Прошло пять лет.
Осень выдалась теплой, золотой. В просторной гостиной дома Ангелины и Николая пахло яблочным пирогом с корицей и свежезаваренным чаем с фруктовыми нотками. За большим деревянным столом собралась вся семья. Все шумели, весело что-то обсуждая. Кто-то обнимал малышей, другие обсуждали конец года и подготовку к предстоящему Новому году, третьи тихонько делились секретами.
«(Не) как две капли воды». Глава 82. Эпилог.
Начало
Предыдущая глава
Катя сидела во главе стола, неспешно помешивая чай в любимой чашке с гжельской росписью, подаренной свекровью Аделаидой Георгиевной еще пять лет назад, когда она переезжала к сыну и невестке. Ее взгляд скользил по лицам родных, и на душе было тихо и светло. Рита, снова с короткой стрижкой, смеялась над шуткой Гриши, удобнее усаживая на коленях одну из дочек-двойняшек трех лет. Геля, ставшая еще более уверенной в себе, разливала чай, аккуратно придерживая крышечку на большом пузатом заварнике с розами. Коля что-то шептал ей на ушко, одной рукой бережно приобнимая ее за талию, а второй держа одного из сыновей-близнецов.
Катя улыбалась своим мыслям. Надо же, как все интересно сложилось: у обеих дочерей тоже родились близнецы, и тоже непохожими друг на друга.
Аделаида Георгиевна, постаревшая, но по-прежнему элегантная, сидела в уютном кресле у камина и с улыбкой наблюдала за правнуками. Ее мемуары, изданные небольшим тиражом, лежали на журнальном столике. На обложке было написано: «Нет жизни без любви».
Катя сделала небольшой глоток чая и погрузилась в воспоминания:
«Боже мой, какие же они были разные... Рита — огненная, дерзкая, с вечным бунтом в рыжих волосах и глазами, полными вызова. Она всегда стремилась быть первой, лучшей, самой яркой. Думала, что любовь нужно завоевать напором, что ценность человека определяется его достижениями. А Лина... моя тихая Ангелинка. Светловолосая, кроткая, с глазами цвета летнего неба. Настоящий Ангел! Она всегда избегала конфликтов, старалась всех примирить, заботиться о других, забыв о себе. Я так переживала за них... Боялась, что Рита сломается о мир, что её огонь погаснет. Боялась, что Гелю просто не заметят, что она потеряется в чужих желаниях. И, что самое страшное для меня, как для матери — что они никогда не смогут найти общий язык.»
Катя перевела взгляд на дочек. Рита сейчас уверенно обсуждала с Гришей планы по расширению сети магазинов, ее глаза горели, но в голосе не было прежней резкости — только спокойная уверенность и страстная любовь к своему делу. Геля, закончив с разливанием чая, переключилась на второго сына, пытаясь усадить его на коленки и покормить.
«Посмотрите на них теперь!» — мысли в голове Екатерины текли дальше. — «Рита научилась слушать, чувствовать других. Ее огонь не погас — он стал теплее, мягче, он теперь согревает, а не обжигает. Ее сила и страсть обрели направление, форму, цель. Она поняла, что быть сильной — не значит быть одной против всего мира и постоянно бороться. Научилась искренне любить, видеть свои ошибки, дорожить семьей. А Геля... моя девочка обрела стержень. Она научилась говорить «нет», защищать свои границы, не боясь потерять любовь самых близких. Ее доброта не слабость, теперь это ее главный ключик к сердцам людей. Ее так любят дети, ценят на работе, у нее есть счастливая семья. Обе мои доченьки так быстро повзрослели и нашли свой путь в жизни. Как же я горжусь ими! Боже, пусть все так хорошо будет и дальше...»
— Бабушка Катя, смотри! — звонкий детский голос вернул женщину в реальность.
Катя подняла голову и улыбнулась. В дверях гостиной стояли четверо малышей, перемазанные чем-то шоколадным и счастливые.
Ритины двойняшки — четырехлетние девочки — были такими же разными, как их мамы в детстве. Старшая (всего на несколько минут) — рыженькая, с мамиными озорными веснушками и непослушными кудряшками. Младшая — тёмно-русая, серьёзная, с папиными внимательными глазами.
А рядом с ними — сыновья Гели и Коли, близнецы лет двух. Один — светловолосый, мамина копия, с её нежной улыбкой. Второй — темноволосый, чуть выше брата, так похож на папу.
— Мы нарисовали картину! — объявила рыженькая Кира, протягивая Кате большой лист бумаги, на котором красовалось яркое солнце и пять человечков, держащихся за руки.
— Это мы, гуляем под солнышком, — пояснила девочка, забираясь к бабушке на колени, и показывая пальцем на элементы рисунка, продолжила. — Вот здесь, с оранжевыми волосами я, это большая Соня, это Аня, и Кирилл с Никитой. А солнышко — это ты, ты нам всегда улыбаешься и греешь нас. Смотри, вот здесь похоже на каляки-маляки, но вообще-то это мальчики нарисовали травку.
Катя обняла внучку, чувствуя, как к горлу подступает комок счастья и слезы от большой любви к маленьким внучатам наполняют глаза.
— Спасибо, мои хорошие. — прошептала женщина, обнимая прижавшихся к ней малышей, словно маленьких птенчиков.
Позже, когда дети устали и их уложили спать, Рита и Геля сидели на полу в детской комнате, прислонившись спиной к стене. На мягком ковре были разбросаны игрушки — кубики, машинки, плюшевые фигурки животных в перемешку с маленькими пупсами и игрушечной одеждой.
Мальчики Гели спали в своих кроватках, крепко обняв плюшевых медведей. Девочки Риты уютно устроились на небольшом раскладном диванчике, одна из них все еще сжимала в руке куклу.
— Помнишь, как мы ссорились из-за игрушек? — тихо спросила Рита, улыбаясь. — Я всегда хотела забрать твоих кукол, а ты плакала и жаловалась маме.
Геля рассмеялась, тихим, счастливым смехом.
— А ты потом еще обижалась, что я не хочу играть в твои игры. Говорила, что я скучная.
— Была, — призналась Рита, подмигнув сестре. — Но зато какая надежная. Ты всегда была рядом, даже когда я вела себя невыносимо. В тебе просто море терпимости, прощения и доброты. Точно Ангел! Помнишь, как я тебе волосы отрезала? До сих пор стыдно. А ты мне даже не подумала отомстить.
Геля с улыбкой кивнула.
— Кира и Аня тоже часто ссорятся. Но я надеюсь, у них это не навсегда. — со вздохом проговорила Рита. — Кира вся в меня. Такая же взбалмошенная.
Геля повернулась к сестре, и посмотрела своими светлыми глазами, в которых блестели искорки искренней любви к сестре.
— А ты научила меня не бояться. Помнишь, когда я боялась поступать в университет? Ты тогда сказала: «Гель, если не попробуешь, никогда не узнаешь, получилось бы у тебя или нет». И я пошла.
— И стала лучшим психологом по проблемам детей и подростков в городе, — с гордостью добавила Рита. — А еще лучшей женой и мамой. Посмотри на них. Мальчишки твои просто пример для подражания. Такие маленькие, но такие серьезные растут. И все время друг за дружку держатся. Наверное, будут лучшими друзьями в будущем.
Они одновременно взглянули на спящих детей. Четверо малышей, таких разных и таких любимых. Старшенькая, Сонечка, уже была школьницей, и отдыхать днем отказывалась, предпочитая читать или рисовать.
— Знаешь, — прошептала Геля, — я иногда думаю о бабушке Аде. О том, как она изменилась. Как мы все изменились.
— Она своим примером преподала нам урок, — тихо ответила Рита. — Думаю, он и ей самой дался нелегко, но он был нужен нам всем. Каждый что-то понял для себя. Например, я поняла, что семья — это опора. Не нужно каких-то особенных побед, главное быть просто человеком. Быть рядом, даже когда все сложно. Уметь прощать и протягивать руку, чтобы помириться. Быть самой собой. И любить. Несмотря ни на что.
— Я тоже кое-что поняла. — прошептала Ангелинка, чуть склонив голову в сторону сестры. — Всему есть свое место и свое время. Иногда уместно быть доброй и понимающей, а иногда — твердой и уверенной в своем решении, выборе.
Геля кивнула, и сестры одновременно потянулись друг к другу, обнимаясь, продолжая смотреть на спящих детишек.
За окном день медленно приближался к вечеру. Легкий ветерок то и дело срывал желтые листья кленов и кружил их в воздухе. Где-то за стеной тихо переговаривались родители, доносился смех Гриши и Коли, спокойный голос Аделаиды Георгиевны. В детской комнате пахло детством, теплом и бесконечной нежностью.
Сестры продолжали сидеть, прижавшись друг к дргуу, думая каждая о своем. Они прошли долгий путь. От детских обид и непонимания — к прощению и принятию сестры такой, какая она есть. От вражды к любви и доверию.
Они были такими разными.
Огонь и вода.
Рыжая бестия и светло-русый ангел.
Страсть и безмятежность.
Но эти различия помогли дополнить друг друга, и переродиться в крепкую дружбу на годы. Это оказалось лучшим подарком свыше — иметь лучшую подругу и сестру в одном лице. И обе девушки, такие непохожие, в душе были от всего сердца благодарны тому, кто придумал сделать их сестрами.
Конец.