Двадцать девятая. О коллективе, субботниках и забытом чувстве «мы».
Вы когда-нибудь задумывались, почему 1 мая в Советском Союзе называли не просто «Праздником весны и труда», а Днём международной солидарности трудящихся? Длинно, неудобно, с оттенком идеологии. А за этой вывеской пряталось нечто очень человеческое — потребность быть частью чего-то большого. Сегодня мы эту потребность часто называем «стадным инстинктом» и стыдимся её. А тогда — гордились.
Давайте спокойно, без пафоса и без ностальгического слюнотечения, разберёмся, как это было. Не для того чтобы «вернуть СССР» (не вернём), а для того чтобы понять: а что мы потеряли? И потеряли ли вообще?
Субботник как ритуал
Начнём с факта, который знают все, кто общался с бабушками и дедушками. Задолго до первого мая — часто в последнюю субботу апреля — по всей стране выходили на субботники. Люди брали грабли, метлы, вёдра с краской и шли наводить порядок во дворах, скверах, на заводских территориях. Добровольно. Ну, с маленькой поправкой: добровольно-принудительно. Но многие шли с охотой.
Почему? Потому что это был праздник. В воздухе пахло весной, солнце пригревало, колонны людей с песнями растягивались по улицам. Кто-то нёс флаг, кто-то — воздушные шарики. Дети сидели на плечах у родителей. Это был выход в свет, возможность увидеть соседей, коллег, пообщаться не в очереди за колбасой, а в почти карнавальной атмосфере.
А потом — труд. Реальный труд. Убрать мусор, подмести газон, побелить бордюры. Выходили целыми семьями. После субботника — чай с пирогами, гармонь (потом — гитара), общий смех. Это скрепляло. Это создавало то самое чувство локтя, о котором сейчас пишут книги по корпоративной культуре.
Демонстрация: парад единства
Утром 1 мая — сбор на центральной площади. Стройные ряды заводов, фабрик, институтов. В руках — транспаранты, портреты вождей, цветы. Оркестры играют марши. Люди улыбаются — не фальшиво, нет, просто солнце, выходной, впереди целый день праздника.
Да, была и обязаловка. Да, если не вышел — могли выговор влепить или на партсобрании обсудить. Но большинство шло не из страха. Шли по привычке. Шли, потому что это был разрыв шаблона: в обычной жизни ты токарь, бухгалтер, учительница, а тут ты — часть огромной колонны, часть страны. На несколько часов исчезали бытовые проблемы, исчезали очереди и дефицит. Оставалось только чувство единства.
Я разговаривал с одним пожилым инженером из провинциального города. Он рассказывал: «Мы стояли в колонне нашего завода. Рядом был директор, рядом — уборщица тётя Клава. И мы все были равны. Шли, улыбались друг другу. После демонстрации — общее фото. Знаете, у меня до сих пор хранятся эти снимки. Смотрю и чувствую тепло».
А потом — в поле?
А потом — да, потом. Многие действительно шли в поля. Или на завод. Особенно в сельской местности. Майские праздники — это время посевной. Если не выйти в поле 1–2 мая, можно было опоздать. А опоздать — значит, не будет хлеба. Страна не могла себе этого позволить. И люди не могли.
Но это не было «отдых отменяется». Это было продолжение праздника, только в другом формате. Выходили бригадами, с песнями, с шутками. После работы — костёр, гитара, общий ужин. Земля, небо, весна. И опять — сплочённость.
Я не идеализирую. Было и усталость, и недовольство, и пьяные драки, и формальный подход. Но было и что-то другое. То, что сегодня мы почти потеряли: умение радоваться вместе, трудиться вместе, чувствовать себя не одиноким в своей проблеме, а частью целого.
Что мы утратили?
Сегодня 1 мая для большинства — просто дополнительный выходной. Можно посидеть дома, можно сходить в гости, можно уехать в лес. Никто тебя не гонит на демонстрацию, не обязывает красить скамейки. Свобода? Да.
Но мы потеряли повод собраться вместе. Не в узком кругу друзей, не в чате, не в Zoom, а физически — плечом к плечу, под открытым небом. Утратили ощущение, что ты — не один. Что происходит что-то важное, что выходит за рамки личной кормушки.
Я не зову вернуть субботники. Я просто констатирую: человеку нужно чувство общности. И когда его нет — он ищет его в других местах. В соцсетях — боями в комментариях. В политике — ненавистью к «чужим». В религии — фанатизмом. Потому что животная потребность «быть с нами» никуда не делась. Она просто перекрасилась и часто окрасилась в агрессивные цвета.
А что же коллектив?
Советский коллектив — штука сложная. Он давал поддержку, но требовал конформности. Ты часть стаи — будь любезен не высовываться. У тебя есть надёжный тыл — но ты не имеешь права думать иначе. Мы всё делаем вместе — поэтому «не высовывайся».
Мы сбежали от этого в девяностые и двухтысячные. Сбежали в «каждый сам за себя», в бизнес, в карьеру, в личное пространство. И что получили? Рекордный уровень одиночества, депрессию, тревожность и недоверие даже к соседям.
Может быть, не стоит выбирать крайности? Может быть, можно сохранить чувство локтя — без манипуляций и обязаловки? Можно ли научиться выходить на субботник не потому что «надо», а потому что тебе не всё равно? Можно ли радоваться чужому успеху, когда успех — не твой собственный?
Я не знаю ответа. Знаю только, что 1 мая — хороший повод задуматься об этом.
Твой выбор
Ты перенёсся на первомайскую демонстрацию в 1985 год. Твой завод, твой институт, твой район строятся в колонну. Что ты чувствуешь и что делаешь?
А. Гордый участник.
Выхожу в колонну с удовольствием. Мне нравится это единство, песни, флаги. Я беру с собой детей, чтобы они почувствовали, что такое «мы вместе». Я крашу скамейку на субботнике не из-под палки, а потому что после этого двор становится лучше.
Б. Субботний доброволец.
Демонстрация — это слишком шумно и политизированно. Я лучше выйду на субботник на своей улице, помогу пожилой соседке. Сплочённость нужна в деле, а не в маршах. Результат работы важнее лозунгов.
В. Тихий бунтарь.
Я не пойду. Потому что считаю эту обязаловку лицемерной. Сплочённость нельзя приказать. Мои друзья — вот моя сплочённость. Мы встретимся без флагов, за своим столом, и это будет честнее.
Г. Ностальгик-аналитик.
Я могу пойти ради атмосферы, ради весны, ради того, чтобы увидеть соседей. Но внутри я прекрасно понимаю, что это манипуляция. Иду как наблюдатель, ловлю эмоции, но голову не теряю. Мне интересен сам феномен: почему люди так легко становятся массовкой?
Д. Свой вариант.
Придумай сам. Напиши его — вслух или про себя. Только честно, без оглядки на «правильный ответ». Его нет.
Подумай. Не для спора, не для галочки. Просто потому что понимание своего места между «я» и «мы» — это, пожалуй, главная развилка нашей жизни. И не только в Первомай.