Тимофей.
Истинное имя сего гнома утрачено, люди же дали ему имя Тимофей. А прозвище дали ему Невежен, так как не знал он ни языка, ни обычаев русских. Предание лишь сохранило имя его отца, которого звали, так же как и меня, Альвис. Известно, что умер Альвис рано, и его жена с ребенком ушла из гор в место, где люди построили дом, прославляющий своего бога, и прозванным после Далматовским монастырем. Видимо дочь нашего народа, имя которой времена не сохранили, в печали приняло людскую веру, и забыла наших предков. В монастыре ребенка нарекли Тимофеем и вырастили в своей вере. И вырос он в честном труде и стал так уважаем среди людей, с которыми жил, что когда монастырский человек Никон стал отрицать трудовой вклад в строительство монастыря многих людей, именно Тимофею люди доверили отстаивать их честь. И в это время Тимофей познакомился с гномами, живущими на Горе, что в городе Тобольске. И познал он свой род и решил собрать всех гномов в одно поселение, где были бы гномы вместе, а люди рядом только. И искал он место и нашел на Арбинском яру над рекой Тобол. И ни кто тут не жил, а место было высокое и над рекой, как Гора над Иртышем. А рядом был большой курган, насыпанный кем, не ведомо. И получил Тимофей дозволение из Тобольска строить свой город и звать кого угодно, и гномов и людей на поселение. И пошли гномы за Тимофеем и в лето 1679 построили город, который в память о своем роде назвали Царево городище. Так как вели свой род от древних рода Даина. И я пошел на зов Тимофея и бросил дом свой на Большом камне. А рядом стали селиться люди, под охраной гномов и стали земли пахать. А когда набегали лихие люди восточные из-за Тобола, то укрывались они в стенах города нашего.
Предательство веры нашей и приход конца нашего.
И прошло немного лет и людей приходило все больше. А Тимофей, по вере своей не чтил предков своих и все больше с людьми водился. И стал он от нас от родичей своих отдаляться. И неудобство родичам своим чинить и веру в предков своих гномам запрещать. И молот Ангарта носить запрещать стал, а велел крест веры людской носить и целовать его. И воспротивились мы, и ушли из города своего, бросив и Тимофея и людей его. И ушли мы вниз по Тоболу и поставили дома себе, и со всей округи стали приходить к нам гномы и селиться с нами. Но не стерпел Тимофей неповиновения. И мало ему было притеснений им чинимых. И написал Тимофей князю Голицыну в Тобольске сидящему, что «в Утяцкой слободе сбираются раздорщики, и ко святой божьей церкви и ко отцам духовным не ходят, и всякие богохульные речи испущают и в дома свои духовных отцов не пущают…». И в лето 1682 пришли с Тюмени служивые люди, литва и конные казаки во главе с Петром Титовым сыном Текутьевым и окружил Утяцкую слободу со всех сторон. И думали мы, что нет нам уже ходу ни куда, и все мы тут останемся и не выйдем живые из дела такого. Но веру и предков своих предать нам всем еще хуже гибели и, ни кто на это из нас идти не хочет. И пишу я на языке людей, не чаю уже, что гномы эту книгу прочтут. А коли если кто ее найдет, то люди это будут. И пусть они прочтут и узнают правду.
На этом текст книги обрывается. Но в нее был вложен еще лист бумаги, с записями, выполненными уже совсем иным способом. Приведу краткое изложение и этого текста.
Данная книга была обнаружена мной в одном из погребов под сожженным домом в слободе Утяцкой, завернутой в кожу и уложенной в корчагу. Помятуя о гномах, от которых я ни когда не видел худа, и с которыми всегда имел хорошие отношения, сохраню данную книгу и напишу чем все закончилось.
После событий в слободе Утяцкой мы уже ни кого из гномов, кроме как слободчика Невежина, и не видели. А он, видимо пытаясь, полностью стереть из памяти своих соплеменников, и слободу перенес и название сменил на Курган. Но скоро и его не стало, сменили его на приказчика Петра Спиридонова. А куда сгинул сам Тимофей уж и не ведомо. И гномов, наших соседей, уже почти и не вспоминает ни кто. Остались лишь приговорки, да и то уже редко услышишь. Но я их помню:
Спроси у гнома про дела, рассказов хватит до утра.
Говорят на языке гномов, а слушают на языке людей.
До гномов напился.
Ну, это то чисто работа гномов.
Гномы без драки, как двор без собаки.
Что гному хорошо, то человеку смерть.
Против гнома нет приема, если нет другого гнома.
Книгу и свою записку я спрячу. И если кто их найдет, прошу, сохрани их и пусть люди прочитают и узнают всю правду.
На этом все записи, которые я успел сделать, заканчиваются. Я их публикую, выполняя волю гнома Альвиса, неизвестного человека, нашедшего книгу и сделавшего к ней приписку, и нынешнего владельца книги. Публикую ради того, чтоб люди узнали о тех, про кого уже ни кто и не помнит.