Фронту в срочном порядке необходимы дешёвый транспорт и вооружение в огромном количестве. Но теперь из-за политики Центробанка возникают неудобные вопросы. И появляются они всё чаще.
Телеведущий Владимир Соловьёв в эфире своего шоу сказал:
Мне любопытно понять, в каком месте экономика перегрелась. На войне? Там, где время жизни машины-подвоза на передке – максимум полторы-две недели, и туда необходимо этих дешёвых машин в диком количестве? Это перегрелось? Или мы перегреты в оружии? Когда мы вынуждены закупать в разных странах и завозить сюда дробовики, потому что мы не производим их в необходимых количествах. В чём перегрев? В средствах поражения для ПВО спрос превышает предложение? А вы что, предложить не можете? Государство не может вложить туда деньги? Наша экономика не может развиваться, потому что не хватает рабочих рук? Серьёзно? Да у нас рабочих рук сколько хочешь.
Его поддержал публицист, участник СВО Танай Чолханов. Он заявил, что экономику давно пора ставить на военные рельсы:
А Соловьёв прав, говоря про перегрев. Вот так, неожиданно. У нас идёт полномасштабная война. Гибнут люди. Перестаньте делать вид, что ничего нет. Кому-то не нравятся наборы из вузов. Только за них за всех, кто не пошел и не понял, мы горим в машинах. В меня и мой батальон стреляют на передовой.
Наша страна и элита сегодня фактически разделены на две неравные части. Для одной части война – это реальность: потери, кровь, ясное понимание, что, если мы не будем сражаться и не победим, нас могут уничтожить как государство, как народ, как культуру.
А для другой части боевых действий как будто не существует. Им безразлично, на каком языке говорить, какую культуру исповедовать, какие традиции в итоге будут навязаны. Для них главное – сохранить свои статусы, удержаться в своей социально-экономической нише и передать её по наследству, уверен политолог, писатель Вадим Авва.
"Новороссия": Как это отражается на ситуации в стране?
В. Авва: Напрямую. Эти люди не переживают о том, что в воюющей стране снижается способность производить и внедрять новое оружие, что не хватает ресурсов для фронта. Они вообще живут в другой реальности – это не их повестка.
И, конечно, в такой ситуации возникает вопрос, как их называть. На мой взгляд, термин здесь очевиден. Но важно понимать: эта система не возникла вчера – она укоренилась и стала результатом буржуазного реванша 1991 года.
– Можно ли изменить эту систему?
– Это крайне сложно. Эти люди занимают высокие посты, и изменения возможны либо за счёт политической воли высшего руководства, либо под давлением общества. Но давление общества – это тоже очень сложный и рискованный путь, особенно в условиях воюющей страны. Речь, разумеется, не о революции – все понимают, какие последствия это может иметь.
– Какую роль играет экономический блок?
– Среди этих людей есть и те, кто отвечает за финансово-экономическую политику. И я скажу жёстко: именно этот блок, на мой взгляд, нанёс стране в этой войне главный ущерб. Потери здесь колоссальные.
Даже массированные атаки беспилотников не сопоставимы с тем уроном, который был нанесён на этом направлении.
– В чём системная проблема?
– Мы фактически противостоим западным феодально-олигархическим группам, при этом противопоставляем им собственные – с тем же типом сознания. Проблема в том, что это сознание не национализировано. Оно ориентировано не на страну и народ, а на сохранение имущества и власти.
И это проявляется по всей вертикали – от федерального уровня до регионального. В этом и заключается один из главных системных рисков, особенно в моменты политического выбора.
– Обсуждается ли это в обществе?
– Нет, полноценной политической дискуссии на эту тему у нас нет, хотя это вопрос принципиальный. Сегодня общество, скорее, волнует способность власти защитить страну – например, от массовых атак беспилотников. Люди задаются вопросом: как так происходит, что ядерная держава подвергается ударам на расстоянии в тысячи километров?
Возникает ощущение, что что-то недоговаривается. И при этом общество нельзя считать наивным или непонимающим – особенно в России.
– Чем может обернуться такое недоверие?
– История даёт нам ответы. Я напомню недавний случай с человеком, из-за действий которого произошло массовое уничтожение скота у людей. Чем это закончилось – все помнят. Это очень показательная, я бы сказал, русская история.
Это сигнал: когда терпение у народа заканчивается, последствия могут быть жёсткими. И если посмотреть на нашу историю, то они почти всегда были именно такими.
Автор: Илья Головнев