Митина мама выходила замуж дважды. Первый раз был сразу после школы. С Митиным отцом у них все закрутилось быстро. Они познакомились, начали встречаться и почти сразу поженились. Влюбленным казалось, что им незачем долго ждать, ведь если есть чувства, то все остальное приложится. Родители молодых людей были в удивлены, но противиться не стали. А еще через год родился Митька.
Когда мальчику исполнилось пять, его родители также легко разошлись. Не было ни скандалов, ни споров. Они оба переросли свою юношескую влюбленность и хотели двигаться дальше. Отец участвовал в жизни сына настолько, насколько это было возможно. И всех это устраивало.
А вот второй брак у матери вышел совсем другим. С Люськиным отцом все началось вроде бы тоже неплохо. Он красиво ухаживал, быстро подружился с Митей, мальчик даже обрадовался, что в доме появится тот, кто будет маме помогать. Но очень быстро стало понятно, что этот человек был не таким, каким хотел казаться.
Он мог пообещать что угодно и тут же забыть. Он проигрывал зарплату и клялся отыграться и принести матери деньги.
— Завтра все будет! Не смотри на меня зверем!
Но ничего не происходило.
— Ну не получилось! Скоро все верну! — раздраженно бросал он, будто эта проблема, высосанная из пальца.
Мужчина легко выходил из себя. Мог вспылить из-за мелочи. Особенно после рождения Люси мама старалась не идти на конфликты и просто отмалчивалась, но мужчину бесило и это.
— Почему ты молчишь?! — вдруг начинал он орать.
— Я просто… — пыталась ответить мама.
— Как же ты меня бесишь!
С Люськой он сначала возился, казалось, что он рад был стать отцом. Но это длилось недолго: с ребенком было не так просто, как ему хотелось.
Когда она начинала плакать, он морщился и передавал дочь матери.
— Успокой ее, я не могу это слушать!
Потом и вовсе перестал обращать внимания на дочку. Мог сидеть рядом, листать ленту в телефоне, Люська тянула к нему свои маленькие ручки, а он даже не смотрел на дочь.
Фактически Митина мама тянула на себе все одна. Мальчик видел, как мама загоняется и устает. Ему было всего восемь, но он понимал, что должен что-то сделать.
— Давай я посуду помою? — спросил как-то он.
— Спасибо, Мить. — Мама тогда улыбнулась ему так, что внутри что-то расцвело, и за такую мамину улыбку мальчик был готов сделать все на свете.
Он быстро втянулся. Мыл полы, выносил мусор, мог сварить макароны или разогреть суп, он всегда был на подхвате.
— Ты уроки сделал? — спрашивала мама.
— Сделал.
Иногда Митя врал, за домашними заботами времени не оставалось, но после отбоя, он умудрялся решить какие-то примеры или сделать пару упражнений.
С Люськой он тоже помогал. Качал ее на руках, когда она не могла уснуть, таскал на улицу, кормил.
— Ну что ты, тихо… — бормотал он. — Давай спать.
Сестра цеплялась за его футболку и постепенно затихала.
Было непросто, но они как-то держались. А потом Люся заболела, плакала сутками, и ее отец не выдержал и просто ушел из дома. И больше не вернулся. Митя этому факту был рад, и как оказалось позже, мама — тоже.
***
Когда Мите исполнилось восемнадцать, умерла его прабабушка по отцу. Он почти не знал ее. Раз в год они ездили к ней в гости на ее день рождения, и на этом все. Какой-то особой любви к ней парень не испытывал. Но даже при этом оказалось, что она оставила Мите квартиру: двушку в старом сталинском доме.
Мама, узнав об этом, почему-то странным образом оживилась.
— Ты понимаешь, Мить, что это значит? — говорила она, ходя по комнате. — Это же отличный шанс для нас!
Она сразу начала строить планы.
— Там потолки какие? Метра три, да? Значит, можно антресоль сделать… Люське угол выделим. И район там спокойный, не то что здесь…
Мама говорила с невероятным энтузиазмом.
— Мы уедем отсюда, Мить. Наконец-то уедем.
Митя слушал и молчал. Он еще не до конца понимал, что вообще произошло.
— Ты рад хоть? — остановилась мама, посмотрела на него.
Он пожал плечами:
— Ну да, наверное.
На самом деле он просто не знал, что чувствовать, он не ждал ничего такого от почти незнакомого человека. Да и в целом, ему было всего восемнадцать, кто в таком возрасте думает о сложных вещах.
А через пару дней они с отцом поехали в ту самую квартиру. Еще ничего не увезли из мебели, все вещи были на местах, казалось, что прабабушка просто куда-то вышла и вот-вот вернется. Отец прошелся по комнатам.
— Здесь я вырос… — сказал он вдруг со странным задумчивым выражением лица. — Ты понимаешь это?
Митя молчал. Отец повернулся к нему:
— Это не просто квартира. Это… — он замялся. — Семейное гнездо, как ни пафосно звучит.
Мужчина приоткрыл книжный шкаф.
— Документы смотрел? — спросил он, повернувшись к сыну через плечо.
— Нет…— Митя, вообще-то, и не знал, что должен был это сделать.
— А стоило бы.
Он достал папку и протянул ее сыну.
— Квартира теперь оформляется на нас двоих. Поровну.
Митя нахмурился:
— В смысле?
— В прямом. — спокойно ответил отец. — Бабушка так решила, это было в ее завещании. Поэтому я хочу тебя предупредить.
Митя почувствовал, как внутри все сжалось:
— О чем?
Отец вздохнул:
— Я хочу, чтобы этот дом был твоим. Только твоим.
— В каком смысле? — тихо спросил Митя, хотя уже понимал, к чему папа ведет.
— Твоя мама и Люся здесь жить не будут.
Митя опустил глаза.
— Но мама хочет переехать… — пробормотал он.
— Не всегда люди получают то, что хотят. Ты меня понял?
Парень кивнул. Они еще немного побыли в этой старой и пыльной квартире и поехали по домам.
Вечером дома мама сразу все поняла по его лицу.
— Ну? — спросила она, не выдержав. — Что он сказал?
Митя сел на кухне, потер лоб.
— Он против.
— В смысле против? — мать не ожидала такого ответа.
— Говорит, квартира на нас двоих оформлена. И он не хочет, чтобы там жили ты и Люська.
— А ты что?
Митя пожал плечами:
— Я не знаю. Что я со всем этим могу сделать по-твоему?
Мать нервно засмеялась:
— Я думала… — начала она и замолчала.
Женщина посмотрела на сына. На его лице была какая-то очень трогательная ребяческая растерянность.
— Ладно… — сказала она наконец. — Разберемся!
В голосе матери Митя услышал разочарование, и это больно отозвалось у него в сердце.
***
После того разговора мама попыталась поговорить с бывшим мужем, но он ей отказал. И теперь она снова взялась за Митьку.
— Мить, ну поговори с ним еще раз. Он тебя послушает.
— Мам, я уже говорил… — устало отвечал он. — Папа уже все решил. Что я еще могу ему сказать?
Она качала головой:
— Надо настоять! Скажи что хочешь, чтобы бы там жили вместе! Или ты с ним заодно? Ты тоже не хочешь нас там видеть?! — кричала мама.
Мите становилось плохо. Он не хотел обижать маму, это было для него хуже всего на свете. Но и отца он понимал.
— Ты должен его переубедить… — снова учила его мать. — Это твоя обязанность.
— Я не хочу с ним ссориться из-за этого! — в какой-то момент в Мите что-то надломилось.
Он так рано повзрослел, что не ему будто отчаянно хотелось, чтобы от него, наконец, отстали, чтобы взрослые свои проблемы решали сами и не впутывали его.@Стелла Кьярри
— Из-за этого? Это ты так про мать и сестру говоришь? — процедила она сквозь зубы.
— Я не хочу ссориться с отцом. Я не хочу перевозить вас туда. Я просто хочу, чтобы вы все оставили меня в покое!
— Значит, с нами ты жить не хочешь?
— Я думаю, что не надо идти против воли отца. Он готов разрешить мне там жить. А вам тут будет свободнее без меня и так.
У мамы началась истерика.
— Я тебя растила! Я тебя воспитывала!
— Я знаю… — выдохнул Митя, понимая, что, видимо, перешел черту.
— И вот теперь ты мне рассказываешь, что мы лишние?!
— Мам, я не это имел в виду…
Но было поздно что-то говорить.
— А что ты имел в виду?! Что тебе квартира важнее нас?! — сорвалась она, требуя от сына места в его квартире.
Мама резко развернулась и пошла в его комнату. Митя замер, он не мог пошевелиться. Через несколько минут он услышал, как она хлопает дверцами шкафов.
Он поднялся и в ужасе поплелся на звуки:
— Мам, ты что делаешь?
— Помогаю тебе начать самостоятельную жизнь! — холодно ответила она.
Она складывала его вещи в сумку, кидая все без разбора. Женщина застегнула сумку и сунула сыну в руки.
— Вот. Иди в свою квартиру.
Митя стоял, не веря, что это все происходит на самом деле.
— Мам…
Она проскочила мимо него в коридор и открыла входную дверь:
— Иди, Митя! Мы тебе мешаем, так вот и живи сам!
***
Всю неделю Митя жил в той самой квартире, из-за которой все и случилось. Отец приехал в первый же день, привез недостающие вещи, купил продукты и всякую бытовую химию, дал денег на первое время. Он старался говорить спокойно, видимо, и ему было не по себе, что все так вышло.
— Ничего, Митька, все уляжется…
Мать не писала и не звонила, и от этого становилось только тяжелее. В тишине старой квартиры Мите было некуда бежать от собственных мыслей. Его не отпускало чувство вины. Ему не нравилось быть виноватым перед ней, не нравилось вспоминать ее лицо в тот момент, когда он стоял в дверях с сумкой. И все же он упрямо возвращался к одной и той же мысли, что он имел право так поступить. Имел право не соглашаться, имел право отказать. Эти две вещи вроде бы не должны были сосуществовать в нем одновременно, но именно так и было.
Через неделю раздался телефонный звонок. Увидев, что это мама, Митя даже испугался. Голос у матери был вполне спокойный.
— Мить, Люська заболела… А мне на работу вечером.
Парень молчал. Он не мог выдавить из себя ни слова.
— Приезжай, посиди с ней, пожалуйста.
— Ладно. Сейчас приеду, — не раздумывая, ответил он.
По дороге он понял, что очень боится. Не понимал, как мама будет с ним говорить, что сделает. Он снова стал тем самым мальчиком, который просто хотел, чтобы мама ему улыбнулась. Подходя к двери, он даже остановился на секунду, ему нужно было собраться с силами.
Мама открыла почти сразу. Посмотрела на него, в глазах не было злости.
— Заходи.
Люська лежала в комнате, укрытая одеялом, с красным лицом, но, увидев брата, сразу потянулась к нему.
— Мить…
Он сел рядом, потрогал ее лоб:
— Горячая ты.
Мама стояла в дверях.
— Спасибо, что приехал, — сказала она.
Когда мама вернулась, Люся уже спала, Митя стал собираться.
— Не уходи. Ночуй тут. И прости меня. Я тогда перегнула палку.
Она подошла ближе и положила ему руки на плечи.
— Наверное, так и лучше. Нам — здесь. Тебе — там. Тебе надо свою жизнь строить! Отдельно от всей этой кутерьмы. А мне нужно научится тебя отпускать, — добавила она.
— Спасибо, мам, — Митя улыбнулся. От сердца, наконец, отлегло.
Их отношения наладились. Мама действительно отпустила Митю в свободное плавание, при этом стараясь помогать. А он всегда приходил ей на помощь. И в этом балансе они жили дальше всю жизнь. Даже через много лет, когда Митя вырос, женился, завел собственных детей, порядок вещей не менялся, он готов приехать к матери на помощь в любое время, но диктовать, как ему жить не позволял.
