Приветствую всех любителей Мира Ведьмака!
Продолжаем обзор игры «The Witcher 3: Wild Hunt», с предыдущими публикациями по этой теме можно ознакомиться в подборке «The Witcher 3: Wild Hunt».
«Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых».
Карл Маркс
Подъёмник, существенно сокращающий путь к замку, оказался обычной сколоченной из досок грузовой площадкой, вроде тех, что используют в порту, оборудованной с двух сторон ограждением. Геральт скептически осмотрел её и глянул вверх, прикидывая на глаз высоту подъёма. Конструкция доверия не внушала. К тому же, учитывая огромную длину троса, при сильном ветре подъёмник неминуемо должен раскачиваться. Ведьмак не боялся высоты, однако одно дело стоять на твёрдом краю горного уступа, и совсем другое – ощущать под ногами качающийся на головокружительной высоте деревянный щит. Сейчас вариант с тоннелем или долгим подъёмом по лестнице показался ему не таким уж плохим, но, заметив ехидный взгляд исподволь наблюдающего за ним стражника, он решительно шагнул на скрипнувший настил. Дважды протрубил рог, подъёмник дёрнулся, покачнулся, и земля стала медленно уходить вниз.
Подъём был недолог, и буквально через несколько минут Геральт оказался на мосту, ведущем к замку. Многочисленная стража настороженно присматривалась к нему, но опознав нового гостя по описанию, пропускала не останавливая.
Йеннифэр, как условились, ожидала у входа. Она беседовала с женщиной, которую ведьмак уже видел на похоронах. Подходя к ним, он услышал окончание разговора.
Бирна ушла, и теперь ничто не мешало уделить чародейке максимум внимания. Даже ради приличия Геральт не пытался скрывать чувства, вызванные воссоединением с возлюбленной, не делал скорбный, подобающий случаю вид, считая всё происходящее лишь досадной помехой. Йеннифэр, как всегда выглядела великолепно. Она сменила дорожный костюм, на строгое платье со шлейфом, в своей неизменной цветовой гамме, которая, нужно заметить, идеально подходило текущему событию. Насколько его новая одежда гармонирует с нарядом чародейки, ведьмак не задумывался, он желал лишь одного: быстрее выяснить, что нужно Краху и вернуться в корчму, где отгородившись от всего мира, наконец, побыть вдвоём.
Огромный зал был полон гостей, пришедших почтить память почившего конунга. Судя по монотонному гомону собравшихся, напыщенному красноречию тостующих и частоте поднятия кубков и кружек, почитание проходило весьма активно и содержательно.
Геральт и чародейка остановились в дверях, высматривая в зале Краха ан Крайта. К ним подошёл сенешаль замка.
За столом, к которому Арнвальд сопроводил их, сидели три молодых островитянина и девушка в красной стёганой тунике со стальными наплечниками, перехваченной через плечо алым клетчатым шарфом. Заметив подходящих гостей, она, прервав оживлённый разговор с соседями, поднялась с лавки.
Геральт узнал её. Во время похорон Брана, она единственная из присутствующих, осталась на причале, после того как все разошлись, и долго задумчиво смотрела на догорающий погребальный костёр.
Соседи по столу молча, с любопытством рассматривали ведьмака. Чародейку, похоже, они знали, но никто не встал для приветствия. Геральт скосил глаз на Йеннифэр, но та даже бровью не повела. Обычное дело: чужаков, а тем паче чародеек, здесь не привечают и знаков уважения им не оказывают. Девушка, в отличие от своих соплеменников, соблюдая правила этикета, принятого на материке, представила сидящих за столом сотрапезников.
Дочь Краха разительно не походила на отца. Волосы цвета тёмной меди, заплетённые в косу, обрамляли широкоскулое лицо, с небольшим слегка вздёрнутым носиком и пухлыми яркими губами. Россыпь веснушек густо покрывала нос, щёки и даже лоб. Столь нехарактерную для коренных жителей внешность и миндалевидные глаза необычного тёмно-янтарного цвета, наводили на мысль, что в дальней родне её матери явно имелись выходцы с материка, когда-то попавшие на архипелаг в качестве пленников. Дополняли общую картину глубокие отметины от когтей, какого-то зверя, на правой щеке, которые, не считая других, более мелких шрамов, свидетельствовали о том, что их обладательница в жизни чаще пользуется капканами, рогатиной и копьём, нежели иглой или вязальными спицами. За столом со старшими отпрысками островных ярлов, она держалась на равных, с достоинством, подобающим дочери своего отца. Ко всему прочему, была не спесива и достаточно вежлива. Стараясь сгладить неприятное впечатление от прохладного приёма своих товарищей, Керис сразу же ввела гостей в основную суть прерванного разговора.
Геральт не ожидал такого поворота. Он планировал после разговора с Крахом сразу же уйти с тризны вместе с чародейкой, и вообще не хотел привлекать здесь к своей персоне повышенного внимания. Ведьмак растерянно обвёл взглядом сидящих за столом. Будущие претенденты на корону ждали ответа. Йеннифэр тоже вопросительно смотрела на него, и, похоже, её даже забавляла эта ситуация.
Подняв глаза, он встретил вызывающий взгляд Керис и смирился – пасовать сейчас было нельзя. «Ведьмак против девчонки – шансы неравные, но что делать, сама напросилась», – успокоил он себя.
Все вышли на воздух и вскоре оказались на нешироком плато. Замок остался внизу, а впереди возвышалась заснеженная, уходящая ввысь вершина. Тропа крутым серпантином вилась вверх по склону горы. Неровные, вырубленные каменные ступени перемежались высокими уступами и глубокими расщелинами, перекрытыми деревянными мостиками.
Геральт бросил взгляд на Керис.
«Похоже, она всерьёз рассчитывает победить меня, – снисходительно подумал он, – отчаянная, однако, девица, но поддаваться я не буду». Прогудел рог, и бегуны сорвались с места.
Лёгкая Керис со старта вырвалась вперёд. С ловкостью горной козы она скакала по ступеням, не замечая мелких камней, которые то и дело попадали под ноги Геральту, мешая как следует разогнаться. Он бежал в полную силу, но спина девушки упорно маячила перед глазами, не приближаясь ни на дюйм. Чтобы как-то обогнать прыткую соперницу, он решил немного срезать поворот, используя каменный уступ, и просчитался. Жидкий моховой дёрн на камнях не дал зацепиться за край, и, сорвавшись вниз, Геральт вернулся обратно на тропу. Эта небольшая заминка позволила Керис прилично уйти вперёд, и пришлось как следует поднапрячься, сокращая отставание. На входе в пещеру ведьмак почти поравнялся с ней, но девушка и впрямь отлично умела бегать. Точно рассчитав силы, она смогла ускориться на последнем отрезке, выскочила из пещеры впереди и, буквально влетев на вершину, с торжествующим криком вырвала топор из пня.
– Я первая! Вот топор Хьялмара – я победила славного Белого Волка!
Керис выиграла честно. Девушка порывисто дышала, хватая воздух открытым ртом, но ведьмак намётанным глазом прекрасно видел, что сил у неё осталось предостаточно. Даже не будь досадной оплошности на уступе, она не дала бы себя обогнать. Неожиданное поражение не расстроило Геральта. В Каэр Морхене Весемир не раз повторял своим ученикам: «Как бы хорош ты не был, всегда может найтись тот, кто лучше тебя, потому не зазорно проиграть достойному противнику».
*******
(следующий далее диалог отсутствует в игре, но, по сюжетным действиям, он вполне мог иметь место)
Переводя дух, ведьмак поднялся на площадку и огляделся. Уходящее за горизонт солнце окрасило розовым снежные вершины горного хребта, опоясывающего западный берег Ард Скеллиг.
– Прекрасный вид!
– Да! В хорошую погоду отсюда видны все острова. У нас красиво, особенно осенью, – согласилась Керис, задумчиво глядя вдаль, и грустно добавила. – Вот только жизнь здесь не очень.
Геральт с интересом посмотрел на неё: дочь самого богатого на Скеллиге ярла, у которой есть практически всё, что только можно пожелать в данных условиях, чем-то недовольна.
– Чем же она плоха? Живёте по заветам предков, соблюдая традиции и обычаи, море вас кормит и защищает от врагов. Что не так?
– Плохо, когда традиции начинают мешать... – она сделала паузу, решая, стоит ли говорить об этом с чужаком, и, обернувшись к ведьмаку, встречно спросила, – Как ты сюда добрался?..
Геральт видел, что девушка настроена на открытый разговор, поэтому ответил тем же и, ничего не скрывая, рассказал о своих злоключениях.
– Сначала я долго ждал, пока нашёлся отчаянный капитан, идущий на Скеллиге с грузом зерна. На подходе к островам напали пираты. Мы с трудом отбились, но начался шторм. «Атропос» выбросило на рифы, и он затонул. Спасся только я.
– Проклятье!.. Похоже, этой зимой у нас будут проблемы с хлебом! Наша земля плохо родит, это зерно было очень нужно. Отец будет в ярости, когда узнает... А что толку! Даже спросить теперь не с кого... Пираты, говоришь? Геральт, давай без церемоний! Это наши на вас напали. Пираты – это мы!.. Испокон веков Скеллиге промышляет разбоем, а с началом войн он стал основным источником дохода. Ярлы живут только своими интересами, грызутся между собой по любому поводу и творят, что вздумается, не советуясь ни с кем. Если ты с ними столкнёшься, сам убедишься.
– Почему же вы не прикрыли такую важную поставку, не обеспечили охрану?
– Каким образом? У нас нет связи с материком. Как можно узнать, кто, когда и что именно повезёт?.. Мы глухи и немы. Своих чародеев нет, а чужих сюда ничем не заманишь. Пришлых мы не привечаем и нам платят тем же. Все нас боятся.
– В Каэр Трольде уже целый месяц живёт Йеннифэр, – напомнил ведьмак, – могли бы обратиться к ней. Краху она не отказала бы.
– Исключено! Отец скорее себе руку отрубит, чем попросит помощи у женщины… Но дело даже не в этом. На большой земле должен быть другой чародей, который «услышит» нас, всё организует и даст знать о дне выхода корабля из порта. Йеннифэр пробовала с кем-то связаться, но ей никто не ответил. И ещё она рассказала, что чародеев на Севере сейчас преследуют и ждут на кострах. Так что эта затея провалилась…
Геральт задумался и подозрительно посмотрел на девушку.
– Погоди, Керис, а почему Йеннифэр пыталась наладить связь, если Крах не просил её об этом?
Она смущённо опустила глаза.
– Это я её попросила, хотела как-то помочь отцу. Только не говори ему об этом! Он будет ругаться.
– Почему? Идея здравая, и не твоя вина, что реализовать её сейчас нельзя.
Керис тяжело вздохнула.
– Однажды я поделилась кое-какими мыслями, и он меня на смех поднял. Сказал, что моё дело – выгодную партию себе найти да внуков ему рожать, а в мужские дела соваться нечего. Ему очень не понравится, что я за спиной действовала... Йеннифэр меня не выдаст.
– Хорошо, не скажу, – пообещал Геральт. Керис всё больше его удивляла, и он решил кое-что уточнить. – О чём был разговор, не секрет?
Она присела на пень, пристроив топор на коленях, немного помолчала, собираясь с мыслями.
– Понимаешь, даже если как-то наладить поставки нужных нам товаров, это не решит главного – нашей оторванности от мира. Он изменяется и развивается, а мы застыли на месте, в прошлом, и даже гордимся этим. Думаем, что так будет вечно… Мы строим самые быстрые драккары: они хороши для боя, но непригодны для торговли. А у нас есть чем торговать: шерсть и ткани, шкуры морских животных, китовый жир и ус, рыба, какая хочешь, серебряная руда, даже жемчуг есть. Всё это нужно на материке, и стоит дорого. Но для этого нужны большие корабли. Уверена, что наши мастера смогут такие построить, однако этому нужно научиться. У нас хорошие кузнецы и оружейники, многие уезжают на материк совершенствовать мастерство и не возвращаются, потому что там больше возможностей. А мы продолжаем дальше жить, как жили. И отстаём. Это заметно по тем вещам, которые попадают к нам как трофеи, привезённые из набегов. Таких мы делать не умеем и никогда не научимся, пока будем жить по-старому. Вот о чём я с ним говорила.
Она отвернулась, глядя на исчезающие в сумерках вершины дальних островов.
Геральт, третий раз за день слышал о проблемах здешней жизни. Днём – корчмарь, сетующий на малые доходы, потом – королева Бирна, озабоченная отсутствием сильной централизованной власти, теперь вот это. Он был простым ведьмаком: по возможности старался держаться подальше от политики, мало смыслил в экономике и ещё меньше в сфере государственного управления, но пока видел в словах Керис только благие пожелания. И никаких предложений, что с этим делать.
– А ты, конечно, знаешь, как разорвать этот порочный круг?
– Для начала нужно покончить с распрями и враждой между кланами. Навести порядок у себя. Установить чёткие границы владений, районов ловли и создать правила справедливого решения споров, обязательные для всех, чтобы разногласия решались не кулаками и топором, а за столом, мирным порядком. Главное, чтобы люди поняли, что жить с соседями без раздоров спокойнее и выгоднее. В том числе с теми, которые находятся за морем. Нужно покончить с пиратством. И тогда море будет не разделять, а соединять… Знаю, что будет непросто, но у нас нет выбора, нужно начинать что-то делать уже сейчас, пока не поздно, а дальше потихоньку пойдёт... Отец не верит, что такое возможно. Хьялмар считает, что это – розовые девичьи мечты.
Геральт молчал, не зная, что ответить. Керис по-своему это поняла.
– И ты, похоже, тоже в это не веришь!.. А я знаю, что когда-нибудь будет именно так!
Она поднялась с пня и, широко размахнувшись, глубоко всадила в него топор.
– Теперь это – топор Керис, и пусть достойный вытащит его! - круто развернулась и пошла назад к замку.
Идя следом, Геральт обдумывал услышаное. Похоже, необходимость перемен на Скеллиге действительно назрела. Вот только кто решится ломать столетиями сложившийся уклад, если даже доблестный Крах пасует. Легко возводить дом на новом месте, когда ничто не мешает, а чтобы перестроить старый, придётся крушить привычные, ставшие родными стены, и жить при этом без крыши над головой какое-то время.
«Не знаю, каков из себя Хьялмар, – думал ведьмак, глядя на раскачивающуюся из стороны в сторону косу за спиной Керис, – но дочка точно добавит Краху немало седых волос в бороде».
– Керис, откуда ты знаешь про технологии, про устройство мира и прочее?
– Я много читаю, – не поворачиваясь, на ходу ответила она.
– Вот как! – удивился ведьмак, полагая прежде, что дочь доблестного ярла, судя по шрамам на лице, должна интересовать лишь охота или искусство владения оружием, и в очередной раз недооценил её.
– Ты удивлён? У нас дома много книг. Когда королева Калантэ с Турсеахом бывали у нас, всегда по просьбе отца привозили их. Он хотел, чтобы мы были грамотными и всё знали. Мышовур научил нас читать и писать. Пока Хьялмар пропадал с друзьями на улице, я сидела с книгой у камина. В тот день, когда все бегали на гору – было так же. Брат не любит читать, предпочитает махать топором, и, надо сказать, в этом он преуспел – лучшего воина на островах сейчас не сыскать! Я, конечно, тоже кое-что умею, но в этом деле мне до него далеко.
Геральт услышал в её словах гордость за брата.
– Однажды, ещё мальчишкой, он влюбился во внучку Калантэ – Цири. Собирался жениться на ней, но у её бабушки были другие намерения на этот счёт, и отец уступил. А зря – это был наш шанс, многое тогда могло пойти по-другому.
– Но ведь Цинтру завоевал Нильфгаард и…
– Геральт, ты вроде седой, неужели не понимаешь? Крепкий союз Цинтры и Скеллиге держал бы под контролем основные торговые пути на Север. Эмгыру в таком случае был выгоднее мир с Цинтрой, иначе, свои же могли скинуть его с трона. На Юге всем правят деньги. Но мы упустили своё счастье.
– Ты кое-что не знаешь, Керис… – пока Геральт колебался, стоит ли рассказывать ей подлинную историю Цири, девушка, махнув рукой, продолжила.
– Ну, чего не знаю, того не знаю… Прошлого уже не изменить. Калантэ погибла, Цири пропала, и теперь нам надеяться не на кого, нужно действовать самим. Я согласна ради Скеллиге на союз с кем угодно, кого выберет отец. Вот только поглядеть бы на того идиота, который захочет жениться на дочери ярла с островов.
– А как же любовь? Ты молода и так легко отказываешься от своего счастья?
Она остановилась, повернулась и посмотрела в глаза ведьмаку.
– Свою любовь я пока не нашла, но, может быть, мне повезёт как Калантэ.
********
На плато, с которого они стартовали, уже никого не было. За разговором они прилично задержались на вершине, а долго стоять на холодном ветру было неуютно, и зрители вернулись в замок.
В зале было тепло и шумно, звучала музыка, тризна была в самом разгаре. Геральт и Керис вернулись за стол. Сыновья ярлов, отставив с сторону кружки, ожидающе смотрели на них. Девушка торжествующе молчала, представив слово ведьмаку.
Поймав удивлённый взгляд чародейки, Геральт лишь пожал плечами в ответ: «Увы!..»
– За этой дверью ты всё узнаешь, – чародейка глазами указала в дальний конец зала.
Она встала и, метя шлейфом каменные плиты пола, пошла вдоль длинной линии составленных столов, провожаемая вслед неприязненными взглядами пирующих гостей. Геральт последовал за ней. У самой двери два островитянина, отчаянно жестикулируя, что-то эмоционально выясняли между собой, но, заметив подходящую чародейку, замолчали, переключив внимание на неё. Демонстративно пройти мимо было невежливо, и Йеннифэр остановилась, представив им своего спутника.
Геральт вспомнил недавний разговор на горе: «Керис права, с такими мудрыми вождями вряд ли договоришься. Если они на поминках сцепились, что же будет, если их вольнице по-серьёзному хвост прищемить?»
«Ты перегнул палку, Лугос! – Ведьмак, понимал, что Йеннифэр, учитывая обстоятельства, не пойдёт на обострение конфликта, но сам сдерживаться не собирался. – Я уважаю чужие традиции, но у нас они тоже есть, и сейчас тебе самое время познакомиться с одной из них поближе». И Геральт смерил ярла взглядом, значение которого невозможно было не понять.
Пока сдвигали лавки и сооружали из положенных на бок столов нечто вроде ристалища, ведьмак обстоятельно готовился к бою. Второй раз кряду за день он не собирался проигрывать, поэтому не торопился. Отстегнул перевязь с мечами. Снял тунику и, аккуратно свернув, положил её на лавку: негоже появляться перед Крахом в рваной и заляпанной кровью одежде. Выпрямился, подвигал плечами, разогревая мышцы.
В толпе раздались восхищённые возгласы, преимущественно женские. Шрамами островитян, конечно, не удивишь, но настолько обширную коллекцию на одном теле тут ещё не видели. К большому удивлению ведьмака, зрители разбились на две почти равные партии. Такой поддержки он не ожидал. Видимо, у многих присутствующих неприязнь к Лугосу была настолько велика, что значительно перевесила патриотические чувства, и чужак казался им родней земляка. В группе своих почитателей он заметил и Керис. Девушка подмигнула и, кивнув головой в сторону ярла, красноречивым жестом ударила кулаком по раскрытой ладони. Островитяне, плотной стеной окружившие место предстоящей схватки, шумно обсуждали шансы противников, спорили и бились об заклад на победителя. В руках чародейки появился веер. Винный дух, исходящий от столпившихся вокруг гостей, жаждущих зрелища, был таков, что вынудил её наколдовать аксессуар, которым она очень редко пользовалась. Нервно обмахиваясь им, она с тревогой посматривала на ведьмака, проклиная себя за свою несдержанность.
Лугос презрительно усмехался, наблюдая за «прелюдией» противника перед схваткой. Он жаждал проучить этого мутанта, но, соблюдая правила, ждал сигнала.
Оглядываясь вокруг, ведьмак вспомнил слова Йеннифэр о предсказуемости местных пиров, непременно заканчивающихся мордобитием. Тогда он даже предположить не мог, что скоро убедится в этом, причём с непосредственным участием.
"Ну что же, будет вам зрелище", – ухмыльнулся он, перелезая через импровизированный барьер.
Бойцы заняли свои места, затрубил рог – бой начался. Лугос был фунтов на сорок тяжелее, но, несмотря на тучную комплекцию, двигался легко. Он напористо атаковал, рассчитывая решить дело одним точным ударом. Геральт не дал навязать себе ближний бой: используя свою отличную реакцию и ловкость, держал среднюю дистанцию, контратакуя короткими боковыми ударами. Бил не в полную силу, стараясь лишь сильнее разадорить ярла. У него был свой план.
Зрители неистовыми криками приветствовали каждый удачный удар, подбадривая своего бойца. Музыканты тоже подключились к происходящему: волынка и барабан дуэтом что есть мочи играли какую-то боевую мелодию.
Ведьмак атаковал нарочито однообразно, создавая у противника впечатление предсказуемости своих действий, сам, тем временем, внимательно изучал его приёмы защиты, ища в них брешь. И Лугос клюнул на эту уловку, стал успешнее блокировать его удары, готовя Геральту сюрприз. Парировав очередную боковую атаку, он пошёл мощным прямым в голову. Геральт, готовый к этому, грациозно уклонившись, на противоходе, с разворотом корпуса, нанёс эффектный удар по глазнице. Он не хотел увечья ярлу, поэтому не стал ломать ему нос, достаточно было послать его в нокаут. Удар потряс Лугоса. Сделав по инерции несколько нетвёрдых шагов, он упал на четвереньки, не в силах подняться.
Партия Геральта победно взревела. Ликующие зрители радостно жестикулировали, обнимались, хлопали по плечам, поздравляя друг друга, словно только что сами одержали верх в тяжёлом сражении. В стане ярла царили тишина и уныние. Ведьмак наклонился над побеждённым.
«Прекрасно! – удовлетворённо подумал ведьмак. – Завтра гости разъедутся по домам, и вскоре все на Скеллиге узнают, что в случае проявления неуважения к чародейке будут иметь дело со мной».
Зрители стали расходиться по местам, возбуждённо обсуждая подробности боя, а Лугос в компании Донара ан Хиндара, слегка пошатываясь, побрёл к столу, предназначенному ярлам.
Геральт привёл себя в порядок, надел перевязь и отыскал взглядом стоящую неподалёку спутницу. Благодарно улыбаясь, Йеннифэр подошла к нему и, делая вид, что поправляет ворот туники, вполголоса спросила:
– Спасибо, милый!.. У меня только один вопрос. Ты мог, по-простому, врезать Лугосу, не устраивая этого, хм,.. спектакля?
– Мог, конечно, но ты же сама намекала, что местные традиции следует уважать.
– Святая Мелитэле! – чародейка с ироничной улыбкой закатила глаза. – Просила, но не настолько же буквально!
Геральт был в превосходном настроении. Он прекрасно видел, что, несмотря на показную сдержанность, чародейка была вполне удовлетворена итогом произошедшего, и этого ему было достаточно.
Подождав пока гости вернутся к тризне, Йеннифэр украдкой огляделась, подошла к двери, кивнула ведьмаку, приглашая следовать за собой, и взялась за ручку.
(продолжение следует)