(Портреты. «ХиЖ» 2018 №6)
15 мая родился Николай Кузьмич Вехов (1887–1956). По этому случаю повторяем статью об этом выдающемся ученом.
На рубеже XIX и XX веков в России вошло в моду повсеместное увлечение декоративным садоводством. Поместья и усадьбы украсились цветущими травянистыми культурами, высокодекоративными деревьями и кустарниками. В первой же половине XX столетия это занятие из увлечений одиночек превратилось в доходную отрасль народного хозяйства. У истоков этой отрасли стоял мой дед, селекционер и интродуктор, доктор сельскохозяйственных наук, профессор Николай Кузьмич Вехов (1887–1956), основатель крупнейшей в стране опытной станции по выращиванию посадочного материала — Лесостепной опытно-селекционной станции (ЛОСС).
Из Москвы в Казань
Отец будущего ученого, Кузьма Иванович Вехов, происходил из волжских крестьян. К моменту рождения первенца Николая он числился мещанином города Вольска Саратовской губернии, позже семья К.И. Вехова переехала в Саратов, где в 1902 году он уже вступил в саратовское купеческое сословие. В семье Кузьмы Ивановича было трое сыновей — Николай, Иван и Григорий и дочь Евгения. В 15 лет Николай лишился отца, и ему пришлось зарабатывать частными уроками. В 1904 году по окончании реального училища он поступил в Московский сельскохозяйственный институт, но из-за отсутствия средств учился там с перерывом и получил диплом на три года позже положенного. Будучи студентом, каждое лето в каникулы он ездил на землемерные, лесные и лесоустроительные работы, чтобы заработать деньги на учебу в следующем году. На последнем курсе у него определилось лесоводческое пристрастие, и по окончании института молодой специалист Николай Вехов был оставлен на кафедре лесоводства у профессора Н.С. Нестерова, одного из корифеев этого направления. В качестве ассистента (до 1915 года), а затем — помощника заведующего Лесной дачей (так раньше назывались лесничества), он освоил все передовые на то время приемы ухода за лесом, выращивания сеянцев и саженцев в питомниках. Там же, на Лесной даче Московского сельскохозяйственного института, у него накапливался и опыт по культуре выращивания экзотов, созданию живых изгородей и воспитанию лесных культур.
В 1919 году Николай Вехов вместе с женой Еленой и сыном Юрием, родившимся в 1918 году, переехал в Казань, куда был приглашен на работу — преподавателем в Казанский институт сельского хозяйства и лесоводства. Большие испытания выпали на долю молодой семьи, ведь в эти годы в Поволжье разразился невиданный голод, вызванный борьбой большевиков с крестьянством. В Казани у Веховых родилось еще три сына, двое из которых от голода умерли в младенчестве. Выжил лишь мой отец, Владимир.
В Казанском институте сельского хозяйства и лесоводства Н.К. Вехов работал сначала ассистентом на кафедре лесоводства, одновременно заведуя Раифским учебно-опытным лесничеством. В его обязанности входили многомесячные наблюдения за древесными и кустарниковыми породами на Раифской лесной даче, километров в 20 от Казани, где и базировалось учебно-опытное лесничество. Сейчас этот уникальный природный объект входит в состав Волжско-Камского государственного природного заповедника. Там можно увидеть заложенные Н.К. Веховым, его предшественниками и последователями опытные посадки древесных и кустарниковых пород, среди которых немало экзотов. Одну из улиц небольшого поселка Садового, где расположена база заповедника, еще в конце 1940-х годов назвали именем профессора Вехова. В летнее время Николай Кузьмич выезжал сюда на учебную практику со студентами. Там же проходили научно-практические мероприятия для работников лесного хозяйства — курсы по повышению квалификации, занятия по внедрению новой техники для ухода за культурами и лесом, посадки новых культур и т.д.
К 1924 году, когда определилось дальнейшее место службы Николая Кузьмича — Тульская акклиматизационная станция, Вехов уже получил звание доцента. Еще будучи сотрудником Казанского института сельского хозяйства и лесоводства, Николай Кузьмич подготовил свою первую научную работу — «Обзор фенологических наблюдений и погоды в Раифской лесной даче»; она вышла в 1928 году.
Станция на горе
В 1924 году по инициативе Н.И. Вавилова, тоже выпускника Московского сельскохозяйственного института (он учился в те же годы, что и Николай Кузьмич, вполне вероятно, что еще студентами они встречались), началась подготовка к созданию нового научного учреждения — Всесоюзного института прикладной ботаники и новых культур. По замыслу Вавилова, новый институт должен был располагать разветвленной сетью опытных станций и опорных пунктов, охватывающих всю территорию страны, все ее природные регионы. В качестве одной из таких станций приглашенный в институт профессор Д.Д. Арцыбашев предложил свое бывшее имение в селе Барсуково Ефремовского уезда Тульской губернии. В начале 1920-х годов Арцыбашев организовал там Тульскую акклиматизационную станцию. Однако она не могла оставаться под руководством «буржуя-профессора», и в конце 1924 — начале 1925 годов встал вопрос о новом заведующем. Тут-то и вспомнили о Н.К. Вехове, возможно, сыграли свою роль и положительные характеристики от казанских коллег, и мнение Арцыбашева, который уже знал деда по акклиматизационным работам.
В 1925 году статус Всесоюзного института прикладной ботаники и новых культур был одобрен официально, и новое научное учреждение выделилось из Государственного института опытной агрономии, отделом которого было до того. Вехова пригласили на должность старшего научного сотрудника, с одновременным руководством Тульской акклиматизационной станцией. Семейство Николая Кузьмича оказалось в имении Арцыбашева, земли которого входили тогда во владения «граждан-крестьян села БогородицкогоЛокотцы Волынской волости Ефремовского уезда Тульской губернии». С этого года начинается самый плодотворный и трудный период жизни Николая Кузьмича.
К сожалению, сейчас практически невозможно узнать, какой облик имела Станция до 1924 года. В единственном опубликованном отчете Д.Д. Арцыбашева говорится, что при Станции существуют питомник, дендрарий и коллекционные посадки, а число испытанных интродуцентов — примерно 1200. Около трех лет Н.К. Вехов работал одновременно во Всесоюзном институте прикладной ботаники и новых культур и на Станции, которая официально входила в отдел натурализации, плодоводства и огородничества института и подчинялась ее прежнему владельцу, руководителю этого отдела профессору Д.Д. Арцыбашеву. Видимо, в это время научное руководство и тематика работ Станции еще находились под влиянием творческих идей Арцыбашева. В 1924–1927 годы по прежней традиции сюда все еще поступали семена, саженцы и черенки от ведущих мировых фирм, специализирующихся на выращивании материала для озеленения в промышленном масштабе, от ботанических садов, питомников и лесничеств, известных селекционеров, с которыми у Арцыбашева давно был налажен деловой контакт.
Первый год работы Станции в структуре нового института был тяжелым; она даже не имела «определенного бюджета, ассигнования носили случайный характер». Да и позже, в 1926–1927 годах, институт выделял средства только на оплату содержания «зав. станцией, его помощника, завхоза, садовника, помощника садовника и метеоролога-наблюдателя». А уж содержание «счетовода, старшего рабочего, трех рабочих при лошадях, ночного сторожа и двух лесников» нужно было оплачивать из «операционных средств», то есть из выручки после реализации семян и посадочного материала. Первую лошадь — жизненно необходимое транспортное средство — Станция приобрела лишь на рубеже 1926–1927 годов, уплатив за нее 340 рублей.
Станция располагалась в провинциальной глуши, куда вели только проселочные дороги, и все необходимое приходилось завозить. А специфика того уже далекого прошлого — бесконечные государственные и политические «эксперименты» над крестьянами, из которых Станция набирала временных сезонных рабочих: продналоги и продразверстки, борьба с кулаками, попытки превратить людей в безвольные и бездумные винтики, повальная бедность населения... Не говоря уже о бытовых трудностях, нехватке даже самых первоочередных, казалось бы, простых вещей. В одном из отчетов ЛОСС есть такие строчки, относящиеся к 1932 и 1933 году: «Полное отсутствие снабжения дефицитными материалами (стеклом, железом, гвоздями, красками, бумагой и проч.)». Для работы на Станции требовались и приборы, и научное оборудование, и то, что сейчас называется оргтехникой, — пишущая машинка, писчая бумага, копирка и многое другое. Все это или большую часть закупали в Москве либо в «уезде» на вырученные от реализации семян и посадочного материала деньги, везли на телегах из тогдашнего уездного центра.
Экзоты под защитой кленов
Поставленные перед Станцией задачи — выведение новых пород для озеленения — требовали создать своего рода банк исходного материала для таких масштабных работ. Необходимо было завершить начатое профессором Арцыбашевым создание дендрария; ведь только здесь, высаженные в природных условиях лесостепей Русской равнины, заморские экзоты позволят сделать заключения, годится тот или иной вид для будущих интродукционных и селекционных работ. Кроме того, предстояло создать «школы» по «воспитанию» саженцев, маточные питомники, расширить площади для травянистых экзотов.
Станция располагалась на продуваемой ветрами возвышенности, в зоне рискованного земледелия, где одним из основных экологических факторов был дефицит осадков, причем круглогодичный. Еще не были испытаны многие привезенные буквально со всего света кустарники и черенки деревьев, опыты по изучению их морозоустойчивости и засуховыносливости только начинались. Были и потери, и ошибки. Летом не хватало воды для полива и орошения, жестокий суховей наносил сильный вред, коллекционные посадки и саженцы попросту «выгорали». Ведрами воду таскали из речки, из Лесных Локотцов. В жару, да еще в гору — много ли так натаскаешь. Не легче было и зимой, когда из-за малоснежья уцелевшие взрослые посадки и молодые, еще не окрепшие саженцы страдали от вымерзания; ветер сдувал снег со «станционной горы».
В 1925 году закладывается современный дендрарий — невиданная доселе в стране коллекция привозимых со всего мира растительных экзотов. Но нужно было, чтобы растения-интродуценты прижились. Для этого требовалось сначала структурировать почву на территории будущего дендрария. Ее засеяли овсом, а затем тут же посадили однолетние сеянцы клена ясенелистного; они оказались устойчивы к местным условиям — вынесли дефицит влаги, задерживали снег. Так за несколько лет был образован защитный полог Станции. Одновременно всю территорию станционных земель по периферии обсадили лиственницами, березами и другими древесными породами, создав тем самым надежный «зеленый забор» для защиты от беспощадных степных ветров. Уже в 1926 году, всего через два года после начала деятельности Н.К. Вехова на Станции, появился и его первый научный труд, где были сформулированы основные задачи и методы работы ЛОСС. В журнале Тульского губкома и губиспокома «Авангард» (№ 7–8) вышла статья Николая Кузьмича «Задачи и методы работ по изучению новых древесных и кустарниковых пород в Тульской акклиматизационной станции».
Одновременно с руководством станцией под Ефремовым в обязанности Николая Кузьмича входило и руководство другим аналогичным учреждением — Братцевской опытной станцией под Москвой (она существовала как отделение по озеленению города при Братцевской птицеферме; сейчас это известное московское предприятие). Нередки были поездки и в Ленинград, в головной центр, в институт, на многочисленные научные конференции, съезды и семинары, где Н.К. Вехов выступал с докладами о результатах работы. Планы Станции и налаживание индустрии зеленого строительства, в котором ей отводилась роль первой скрипки, требовали еще и ежегодных поездок по стране — для знакомства с опытом работы учреждений подобного профиля, выбора перспективного материала для интродукции и многих других научных вопросов.
Дендрарий растительных экзотов Северного полушария был одним из главных детищ Николая Кузьмича. Сейчас он разросся в настоящий лес, шумящий кронами на степных ветрах. В 1929 году площадь будущего дендрария разбили в стиле английского парка на участки запроектированных насаждений, полян и дорог и приступили к посадке экзотов под полог. Коллекции Н.К. Вехов разместил по географическому принципу, сгруппировав их в три основных раздела — Европа, Азия и Америка. В первом были выделены области смешанных и хвойных лесов, гор Средней и Южной Европы, во втором — Сибирская лесная область, области Японско-Китайская, лесов Средней и Передней Азии, Дальнего Востока, в третьем — области Западной и Восточной Северной Америки. Весь дендрарий с восточной стороны был обсажен декоративной живой изгородью из ели обыкновенной. Этой изгороди уже много десятков лет, а она выглядит все такой же молодой, ежегодно дает прирост и весной радует глаз светло-зеленой хвоей.
Экскурсия по дендрарию похожа на небольшое путешествие: общая протяженность аллей и тропинок достигает почти 4 км, площадь — несколько десятков гектаров. Из 1500 видов и форм деревьев и кустарников дикой флоры многие уже вступили в пору плодоношения. Центральное место в дендрологической коллекции Н.К. Вехова занимают виды и породы, которые почти 80 лет назад начинали интродуцировать в условиях лесостепи, — орехи, пихты, ели, лиственницы, дугласии, туи, березы, дубы, липы, клены, бархаты и многие другие. Это — своего рода золотой запас Станции, генофонд для будущих работ по интродукции и селекции. Сохранил Николай Кузьмич и часть арцыбашевского парка. Сейчас он занимает небольшую площадь, около 3 га; там находятся самые старые посадки древесных и хвойных экзотов.
Одновременно с созданием коллекций древесных и кустарниковых пород на Станции, которые позже служили основой для интродукции и селекции, перспективных объектов для набирающей силу отрасли народного хозяйства, для промышленного озеленения, Николай Кузьмич приступил к разработке способов дешевого и быстрого размножения интродуцентов и получения массового посадочного материала. Вместе с сотрудниками он организовал многолетние опыты по выявлению особенностей размножения в открытом грунте и под защитой, в парниках, перспективных деревьев и кустарников. Предназначались они для «зеленого строительства» — высадки на газонах и в парках, скверах и садах, создания бордюров и живых изгородей. Многолетние работы увенчались успехом, и уже в 1932 году из печати вышла первая книга Н.К. Вехова — «Вегетативное размножение кустарниковых и древесных растений». Предисловие к ней написал академик Н.И. Вавилов.
Саженцы для столицы
В первое десятилетие существования Станции Н.К. Вехов и его сотрудники решили две главные задачи — выявили объекты, перспективные для озеленения, и разработали способы их массового получения. Станция начала производить и поставлять первый отечественный материал уже в промышленных масштабах. Черенки и саженцы, семена и сеянцы стали поступать для нужд озеленения во многие города Европейской части СССР, а также для украшения главного экспозиционного центра страны — Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ, позднее ВДНХ) в Москве.
К началу 1940 года Станция стала развитым научно-производственным предприятием. Можно было с гордостью докладывать коллегам-ботаникам и дендрологам о проделанной грандиозной работе и выдающихся результатах. Масштабы и результаты научных работ действительно впечатляли. И немудрено, что в конце 1930-х годов Станция была повышена в статусе, став Лесостепным опытно-производственным совхозом экзотов декоративно-древесных и цветочных культур (это название сохранялось за Станцией несколько лет, потом ей вернули прежнее имя.
В 1930-х годах Н.К. Вехов широко публикует результаты работы Станции. В 1935 году Николаю Кузьмичу без защиты на ученом совете за работу «Вегетативное размножение древесных и кустарниковых пород летними черенками» была присвоена степень доктора сельскохозяйственных наук. Это было первым публичным признанием заслуг Н.В. Вехова и Станции. Другим проявлением признания стало многолетнее участие в качестве экспонента на ВСХВ. В то время это было высокой честью. Два участника от Станции, научный руководитель Н.К. Вехов и научный сотрудник П.Н. Вашкулат, демонстрировали достижения в изучении экзотов, их вегетативного размножения и выведения устойчивых форм. Станция была представлена на ВСХВ и живыми экспонатами: около павильонов «Садоводство» и «Поволжье» высадили лучшие декоративные древесные и кустарниковые породы (59 названий) и многолетники (33 вида и сорта). В 1940 году за крупнейшие достижения в опытно-производственной работе Главвыставком присудил совхозу диплом II степени, вручил премию — мотоцикл и 5000 рублей, а Н.К. Вехов был награжден Малой золотой медалью. Павильон «Цветоводство» разместил стенд ученого-лауреата, «отражающий научные работы <…> тов. Вехова, высажены лучшие сорта сирени, туи и других декоративных пород (49 образцов), маточники отводкового размножения. Все лето в павильоне «Цветоводство» выставлялись великолепные цветы в срезке — 39 сортов привлекательных кустарников и 85 многолетников».
Многие километры газонов вдоль дорожек и аллей на ВСХВ, открытых площадок перед павильонами были обсажены поступившим из ЛОСС материалом, а бордюры и живые изгороди «от Вехова» стали неотъемлемой частью выставочного пейзажа. До войны массовый материал со Станции поступал также для озеленения Центрального парка культуры и отдыха, а голубые ели из ЛОСС, высаженные вдоль Кремлевской стены, стали неотъемлемой частью облика Красной площади. В 1940–1950-х годах посадочный материал со Станции помогал формировать коллекционные фонды столичных ботанических садов — создававшегося на новой территории МГУ на Ленинских (ныне Воробьевых) горах и Главного ботанического сада АН СССР (в Останкино), а также использовался для озеленения многих городов и населенных пунктов Европейской части страны.
Николай Кузьмич проработал на Станции в должности директора до 1933 года, пока она входила в структуру учреждений Всесоюзного института прикладной ботаники и новых культур Наркомзема СССР. А когда Станция была передана в другое ведомство — в систему ВНИАЛМИ (Всесоюзный научно-исследовательский институт агролесомелиорации, ранее ВНИЛАМИ), больше времени стало уходить на финансово-хозяйственные задачи, Николай Кузьмич ушел с поста директора и остался на должности заместителя директора, руководителя всех научных работ ЛОСС. Эту должность он занимал до конца своих дней.
В 1937 году, когда Станция после длительных мытарств и блужданий по всяческим бюрократическим конторам на несколько десятилетий осела в тресте «Госзеленхоз» Министерства коммунального хозяйства РСФСР, перед ней были поставлены новые задачи. Озеленителей страны уже не устраивал набор видов дикой флоры. Задачи индустрии зеленого строительства и творческие фантазии инженеров-озеленителей требовали новых объектов — с крупными, декоративных окрасок и форм листьями, яркими и пахучими цветами. Нужна была селекция. Для этих целей уже с первых лет существования Станции Николай Кузьмич развернул работу по выведению высокодекоративных и красиво цветущих сортов деревьев и кустарников. Основой для них служили виды дикой флоры с такими важными для дендрологов качествами, как устойчивость к засухам, холодам и т.д., и уже имеющиеся сорта отечественной и зарубежной селекции.
Сирень и чубушник
С конца 1930-х годов Н.К. Вехов и его сотрудники приступили к широкомасштабным работам по промышленному выращиванию гибридов, новых сортов с заданными качествами для нужд озеленения. На Станции, с ее обширными коллекциями диких видов кустарниковых и древесных пород и их культурными сородичами, выведенными коллегами-дендрологами в разных уголках СССР и всего мира, началась разноплановая селекционная работа. В результате там собрали одни из лучших, если не лучшие в стране, коллекции сиреней, барбарисов, чубушников (этот кустарник с белыми душистыми цветами часто неправильно называют «жасмином»), жимолостей, сосен и других пород.
Работы по селекции — а первые ее результаты относятся к 1941 году, когда были выведены и прошли испытания два сорта чубушников, — прервала война. Сотрудников станции эвакуировали, оставив лишь одного сторожа. Н.К. Вехов с семьей отправился сначала в Пензу, а потом в Поволжье, где до 1944 года проработал старшим лесничим Кададинского учебно-опытного хозяйства Саратовского сельскохозяйственного института.
После войны в течение нескольких лет восстанавливали Станцию, и уже крупнейшим и признанным всесоюзным центром она продолжила свое развитие. Еще перед войной Николай Кузьмич перешел на работу во ВНИАЛМИ, где до самой смерти работал старшим научным сотрудником, одновременно являясь руководителем всех научных работ Станции.
В конце 1940 — начале 1950-х годов Вехов основное внимание уделил селекционной работе, начатой в довоенное время. Еще в первое десятилетие на Станции, наблюдая за естественным скрещиванием между разными видами орехов и катальп дикой флоры, Николай Кузьмич вывел и отобрал для нужд озеленения несколько межвидовых гибридов с высокодекоративными свойствами и полным ходом развернул выведение новых сортов сирени и чубушников. Более десяти лет, вплоть до его смерти, продолжались эти работы. Часть веховских сиреней и чубушников к середине 1950-х годов уже прошли сортовые испытания и были официально зарегистрированы как сортовые культуры.
Первые сорта чубушников селекции Николая Кузьмича получили имена еще в 1941 году — «Лунный свет» и «Помпон». К послевоенным гибридам чубушников относятся сорта «Комсомолец», «Академик Комаров», «Казбек», «Арктика», «Воздушный десант», «Обелиск», «Снежная буря», «Зоя Космодемьянская», «Эльбрус», «Юннат», «Карлик» и «Гном». После его смерти, когда были завершены государственные сортоиспытания новых высокодекоративных и красивоцветущих кустарников, один из сортов в память об основателе ЛОСС получил имя «Память о Вехове», тогда же появились «Балет мотыльков», «Жемчуг», «Необычный», «Снежки», «Салют» и многие другие.
Заслуживает отдельного упоминания и селекционная работа профессора Вехова по сиреням. К 1952 году появилось более десятка новых отечественных сортов селекции ЛОСС. Веховскими тут были белая сирень, названная в честь жены профессора, Елены Владимировны, — «Елена Вехова», некоторые другие. В 1950 — 1960-е годы в коллекции сиреней селекции ЛОСС был не один десяток сортов — «Русь», «Утро России». «Рассвет», «Нежность», «Память о Вавилове», «Белая ночь», «Космонавт», «Ажурная», «Русская песня» и многие другие. Вместе с десятками сортов французской селекции конца XIX — начала XX столетий и отечественных сиреневодов они составляют золотой коллекционный фонд культурных пород Станции. В 1952 году Николай Кузьмич обобщил свои работы по селекции чубушников, а в 1953 году вышли знаменитые веховские «Сирени». Н.К. Вехов принимал участие в написании и редактировании многотомного издания «Деревья и кустарники СССР».
В последний раз Н.К. Вехов приезжал на Станцию в 1954 году. Во время этого приезда у деда случился приступ тяжелой болезни. Для эвакуации Николая Кузьмича даже вызвали самолет «скорой помощи» и на нем перевезли в Москву. Он долго болел и скончался 6 ноября 1956 года.
Один из его сыновей, Владимир, пошел по стопам отца, закончил кафедру геоботаники биофака МГУ, работал на кафедре высших растений, защитил кандидатскую диссертацию, получил звание доцента. Старший сын Николая Кузьмича, Юрий, стал инженером. Из четверых внуков Н.К. Вехова — двое (дети Владимира) продолжили семейную традицию и стали биологами, а двое других (дети Юрия) пошли по стопам отца, получив инженерные профессии.
Хотя в наши дни в практику отечественного озеленения усиленно внедряют сорта деревьев, кустарников и травянистых декоративных растений иностранного «производства», садоводы и цветоводы-энтузиасты все чаще обращаются к отечественному опыту озеленения, который подразумевает использование преимущественно культиваров российского (советского) ассортимента, как наиболее приспособленных к условиям Средней России. И среди них кустарники «от Вехова», особенно сирени и чубушники, занимают ведущие позиции.
Кандидат биологических наук
Н.В. Вехов
Купить номер или оформить подписку на «Химию и жизнь»: https://hij.ru/kiosk2024/
Благодарим за ваши «лайки», комментарии и подписку на наш канал
– Редакция «Химии и жизни»