Всё начиналось как в сказке — ну, почти. После развода Ольга решила: хватит жить в неустроенном доме, пора создать уютное гнёздышко для детей. Ремонт должен был стать символом новой жизни. «Дом мечты» — так она его мысленно называла. А получился, скажем так, «дом… ээээ… с сюрпризами».
На горизонте появились Сурен и Артур — строители с репутацией, проверенной Мичуринским районом. Сурен — бригадир, Артур — «мастер на все руки» (и, похоже, на все кошельки тоже). Знакомые хвалили, строители обещали: «Сделаем на совесть!» Ольга поверила. И даже записала это на видео для YouTube — чтобы потом было что вспомнить. Или забыть.
Этап первый: эйфория и первые звоночки
Ольга снимала видео для YouTube: вот голые стены, вот первая штукатурка, вот наклеены обои. В кадре — улыбка, в душе — тревога, а в голове — мысль: «Ну не могут же они меня обмануть, правда?»
Но звоночки уже звенели вовсю:
Смета? «Да зачем сейчас, потом оформим!» — видимо, магия цифр работает лучше, когда клиент не видит итоговую сумму заранее. А если серьёзно, это был первый намёк: «Дорогая, готовь кошелёк».
Материалы? «Это же лучше, чем то, что вы хотели!» — строители, видимо, решили, что у них дар предвидения: они точно знают, какой линолеум сделает Ольгу счастливой.
Сроки? «У нас ещё один объект, там срочнее» — похоже, наш дом был где‑то между «когда‑нибудь» и «может быть, в следующей жизни».
Оплата авансом? «А то поставщики не дадут материал» — звучит логично, если не задумываться, что бензин Ольге тоже приходилось оплачивать. Видимо, строители считали, что он материализуется из воздуха — или из её кошелька.
Этап второй: первые сюрпризы, или «А мы так не договаривались!»
Через год начались проблемы. В новой пристройке появился зловонный запах, рой мушек, с которым не справлялся даже дихлофос. Причина оказалась страшной: пол под душевой кабинкой сгнил. И не только там — гниль расползлась под всей пристройкой.
Ольга обратилась к строителям:
— Это ваши дети слишком много воды льют! — заявили Сурен и Артур с невозмутимостью философов.
— Но… душ для этого и сделан, — опешила Ольга.
— Ничего не знаем, — отрезали строители, явно считая, что логика — это что‑то из области фантастики.
Она пошла к юристу. Выяснилось: деньги переводились не Сурену, а какой‑то его знакомой. В назначении платежа — пусто. Доказать что‑либо почти невозможно. А сил и денег на долгий суд у Ольги не было: на руках — новорождённая Варвара, хозяйство без дохода, YouTube «умирает».
— Ну что ж, — вздохнула Ольга, — видимо, это просто новый этап: «ремонт с элементами детектива».
Этап третий: крыша над головой — или над душой?
Дальше — крыша. Изначально Сурен называл сумму 300000 руб. Но когда Ольга уже купила профлист, выяснилось: «базовая цена» не включает монтаж обрешётки, гидроизоляции, конька…
— Если не доплатите, прекратим работы, — поставил ультиматум Сурен.
— То есть дом останется без крыши на зиму? — уточнила Ольга.
— Именно! — радостно подтвердил Сурен, видимо, считая, что снег — это тоже своего рода кровля.
Дом без крыши на зиму? Невозможно. Ольга обратилась к подписчикам. Люди откликнулись: кто 100 руб., кто 5000 руб., кто добрым словом. Деньги собрали, крышу доделали.
Прошло три года.
Вчера: драма с элементами триллера
Ольга вышла во двор с детьми. Вдруг — грохот. Кусок профлиста сорвался с крыши и упал в метре от сына. Всего пара сантиметров… Она похолодела.
Позже обнаружила: конёк улетел, боковая планка оторвана, металл скрипит на ветру. Каждый порыв — угроза. Как выпускать детей во двор? А не выпускать — соседи позвонят в опеку: «Почему дети одни? Почему мать не следит?»
— Мам, — сказал Гриша, старший сын, — давай сами починим крышу. Я уже пол переделывал после Артура…
— Гриша, тебе 12 лет, — вздохнула Ольга. — Может, сначала школу закончим?
— Ну мам, я же видел, как они делали! — не унимался Гриша. — Я даже запомнил, какие слова они при этом говорили.
— Вот именно поэтому я и переживаю, — пробормотала Ольга.
Сегодня: плитка, которая решила уйти
Плитка на кухне раскололась, местами отвалилась, обнажив кривые слои раствора. Ольга посмотрела на неё с тоской:
— Артур обещал «на века», — вздохнула она. — Видимо, имел в виду «три года — век по строительным меркам».
Она смотрит на крышу. На коров — стельных, дорогих, последних кормилиц семьи. На ссылку для донатов в конце поста. На детей, которые верят, что дом — это место, где безопасно.
— Я не ищу жалости, — пишет она в финале. — Просто хочу, чтобы мой горький опыт стал предупреждением. Дом — это не стены и крыша. Это спокойствие за детей. И я сделаю всё, чтобы у моих детей был такой дом. Даже если придётся продать последнее. Даже если придётся начинать всё заново. И если кто‑то предложит «сделать на совесть» — я, пожалуй, сначала проверю их рекомендации… и их голову на наличие здравого смысла.