Маленький африканец за Полярным кругом
В апреле 1970 года в Тюмени произошло событие, которое в те годы в сибирской глубинке казалось почти невероятным. В роддоме появился на свет темнокожий мальчик. Его назвали Григорием. Не Мухаммедом, не Жаном-Клодом. Обычным русским именем.
Мать, Тамара, была коренной сибирячкой. Училась в Харьковском медицинском институте. Там и встретила студента из далекой Замбии по имени Дэвид. Поженились. Гриша родился, когда они приехали в Тюмень к родне.
История его появления на свет — это уже готовая сцена для мелодрамы. Молодая русская девушка и африканский студент. Любовь, ребенок, переезд на другой континент. Но сказка длилась недолго.
Когда Грише исполнилось два года, семья перебралась в Африку, на родину отца. Там они прожили три года. Маленький Гриша успел привыкнуть к жаркому солнцу, экзотической природе, другой жизни.
Но Тамара так и не смогла освоиться в чужой стране. Далеко от дома, от родных, от привычного уклада. Непривычный климат, другая культура, языковой барьер. И отношения с мужем разладились. Женщина приняла решение, которое определило всю дальнейшую судьбу сына — она забрала его и вернулась обратно в СССР.
Это, кстати, было настоящим приключением с оттенком детектива. По законам Замбии того времени, после развода дети оставались с отцом. Тамаре каким-то чудом удалось вывезти пятилетнего сына на родину. Как именно — она никогда не рассказывала. Сам Григорий спустя годы признавался в интервью: если бы он тогда остался в Африке, его жизнь, скорее всего, пошла бы по кривой дорожке. Не факт, что он попал бы в хорошую компанию. Мать буквально спасла его.
Так маленький темнокожий мальчик оказался в Тюмени. В городе, где в конце 70-х людей с другим цветом кожи можно было пересчитать по пальцам одной руки. И это, мягко говоря, не добавляло ему спокойного детства.
Взгляд со стороны: детство под микроскопом
Восьмидесятые годы, провинциальная Тюмень. Местные жители темнокожих видели только в двух местах — по телевизору в передаче «Клуб кинопутешественников» или, если повезет, на улице, когда проходил мимо Сиятвинда. Поэтому появление в школе мальчика с темной кожей было событием. И реакция у всех была разной.
Одноклассники дразнили. Взрослые без стеснения пялились. Со всех сторон могло прилететь: «Смотри, негр идет».
Можно представить, каково это — быть ребенком, который каждый день чувствует на себе изумленные, любопытные и не всегда доброжелательные взгляды. По документам он был русским. Говорил, как все. Думал, как все. Но зеркало каждый день напоминало, что он «другой».
Но Гриша оказался парнем с характером. Как говорит он сам, конечно, внутри он сжимался от обидных выкриков. Но никогда не позволял себе раскисать. Мог и в драку полезть с обидчиками. Ростом он не вышел — к 18 годам едва дотянул до 168 сантиметров. Зато энергией и уверенностью бог не обидел.
В школе он учился в первом учебном заведении города с углубленным изучением иностранных языков. Занимался в театральном кружке во Дворце пионеров. Педагоги сразу заметили его пластику и артистизм. Возможно, та самая «другость», которая мешала в общении, в творчестве стала его главным козырем.
Но до актерства было еще далеко. После школы Григорий пошел по пути, который казался его семье правильным и надежным. Он поступил в Тюменский индустриальный институт на факультет технической кибернетики. То есть по сути — готовился стать программистом. Солидная профессия, престижная. Мать, наверное, вздохнула спокойно.
Однако технические науки не задержались в его голове. После первого же курса Григория призвали в армию. Ни о какой отсрочке для студентов не шло речи. Два года он провел в танковых войсках на территории Тюменской области. И именно за рычагами танка, в пыли и масле, парень окончательно и бесповоротно понял: его призвание не в написании кода, а на сцене.
Москва и Щука: как темнокожий парень покорил комиссию
После армии Сиятвинда не стал возвращаться в институтскую аудиторию. Он схватил рюкзак и отправился в Москву. С твердым намерением стать актером.
Первая попытка провалилась. Он попробовал поступить во ВГИК, но не прошел. Многие на его месте опустили бы руки и вернулись в Тюмень — продолжать грызть гранит науки кибернетики. Но Сиятвинда решился на второй штурм. И подал документы в Театральное училище имени Щукина. Поступил. Сейчас это звучит как само собой разумеющееся, но за этим стоит одна легендарная история.
Говорят, на вступительных экзаменах приемная комиссия с некоторым сомнением смотрела на экзотичного абитуриента. И задала вопрос, который часто задают темнокожим артистам в России: «Кого вы собираетесь играть в нашем театре?»
Сиятвинда не растерялся. Он выпалил: «Отелло, Пушкина (намекая на африканские корни поэта), других Ганнибалов. Ну и, наверное, Маугли!»
В этой фразе было все: и юмор, и смелость, и абсолютное понимание своей уникальности. Комиссия оценила. Тем более, реально талантливого, живого парня, который не стесняется своей внешности, а умеет ее обыграть, — это золото для театра.
Щукинское училище он окончил в 1995 году. И почти сразу попал в «Сатирикон» к Константину Райкину. Райкин, к слову, до сих пор очень тепло отзывается о нем. Называет актером практически без ограничения жанров, чувствительным к форме, хватким и точным. То есть, одним из лучших в труппе.
При этом путь к всенародной любви не был усыпан розами. В кино Сиятвинда долго снимался в эпизодах. И амплуа у него поначалу было жесткое и стереотипное — бандиты, аферисты, «темные личности». Он сам вспоминает, что в ремарках к своим героям часто писали просто слово «чернокожий».
Но Григорий к этому относился по-философски. Говорил: «Я же не могу прожить другую жизнь, где я был бы белокожим и голубоглазым». С детства он мечтал о романтике. После просмотра «Д'Артаньяна и трех мушкетеров» в десять лет он грезил плащами и шпагами.
Романтику он получит потом. А сначала была слава бандита Баклажана в культовых «Жмурках» Алексея Балабанова. Кстати, для этой роли Сиятвинде пришлось… ходить в солярий. Балабанову показалось, что его природный цвет кожи недостаточно насыщенный для кинокамеры. Нужно было сильнее загореть. Получился тот самый персонаж, который бодро рапортует: «Я русский».
И только потом, спустя годы, пришел Михаил Джекович — строгий, но справедливый управляющий из «Кухни», «Отеля Элеон» и «Гранда». Тот самый персонаж, который, наконец, позволил забыть о цвете кожи и просто наслаждаться игрой актера. Интеллигентный, с юмором, с достоинством — люди полюбили его именно за характер.
Личная жизнь: долгий путь к своему человеку
Долгое время в личной жизни актера не было штиля — была полная безветренность. Он работал, играл в театре, снимался в кино, но устроить личное не мог. Или не хотел?
Сам Сиятвинда никогда не считал себя убежденным холостяком, который бегает от штампов в паспорте. Просто, говорит он, не мог встретить того самого человека, родственную душу.
Эта история очень нравится женщинам. Потому что в ней есть всё: случайная встреча, долгое непонимание, повторный шанс и трогательное старомодное ухаживание.
С Татьяной, своей будущей женой, Григорий познакомился на съемках фильма-мюзикла «Кинофестиваль» режиссера Василия Пичула. Она работала балетмейстером, ставила танцы. По сюжету Григорию нужно было танцевать с ней в одном эпизоде.
Актер оттанцевал. Сцена закончилась. И они разошлись по своим делам. Ничего не произошло. Но прошло полгода. И судьба дала им второй шанс — они снова встретились.
Вот тут уже понеслось. Григорий, который на сцене мог изображать кого угодно, в жизни оказался очень робким и деликатным. Татьяна позже вспоминала: ухаживал он ужасно трогательно и старомодно. Долго не решался сказать о своих чувствах. Носил цветы. А когда наконец решился сделать предложение, пришел с огромным букетом белых роз и бриллиантовым перстнем.
Они поженились в 2006 году. Сиятвинде было 37 лет. Татьяна — на десять лет младше. И при этом чуть выше ростом, что тоже добавляло трогательности их совместным фото.
Она по образованию и профессии — хореограф, танцовщица. Долгое время сама выходила на сцену, но потом больше сосредоточилась на педагогике. Воспитывает учеников, ставит номера. Участвовала в крупных ледовых шоу и благотворительных проектах на Дворцовой площади.
Григорий о жене говорит с большим уважением. Несмотря на то, что оба из творческой среды, их брак оказался на удивление прочным. В индустрии, где коллеги по цеху редко уживаются под одной крышей, этот союз стал приятным исключением. Вместе они уже почти двадцать лет. Но есть в этой красивой картине один нюанс, который вызывает у поклонников много вопросов.
Вопрос наследников: почему нет детей?
В этом году Григорию Сиятвинде исполнилось 55 лет. Возраст, когда люди обычно уже не просто состоялись в профессии, но успели вырастить детей, а то и понянчить внуков. У пары Сиятвинда детей нет. И судя по всему, уже не будет.
Сам актер отвечает на эту тему без надрыва, но с определенной философской грустью. Он не раз говорил в интервью: «Это вообще никак от нас не зависит».
Он добавляет, что часто наблюдал странную закономерность. Те, кто громче всех кричит, что не хочет ребенка и ему это не нужно, как раз и «залетают». А те, кто годами ждет, лечится, надеется, часто остаются ни с чем. Сиятвинда называет себя фаталистом. Если чего-то нет, значит, время еще не пришло. Или Всевышний подготовил для вас другой сценарий.
Была у него одна фраза, которая особенно запомнилась поклонникам. Он сказал: «Видимо, еще не дошли до нас наши дочери и сыновья». Как будто речь идет о посылке, застрявшей где-то в пути. Есть в этом что-то детское и трогательное. Он не отрицает отсутствие детей как проблему. Он просто ждет.
Татьяна, судя по всему, разделяет его философию. Они не делают из этого трагедии. Живут вдвоем. Работают. Путешествуют. Сиятвинда в шутку говорит, что у них дома есть фикус, и его они тоже любят.
А была ли попытка взять чужую фамилию?
В этом контексте интересно вспомнить один эпизод из биографии Григория. Он признавался, что в какой-то момент — еще в молодости — хотел взять русскую фамилию. Мамину. Горбатова.
Причины понятны. В Тюмени с его фамилией и внешностью было слишком тяжело. Он устал быть «белой вороной». Устал от того, что любая его попытка куда-то вписаться натыкалась на изумленные взгляды. Думал: сменю фамилию — стану незаметнее, растворюсь в толпе.
Не сменил. Остался Сиятвиндой.
Кстати, правильное написание его настоящей семейной фамилии — Сятуинда. Но, приехав в свое время в Советский Союз из Замбии и столкнувшись с бюрократической машиной, отец получил перевод с ошибкой. Буква «я» появилась на месте «у». Так они и остались Сиятвиндами.
Григорий потом уже не стал ничего править. Слишком много бюрократических усилий. Да и привык.
Неудобные вопросы и чувство юмора
Удивительно, но человек, который прошел через насмешки в детстве, через попытки «спрятаться» за русской фамилией, вырос удивительно открытым и ироничным по отношению к себе самому.
Когда иностранные журналисты пытаются выведать, не страдает ли он от дискриминации в России, Сиятвинда часто отвечает одним и тем же: «Я обычный загорелый русский парень».
Это его любимая шутка. В ней есть и защитная реакция, и правда. Потому что он действительно считает себя русским. По языку, по культуре, по воспитанию. Цвет кожи, говорит он, — это лишь пигмент. Русскость человека определяется не строчкой в паспорте, а тем, на каком языке он думает.
Еще одна известная история из его жизни связана с поступлением. Уже упомянутый ответ про Отелло и Пушкина стал классикой. Но мало кто знает, что он долгое время мечтал сыграть именно Александра Сергеевича. Имея на это полное право как потомок африканца со стороны матери? Шутка. Но показательная. Он играет со своей идентичностью, не давая другим возможности играть с ним.
Карьера и жизнь сейчас
Сейчас Сиятвинда продолжает работать. В его фильмографии уже больше 80 проектов. Он остается одним из самых узнаваемых российских актеров. Зрители по-прежнему ждут новых сезонов «Отеля Элеон», хотя сам актер признается, что шесть сезонов — это много и к роли Джековича он уже привык.
Он озвучивает мультфильмы — его голосом говорит герой Мауи в «Моане». Играет в театре. Сам себя называет, несмотря на возраст, человеком театральным, для которого сцена остается главной.
Критики говорят, что он находится в отличной актерской форме. Райкин до сих пор доверяет ему сложные роли: от Балтазара в «Ромео и Джульетте» до Макбетта в абсурдистском спектакле Юрия Бутусова. Диапазон, что называется, от трагедии до комедии. И ему все удается.
Актер ведет довольно закрытый образ жизни. Почти не светится на премьерах, редко дает интервью. И когда дает — старается отшучиваться на чувствительные темы. Особенно это касается его брака и отсутствия детей. Он не хочет, чтобы это становилось предметом для жалости или сплетен. Он просто живет. С женой Татьяной в Москве. Встречается с друзьями. Пьет чай. Радуется работе.
Взгляд со стороны
История Григория Сиятвинды — это не только история про актера с необычной внешностью. Это история про человека, который смог превратить свою «инакость» из недостатка в главное преимущество.
В детстве его дразнили. В юности он хотел поменять фамилию и спрятаться. В молодости ему давали однотипные роли бандитов. Но он не сломался. Не уехал за границу, где, возможно, ему было бы проще с типажом. Остался в России. Стал заслуженным артистом, лауреатом государственной премии.
И сейчас, глядя на Михаила Джековича в «Отеле Элеон», мало кто вспоминает про цвет его кожи. Все помнят про характер. Про честь. Про чувство собственного достоинства.
И отсутствие детей здесь — не повод для грусти. Может быть, просто у него уже есть дети — его роли. А те, что не родились, еще не дошли до них. Как говорит сам Григорий, наверное, они просто в пути.
Что ж, будем ждать. Как и его новых ролей.