Благодаря своей работе я хорошо стала замечать, что когда возникает острая, почти невыносимая потребность в том, чтобы кто-то, знающий, сказал, как правильно — так или эдак, — загвоздка часто не в недостатке знания, а в отсутствии возможности свободного выбора.
Это могут быть вполне практические вопросы. Можно ли продлить сессию на несколько минут. Можно ли разрешить клиенту писать между встречами. Стоит ли соглашаться на проект. Можно ли написать первой. Нормально ли так себя вести. Можно ли отдохнуть вместо того, чтобы быть продуктивной. Правильно ли ограничивать школьнику экранное время. Нужно ли помогать материально пожилым родителям... (Традиционно предлагаю подчеркнуть знакомое и добавить своё).
Сами по себе эти вопросы не обязательно сложны. Но в какой-то момент они начинают требовать не размышления, а вердикта извне, экспертного мнения от того, кто точно знает, как правильно и что нужно делать.
Когда я могу и так, и так, например, и завершить сессию вовремя, и задержаться на несколько минут, решение обычно находится довольно спокойно. Находится внутри меня. Оно не требует внешнего вердикта.
Если я внутренне могу и разрешить, и отказать, выбрать и то, и это, сделать и так, и эдак, вопрос как-то, но решается с учётом цены и выгоды в моменте и в перспективе. Если не могу, тогда начинается поиск некоего «правильного» решения.
Такое желанное внешнее мнение в этом месте не столько помогает, сколько временно снимает напряжение. Потому что в моменте ответственность как будто перекладывается куда-то. Но внутренний конфликт при этом остаётся, а порой даже усиливается.
Например, если я, послушав экспертов, «решаю», что ребёнку нельзя смотреть мультики, потому что так правильно, но внутри есть часть, которая с этим категорически не согласна, мне будет тяжело выдерживать собственное решение. Я буду либо срываться, либо злиться, либо начинать бороться и с ребёнком, и с той частью себя, которая не согласна с запретом. И тогда дело не в том, какое правило верное. А в том, есть ли внутри согласованность между всеми частями меня и свобода выбирать.
Если я могу и так, и эдак, решение рождается из контакта с ситуацией. Если не могу, появляется напряжение, и вместе с ним потребность в внешнем ответе. Этот ответ может на время облегчить состояние. Но он не решает саму проблему. Ведь там, где нет свободы, любое внешнее решение лишь временно стабилизирует ситуацию . Одна часть меня соглашается и подчиняется, другая остаётся несогласной. И внутреннее напряжение не разряжается продуктивно, а становится менее заметным или временно уходит.
Речь не о том, что никаких внешних ориентиров, норм или ограничений не существует совсем. Они есть: социальные, профессиональные, этические... Поле выбора всегда чем-то ограничено — реальностью, контекстом, последствиями. Но даже опираясь на них, мы, всё равно, выбираем самостоятельно. И если внутри нет возможности выдержать разные варианты выбора, никакая «правильность» снаружи не делает выбор устойчивым.
Поэтому иногда когда очень хочется найти ответ извне на вопрос о том, как правильно, стоит попробовать задаться другим вопросом: «Насколько я сейчас вообще могу выбирать любой из доступных вариантов?» И если свободы нет, бесполезно искать советы извне. Прежде нужно понять, что именно ограничивает свободу выбора. Тогда и выбор, возможно, снова станет доступен. Выбор из точки внутреннего равновесия.
