В российской политико-экономической реальности иногда происходят сцены, которые выглядят почти как театр абсурда. Вот и недавнее заявление Валентины Матвиенко из этой категории.
С одной стороны, искренняя радость: мол, хорошо, что «наши люди богатеют». С другой — осторожное, почти застенчивое предложение миллиардеру Алексею Мордашову: а не «подтянуть ли что-нибудь из офшоров» обратно в Россию?
«Наверное, в этой ситуации надо соизмерять возможности и, может быть, что-то из офшоров подтянуть все-таки в Российскую Федерацию».
Фраза звучит так, будто речь идёт не о десятках миллиардов долларов, выведенных в юрисдикции с нулевой прозрачностью, а о забытом на даче чемодане с инструментами.
Олигархи как продукт системы, а не её ошибка
Проблема в том, что российские миллиардеры — это не стихийное явление и не досадное недоразумение. Это прямой результат экономической модели, выстроенной за годы правления Владимира Путина.
Модель проста:
- ресурсы концентрируются в руках узкого круга;
- государство гарантирует стабильность их положения;
- бизнес, в свою очередь, держит деньги там, где безопаснее.
Теперь та же система вдруг «удивляется»: а почему это деньги находятся в офшорах? Ответ очевиден и крайне неудобен, потому что правила игры именно такие и были заданы.
«Подтянуть», значит признать, что раньше отпускали
Когда высокопоставленный чиновник предлагает вернуть капиталы, он тем самым признаёт: вывод средств не просто происходил — он был нормой.
Не секрет, что десятилетиями:
- офшоры использовались как стандартный инструмент;
- налоговая и регуляторная политика этому не мешала, а часто — косвенно способствовала;
- риски внутри страны оставались выше, чем за её пределами.
И теперь звучит мягкое: «может быть, стоит вернуть». Не «почему вывели», не «как это стало возможным», а именно — «может быть».
Иллюзия добровольного патриотизма
Идея, что миллиардеры добровольно вернут капиталы «из чувства родины», выглядит почти наивной.
Бизнес действует не по лозунгам, а по расчёту:
- где безопаснее активы;
- где ниже риски;
- где предсказуемее правила.
Если Россия для них — пространство извлечения прибыли, а не хранения капитала, то никакие призывы это не изменят. И в этом смысле заявление депутата Михаила Делягина звучит куда честнее:
«Если они считают Россию своей родиной, то они давным-давно должны были все средства вернуть сюда. А если Россия для них, так сказать, пространство извлечения прибыли для комфортной жизни за ее пределами, то тогда они, наоборот, должны вывозить все деньги».
Государство, которое спорит само с собой
Самое поразительное — внутреннее противоречие:
- одна часть власти говорит: «возвращайте деньги»;
- другая годами формировала условия, при которых деньги уходят.
Это не конфликт олигархов и государства. Это конфликт внутри самой системы управления. И пока он не решён, любые призывы будут звучать как риторика без последствий.
Миллиарды растут — доверие нет
Состояние Мордашова — $37 млрд. У Владимира Потанина и Вагита Алекперова — почти по $30 млрд.
Цифры впечатляют. Но куда интереснее другое: если система настолько успешна, почему деньги предпочитают держать вне её?
Вопрос неудобный, поэтому его стараются не задавать.
Просьбы вместо требований: кто у кого должен спрашивать
История с «подтянуть из офшоров» — это не про экономику. Это про стиль управления, когда:
- нет системных реформ,
- нет изменения правил,
- нет гарантий.
Есть только просьбы. Причём обращённые к тем, кто вырос именно благодаря этим правилам. И здесь возникает главный парадокс: власть пытается убедить систему вести себя иначе, не меняя саму систему. Но так не работает ни в экономике, ни в политике.
И вот здесь картина становится по-настоящему гротескной. Обратите внимание: Валентина Матвиенко — ПРОСИТ. Владимир Путин тоже регулярно ПРОСИТ наших олигархов.
Они не ТРЕБУЮТ. Не обязывают. Не вводят жёсткие правила игры. Они ПРОСЯТ. Словно речь идёт не о людях, чьи состояния исчисляются десятками миллиардов долларов, а о партнёрах, к которым неудобно предъявлять счёт.
И это при том, что значительная часть этих состояний выросла:
- на предприятиях, построенных ещё в советское время, советскими людьми зха их деньги;
- на инфраструктуре, созданной за счёт государства;
- на приватизации 90-х, где активы уходили за суммы, сегодня выглядящие почти символическими.
Фактически речь идёт о перераспределении огромного наследия страны, с последующей концентрацией прибыли в частных руках. И теперь возникает сцена, которая иначе как парадокс не воспринимается: люди, контролирующие ключевые ресурсы, капиталы и сырьевые потоки, слышат от государства не требования, а аккуратные рекомендации.
Россия не требует — Россия просит.
Не кажется ли это перевёрнутой логикой? Государство должно формировать правила и обеспечивать их исполнение, а мы видим осторожную риторику, словно баланс сил находится не там, где принято считать.
Именно в этом месте вся конструкция начинает трещать:
если власть вынуждена уговаривать тех, кто вырос внутри созданной ею системы, то вопрос уже не к бизнесу.
Вопрос — к самой системе.
