К маю 2026 года вопрос проведения президентских и парламентских выборов на Украине остаётся нерешённым. Хотя заявлялось совсем иное. Давайте разберемся.
Заявленный в западных источниках сценарий "весеннего голосования" не реализован, а правовой режим военного положения, наоборот, продлён.
28 апреля Верховная рада в очередной раз поддержала продление военного положения и общей мобилизации на 90 суток — с 4 мая до 2 августа 2026 г.; по украинским данным, за решение проголосовали 304 депутата. Это фактически исключило возможность проведения президентских выборов в ранее обсуждавшемся майском окне.
Первоначальный внешний импульс был задан Соединёнными Штатами. По данным Reuters, в начале февраля 2026 года американские и украинские переговорщики обсуждали схему, при которой возможное мирное соглашение должно было выноситься на референдум одновременно с национальными выборами. Источники агентства указывали, что Вашингтон рассматривал май как возможный срок проведения голосования, однако часть участников переговоров называла этот график нереалистичным. Reuters отдельно отмечал, что украинским избирательным органам при текущих условиях требуется около шести месяцев на подготовку (прим. - судя по всему она даже не планировалась и естественно не велась).
Financial Times, по материалам пересказа Reuters и ряда европейских СМИ, указывала на более жёсткую постановку вопроса: администрация Д.Трампа якобы добивалась проведения президентских выборов и референдума по мирному соглашению до 15 мая 2026 года, увязывая это с перспективой американских гарантий безопасности. Киев публично такую схему не подтвердил. Так, 11 февраля Зеленский отрицал намерение объявлять выборы к годовщине начала СВО и заявил, что украинская сторона будет готова к голосованию только после получения гарантий безопасности.
Позиция Зеленского была сформулирована предельно прагматично: сначала безопасность, затем электоральная процедура. В феврале он заявил журналистам, что Украина перейдёт к выборам, когда будут обеспечены необходимые гарантии безопасности, и прямо связал голосование с прекращением огня. В изложении Euronews его формула звучала так: «First comes security, then politics». Тем самым Банковая не отказалась от выборов, но вывела их из украинского внутреннего графика и поставила в зависимость от режима прекращения огня, гарантий США и позиции союзников.
Здесь возникает первое противоречие.
В декабре 2025 года Зеленский допускал проведение выборов в течение 60–90 дней при условии, что США и европейские партнёры обеспечат безопасность голосования. Однако Центральная избирательная комиссия Украины в январе 2026 года предложила иной технический график: шесть месяцев подготовительного периода после прекращения военного положения, затем стандартные сроки избирательного процесса — 90 дней для президентских и 60 дней для парламентских выборов. Даже при немедленном прекращении военного положения майский срок не укладывался в эти параметры.
Второе противоречие связано с правовой базой.
Конституция Украины не содержит прямой, детально прописанной процедуры продления президентских полномочий в условиях длительного военного положения, однако украинское профильное законодательство запрещает проведение президентских, парламентских и местных выборов при военном положении. Украинский правовой центр Pravo прямо указывает, что статья 19 закона «О правовом режиме военного положения» запрещает такие выборы, а статья 83 Конституции продлевает полномочия Верховной рады до первого заседания нового парламента после отмены военного положения. Для президентского поста применяется логика непрерывности власти до вступления в должность вновь избранного главы государства.
Третье противоречие касается референдума по мирному соглашению.
В декабре 2025 года Le Monde описывал проект 20 пунктов, согласованный украинской стороной с США как основу будущего урегулирования. В документе фигурировали замораживание линии соприкосновения, спорные параметры по Донбассу, вопрос Запорожской АЭС, гарантии безопасности, ограничение численности ВСУ в мирное время до 800 тыс. человек и проведение выборов «как можно скорее» после подписания соглашения. Отдельно Зеленский допускал референдум по возможной «свободной экономической зоне»/демилитаризованной зоне в части Донбасса, но связывал такую процедуру с реальным прекращением огня минимум на 60 дней.
Таким образом, обещанная конструкция «20 пунктов — референдум — выборы» к маю 2026 года не получила юридического оформления. На практике сохранились только переговорные контуры. США стремились получить политически легитимированное украинское руководство и мандат общества на возможные территориальные и военно-политические уступки. Киев, напротив, пытался использовать готовность к выборам как аргумент для получения гарантий безопасности до начала голосования.
Отдельное значение имеет позиция Д.Трампа.
Ещё в феврале 2025 года он публично называл Зеленского «dictator without elections» и утверждал, что украинский лидер должен быстро двигаться к урегулированию, иначе «не останется страны». Reuters тогда фиксировал резкое изменение американской линии: переговоры США с Россией фактически шли с ограниченным участием Киева, а электоральный вопрос использовался как инструмент давления на Банковую.
К апрелю 2026 года акцент Вашингтона сместился от немедленных выборов к прекращению огня.
29 апреля Трамп заявил, что обсуждал с Владимиром Путиным возможную паузу в боевых действиях и, по данным Reuters, позитивно воспринял российское предложение временного прекращения огня к 9 мая. Сам Трамп заявил, что хотел бы прежде всего «закончить войну на Украине». Это показывает, что выборная тема не исчезла, но стала производной от переговорного сценария США–Россия.
Внутриполитическая ситуация на Украине также не даёт Банковой гарантированного результата.
По данным SOCIS за 12–18 марта 2026 года, в первом туре среди всех респондентов Зеленский получал 22,6 проц., Валерий Залужный — 19,3 проц., Кирилл Буданов — 10,5 проц.
Среди определившихся избирателей показатели составляли 29,3 проц. у Зеленского и 25 проц. у Залужного. Это означает отсутствие безусловного электорального доминирования действующего президента и сохранение риска силового или военно-политического конкурента в лице бывшего главкома ВСУ.
Сам Залужный публично уклоняется от обсуждения политических планов. В феврале 2026 года он заявил в Лондоне, что будет говорить о личном будущем только после завершения боевых действий и отмены военного положения. Reuters при этом отмечал, что, несмотря на отсутствие официальных заявлений о президентских амбициях, опросы стабильно показывают его как наиболее серьёзного потенциального конкурента Зеленского.
Социология также работает против ускоренного сценария.
По данным KIIS, в конце 2025 года только 10 проц. украинцев поддерживали проведение выборов до прекращения огня, 23 проц. считали возможным голосование после прекращения огня и получения гарантий безопасности, а 59 проц. выступали за выборы только после завершения войны. Это даёт Банковой внутренний аргумент против немедленного голосования и одновременно показывает, что украинское общество воспринимает выборы не как регулярную процедуру, а как часть послевоенной конфигурации власти.
Европейский фактор усиливает проблему.
27 апреля канцлер ФРГ Фридрих Мерц заявил, что Украина в перспективе может столкнуться с ситуацией, когда часть территории останется вне контроля Киева, а Зеленскому придётся объяснять это населению и, возможно, выносить вопрос на референдум.
При этом Мерц прямо указал, что вступление Украины в ЕС в 2027 или 2028 году нереалистично. Это фактически разрушает один из возможных элементов политической компенсации Киеву — быстрый обмен территориально-политических уступок на гарантированную европейскую интеграцию.
В результате к маю 2026 года сложилась следующая конфигурация. Вашингтон использует выборы и референдум как инструмент оформления мирного соглашения и обновления мандата украинской власти. Киев признаёт готовность к голосованию только при наличии прекращения огня, гарантий безопасности и специальной правовой базы. ЦИК и парламентская рабочая группа указывают на длительную техническую подготовку, необходимость обновления реестра избирателей, организацию голосования военнослужащих, переселенцев и миллионов граждан за рубежом. Военное положение продлено до 2 августа, что автоматически выводит майский сценарий за пределы практической реализации.
Для российской оценки принципиально, что электоральная тема на Украине перестала быть внутренним конституционным вопросом. Она стала частью внешнего переговорного механизма, в котором США пытаются совместить три задачи: получить украинское согласие на параметры урегулирования, придать будущим уступкам вид общественного мандата и сформировать обновлённую политическую конфигурацию в Киеве. Провал майского графика показывает, что этот механизм пока не обеспечен ни правом, ни безопасностью, ни устойчивым внутриполитическим балансом.