не идёт в сельское хозяйство. Ветеринарная академия выпускает специалистов, которые умеют лечить кошек и собак, но ничего не знают о лошадях и не хотят работать на земле и ходить в сапогах по грязи с утра до вечера.
Скоков предлагает вернуть советскую систему распределения для бюджетников: отучился — отработай несколько лет в сельском хозяйстве. Иначе, по его словам, через 10–15 лет в отрасли просто некому будет работать.
Фанаты своего дела
Сам Скоков признается, что его образование — экономист и юрист, а коневодству учился уже на ходу, потому что жизнь заставила. За 20 лет он освоил и ветеринарию, и селекцию, и организацию крупного хозяйства с нуля.
«Это работа для фанатов, просто так ничего не делается», — говорит заводчик.
Похоже, именно этот настрой и позволяет конезаводу из татарстанской глубинки поставлять лошадей в закрытую Северную Корею и дарить их президентам.
В Подмосковье лошади сбежали из частного хозяйства и гуляют у железной дороги