28 апреля. Впрочем, про весну напоминает лишь свежая, будто салатная, листва, облепленная снегом.
Заплаканная улица неумытой окраины. Угрюмые заспанные многоэтажки, и даже церковь, в которую упирается улица, осунулась и поблекла, растеряв позолоту куполов в беспросветном небе. Шквалистый ветер выдирает из ладоней зонты, вывернув наизнанку, выкручивает руки деревьям, зло швыряет мокрый снег за шиворот, сует под капюшон.
Иду, согнувшись в три погибели. Ногам мокро, кроссовки пропускают талую воду, не подрассчитала я с обувью. Рядом нехотя кренится и падает, вывороченный с корнем, дорожный знак пешеходного перехода в мир иной.
За голые запястья кусает морось. С деревьев сыплются в вязкие лужи ветки, обломанные штормом.
Я вполголоса шепчу проклятья и витиеватый русский мат, платок под капюшоном сбился, сам капюшон сполз, обе руки держат вырывающийся зонт, будто я поймала большую мокрую птицу, с которой не совладаю. Быть может, это гусь? Я сама как гусь, или как мышь, вся взмокшая под курткой.
Куда же я иду, озябшая, продираясь сквозь лютую непогоду?
В пункт выдачи СДЭК. Ближайший закрыли, теперь топать дальше. Нельзя ли подождать потепления? Нет, никак нельзя. Там - розы.
Заказанные в ноябре.
Думалось, что приедут они в радостную весну, а приехали в февральскую промозглость. Но они не виноваты. И в пункте выдачи им будет плохо без меня. А я не сахарная, я добегу и не растаю, и не околею.
И я добежала.
И донесла.
И распаковала!
Удивилась поначалу: 5 саженцев, а коробка весьма невелика. Зато увесиста.
Саженцы прекрасные. Привитые англичанки-остинки второго года.
Две "Манстед Вуд", две "Леди оф Шалот" и одна "Саммер Сонг".
Ах как жаль, что не нашла "Эмму Гамильтон", мне их нужно две. Что ж, все лето впереди на поиски.
Кроме саженцев, в коробке реклама питомника и ценные указания о посадке. Очень трогательно и здорово!
...
Теперь уж теплее.
Завтра первое мая. Завтра дача. И все - в сад, все в грунт!