В чем была трусость Понтия Пилата, роман "Мастер и Маргарита"?

Знаете, когда берешься за Булгакова, всегда кажется, что истина где-то рядом, но она постоянно ускользает, как солнечный зайчик на колоннах дворца Ирода Великого. Разговор о пятом прокураторе Иудеи — это не просто литературный анализ, это, если хотите, копание в собственных страхах. Ведь, положа руку на сердце, каждый из нас хоть раз замирал перед выбором: поступить по совести или «как надо».

Так в чем была трусость Понтия Пилата, роман "Мастер и Маргарита" заставляет нас задуматься над этим вопросом с первых же страниц «евангелия от Воланда»? Казалось бы, перед нами могущественный всадник Золотое Копье, человек, не боящийся крови и видевший смерть в лицо на поле боя. Но вот незадача — перед бродячим философом из Гамалы он пасует.

Внутренний разлом: между истиной и карьерой

Тут ведь какая штука получается. Пилат — не злодей в привычном понимании. Он умен, проницателен и, что самое важное, он мгновенно распознает в Иешуа чистоту и полное отсутствие вины. Его тянет к этому странному человеку, чьи слова о «царстве истины» лечат даже его невыносимую гемикранию. Но над прокуратором довлеет Рим. Над ним висит тень императора Тиверия, чье лицо кажется Пилату зловещим и размытым в мареве страха.

Основная проблема Понтия в том, что он ставит закон выше справедливости, а свой статус — выше жизни невиновного. Это и есть та самая «прекрасная» стадия трусости, когда ты всё понимаешь, сочувствуешь, но... подписываешь приговор. Почему? Да потому что страшно потерять кресло, страшно прослыть неблагонадежным, страшно, что донесут. Размышляя о том, в чем была трусость Понтия Пилата, роман "Мастер и Маргарита" подводит нас к мысли, что это был не испуг перед физической болью, а социальный паралич.

Почему трусость — самый страшный порок?

Михаил Афанасьевич устами Иешуа (и позже Воланда) заявляет жестко: трусость — самый главный порок. Сильное утверждение, верно? А ведь если вдуматься, именно из трусости вырастают все остальные гадости: предательство, ложь, лицемерие. Пилат пытается «умыть руки» — буквально и фигурально. Этот жест стал нарицательным, но вода не смывает вину с души.

1. Он побоялся пойти против системы.
2. Он побоялся Каифы и религии, которую не понимал, но которой опасался.
3. Он, в конце концов, побоялся самого себя, своих человеческих порывов.

Глядя на то, в чем была трусость Понтия Пилата, роман "Мастер и Маргарита" рисует нам портрет глубоко несчастного человека. Его наказание — две тысячи лет бессонницы на скале под лунным светом — выглядит логичным финалом для того, кто предал свой разум ради покоя. Какое уж тут спокойствие, когда в голове всё время крутится один и тот же недоговоренный разговор?

В конечном счете, Булгаков показывает нам, что струсить — значит отказаться от своей личности. Прокуратор стал просто винтиком в имперской машине, хотя мог бы стать другом истины. И именно этот вечный внутренний конфликт делает образ Пилата таким живым и пугающе актуальным даже сегодня. А вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что поступаете как Понтий, лишь бы не «раскачивать лодку»?_