Вокруг Знамени Победы, водружённого над Рейхстагом, в прессе долгие годы не умолкают споры — кто был первым,
всех ли героев-смельчаков отметили? И, казалось бы, сейчас уже поминутно восстановлены исторические события 30 апреля 1945 года, но споры не прекращаются даже вокруг фотографий легендарного знамени.
Гениальным военным фотокорреспондентам досталось от потомков — их обвиняли в постановочности фотографий, в работе на пропаганду... Да, нужно согласиться: все фотографии Знамени Победы над Рейхстагом — постановочные. А иначе и не могло быть: Рейхстаг был взят нашими войсками вечером 30 апреля 1945 года, то есть в то время, когда сделать фотоснимки по условиям освещения было уже невозможно…
Творческие поиски начались сразу после взятия Рейхстага — каждый советский фотокорреспондент в Берлине понимал, что нужна фотография-символ и в центре такой фотографии должно быть Знамя Победы. И кто осудит героев-фотокоров за стремление дать читателям достойный символический образ такой долгожданной, так дорого доставшейся Победы?
Самой известной фотографией, безусловно, является снимок тассовца Евгения Халдея. Вечером 28 апреля он вернулся в Москву из Вены, зная, что надо срочно вылетать в Берлин — снять окончание войны.
Как рассказывал в многочисленных интервью сам Евгений Ананьевич, у него не было знамени, и он его сшил сам. Даже не одно, а три. Он попросил у тассовского завхоза Григория Любинского три красные месткомовские скатерти. Примчался в Леонтьевский переулок к своему родственнику —портному Израилю Соломоновичу Кишицеру, у которого жил между командировками, и тот сшил легендарные красные полотна на своем стареньком «зингере». Символы советского государства — звезду, серп и молот — фотограф вырезал из простыни и собственноручно пришил на новенькие красные знамена. К утру работа была закончена и, обмотавшись самодельными флагами, легендарный фотокор вылетел в Берлин.
По прилёте, 1 мая, около пяти утра, Евгения Халдея разбудил поэт Евгений Долматовский и сообщил, что в расположение Василия Чуйкова пришёл немецкий парламентёр с огромным белым флагом. Им оказался генерал Кребс, который сообщил о самоубийстве Гитлера. Василий Чуйков по какой-то причине запретил снимать себя на переговорах с Кребсом, и Евгений Халдей был вынужден искать дополнительные объекты съёмки. Он обратил внимание на крышу штаба 8-й армии, где находилась огромная фигура орла. С тремя солдатами Халдей взобрался на крышу, установил флаг и сделал несколько снимков. Удастся ли ему добраться до Рейхстага, фотокорреспондент тогда не знал…
Второе самодельное знамя Евгения Халдея было установлено на Бранденбургских воротах. «Рано утром второго мая я увидел двух наших бойцов, которые под ураганным огнём забрались на Бранденбургские ворота. На верхнюю площадку вела развороченная лестница. Кое-как забрался туда... И, уже поднявшись наверх, обнаружил вдалеке, в дыму продолжающейся перестрелки купол Рейхстага». Помогали в съёмке корректировщики огня с Бранденбургских ворот по Рейхстагу — лейтенант Кузьма Дудеев и сержант Иван Андреев. Спуск с Бранденбургских ворот был трудным, Халдей повредил ногу и после этого спуска в Берлине всё время хромал.
Получившийся снимок автору понравился, была в нём праздничность и какая-то победная лихость. Этот снимок пролежал в архиве целых 25 лет, и только в 1972 году автор вспомнил о нём…
Но самый главный берлинский снимок фотограф сделал, как и хотел, на крыше Рейхстага. Позже Евгений Ананьевич вспоминал, что отчаянные одиночки-добровольцы, смастерив самодельные флажки из красных чехлов немецких перин, пробирались к главному зданию Третьего рейха, чтобы закрепить свои флаги на колонне или в окне здания…
Отметим, что все детали установки Знамени Победы над Рейхстагом исчерпывающе описал Вячеслав Тарбеев в серии статей «Виктор Тёмин: Знамя Победы в судьбе репортёра» на сайте Российского исторического общества.
Свой хрестоматийный кадр Евгений Халдей снял 2 мая. В постановке знаменитой фотографии участвовали случайно встреченные фотографом солдаты. Халдей достал своё третье самодельное знамя, и они все вместе пошли наверх. Купол горел, подойти вплотную было невозможно. Тогда Евгений Ананьевич нашёл другую точку съёмки, с которой была видна перспектива поверженного Берлина — справа от входа были четыре скульптурные башни, на постаменте одной из них Евгений Халдей и расположился для того, чтобы сделать легендарный снимок. Знаменосец на предложение фотографа наклониться над городом, стоя на постаменте, согласился, но попросил, чтобы его держали за ноги — точка была очень рискованная.
В итоге в кадре мы видим со знаменем кавалера трёх орденов солдатской славы Алексея Ковалёва, придерживает его дагестанец Абдулхаким Исмаилов, третий — Леонид Горичев из Белоруссии.
По возвращении в Москву Евгений Халдей сдал плёнки редактору. Скандал разразился из-за часов на обеих руках Абдулхакима Исмаилова. Объяснить наличие не одних часов у солдата в кадре автор снимка не смог, в результате фотографу пришлось «убирать» неудобные часы с помощью ретуши. Интересно, что разузнать подробности появления злополучных часов удалось коллеге Евгения Халдея — фотокорреспонденту Анатолию Морозову (о чём мы расскажем чуть ниже).
Фотокорреспонденту «Фронтовой иллюстрации» Анатолию Морозову тоже удалось сделать очень запоминающуюся, плакатную фотографию, и тоже 2 мая. Сохранились воспоминания фотографа о съёмке Знамени Победы: «Я всё время сидел на командном пункте 3-й Ударной армии, метрах в трёхстах от Рейхстага, и ждал, когда только можно будет к нему приблизиться. Рейхстаг уже капитулировал, но вокруг шли бои, стоял сильный оружейно-пулемётный огонь. И вот, рано утром 2 мая, перебежками, где по-пластунски, а в общем, не помню уже и как, я преодолел этот кажущийся таким коротким путь.
В подвале Рейхстага находились чумазые люди, они настолько были измотаны, что лежали вповалку. Я спросил у командира батальона Неустроева:
— Кто водрузил знамя?
— Егоров и Кантария.
— Давайте их сюда.
— Сейчас разбудим, — сказал комбат. Мы полезли на крышу Рейхстага водружать знамя. Потом подошли автоматчики, прикрывавшие знаменосцев в бою. Пока я искал ракурс, делал всевозможные дубли, рядом посвистывали пули. Кантария всё торопил:
— Товарищ старший лейтенант, ну хватит, слющий. Война кончилась, а нас с тобой подстрельят. Обидно будэт!»
С полной версией статью можно ознакомиться в Вестнике "Воронцово поле".