Георгий Синяков попал в немецкий плен осенью 1941 года, и его история — это сага о том, как врач в аду концлагеря сумел обмануть смерть и подарить надежду тысячам обреченных. Оставшись с ранеными, которых не успели эвакуировать, он до последнего выполнял свой долг, за что позже сполна заплатил страшную цену недоверия на Родине.
Выбор в октябре 41-го
5 октября 1941 года у поселка Борщевка под Киевом полевой госпиталь, где служил 38-летний хирург Георгий Синяков, был окружен немцами. Он мог уйти с отступающими, но вместо этого остался в палатке с тяжелоранеными, которые не могли двигаться. Когда немцы ворвались в госпиталь и заставили его бросить «это ненужное занятие», его плен начался там же, у операционного стола.
Экзамен на профпригодность в аду
Пройдя лагеря в Борисполе и Дарнице, в мае 1942 года Синяков оказался в концлагере Кюстрин, получив номер 97625. Условия для советских пленных там были нечеловеческими: изможденных людей без лекарств и еды убивали непосильный труд в каменном карьере и инфекции. Именно в этом месте летом 1942 года состоялся его «экзамен»: изможденного, босого и одетого в робу врача заставили проводить сложнейшую операцию — резекцию желудка. Немцы хотели посмеяться, но блестяще проведенная операция заставила смолкнуть даже видавших виды хирургов из других стран, которые ассистировали и аплодировали ему. Так он стал главным хирургом лагерного лазарета.
Три главных «трюка» доктора-подпольщика
Авторитет Синякова взлетел до небес после того, как он спас немецкого мальчика, подавившегося костью. В то время как другие врачи лагеря боялись браться за операцию, русский доктор провел ее молниеносно. Рассказывали, что мать ребенка, чистокровная немка, встала перед изумленным русским врачом на колени и поцеловала ему руку. Этот случай дал ему то, чего не было ни у кого из узников:
- Свободу передвижения по всей территории лагеря.
- Усиленный паек с салом и картофелем, которым он тайно подкармливал десятки обессиленных больных.
- Прикрытие для создания подпольного комитета и настоящей фабрики по спасению жизней.
Синяков реализовывал свой план спасения тремя основными способами:
- «Ожившие мертвецы»: Он придумал хитроумный способ организации побегов, обучая пленных имитировать собственную смерть. В картотеке «мертвеца» оформляли как скончавшегося, после чего его вывозили за ворота лагеря вместе с настоящими трупами и сбрасывали в ров. Ночью «покойник» бежал, используя самодельную карту от сочувствующего капрала.
- Чудо-мазь: Он изобрел состав, который превосходно заживлял раны, но внешне они продолжали выглядеть свежими, гнойными и ужасными, что не вызывало подозрений у охраны.
- Моральная поддержка: По вечерам он писал листовки об успехах Красной Армии и даже жизнеутверждающие стихи, чтобы его пациенты не сходили с ума от боли и не теряли надежду.
Спасение «ночной ведьмы» и последний подвиг
В августе 1944 года в Кюстрин доставили легендарную летчицу Анну Егорову, которую фашисты сбили над Варшавой. Более 50% ее тела было в ожогах, плюс множество переломов и отбитые внутренние органы. У гестаповцев на нее были особые планы: как только врач поставит ее на ноги, ее показательно расстреляют. Синяков, рискуя всем, стал лечить ее своей чудо-мазью, и раны, заживая, продолжали выглядеть как гниющее месиво. Пользуясь этим, доктор каждый раз разводил руками перед охраной: «Лекарства не помогают, она слишком слаба». В итоге, выздоровевшую и спасенную Анну с поддельными документами «умершей» вывезли из лагеря, и в 1945-м она встретила победу в рядах Красной Армии.
В конце войны, когда в лагерь вошли советские танки, начался его последний трудовой подвиг — он организовал там полевой госпиталь и за несколько суток прооперировал более семидесяти раненых.
После войны: жизнь под грифом «секретно»
Победу Синяков встретил в Берлине, где, будучи трезвенником, выпил кружку немецкого пива за Победу и расписался на Рейхстаге. Однако вернувшись домой, он столкнулся с жестокой реальностью: бывших пленных в СССР считали предателями. Несколько лет он служил в армии, а в 1946-м приехал в Челябинск, устроившись в медсанчасть знаменитого Тракторного завода.
Почти 30 лет он считался лучшим хирургом города, спасшим тысячи пациентов, но о своих подвигах за колючей проволокой он молчал. Причина была проста: бывшие узники концлагерей в СССР находились под подозрением. На вопрос, почему у него нет наград, он лишь грустно отвечал: «Плен — это беда и несчастье человека. А разве за несчастье награждают?».
Письма, прорвавшие завесу времени
Много лет спустя Анна Егорова, к тому моменту уже удостоенная звания Героя Советского Союза, рассказала о своем спасителе в печати. После этого на Челябинск обрушился шквал писем с адресом «Челябинск, доктору Георгию Синякову», и они чудесным образом доходили до адресата. Сотни людей, которых он выходил и вытащил с того света, спустя годы нашли своего героя и засыпали его благодарностями.
Георгий Синяков ушел из жизни в 1978 году, но память о нем живет. И если вы когда-нибудь окажетесь в Челябинске, вспомните историю человека, который даже в кромешной тьме концлагеря оставался верен клятве Гиппократа и подарил вторую жизнь тем, кого мир уже давно списал со счетов.
