Моя смена началась в восемь вечера под аккомпанемент мерзкого ноябрьского дождя. Запах хлорки в салоне «Газели», скрип носилок и стаканчик остывшего кофе — обычная рутина. До трех ночи мы с водителем Ильей мотались по гипертоническим кризам и бытовым травмам. А потом рация ожила.
— Тридцать восьмая, ДТП на выезде из города, старый тракт. Машина в кювете, — раздался усталый голос диспетчера.
Мы прилетели минут через десять. Дождь лил стеной. В свете мигалок я увидел искореженный седан, обнявший вековое дерево. Чуть поодаль, на обочине, стояла девушка. Она дрожала, прижимая к груди куртку, а рядом с ней возвышался высокий мужчина в длинном сером пальто. Он заботливо держал над ней зонт.
Я схватил чемоданчик с медикаментами и бросился к ним.
— Скорая! Девушка, как вы? Что болит? — крикнул я, перекрывая шум дождя.
Она подняла на меня пустой, шоковый взгляд.
— Я… я не знаю. Машину занесло. Он… он меня вытащил, — она слабо кивнула на мужчину.
Я повернулся к нему. Лицо рассмотреть мешала тень от зонта, но от него веяло каким-то странным спокойствием, почти холодом.
— Вы не ранены? — спросил я. — Отойдите немного, дайте мне осмотреть пострадавшую.
Мужчина не шелохнулся. Его голос прозвучал тихо, но я услышал каждое слово так четко, будто он говорил мне прямо в ухо:
— У нее лишь ушибы и легкое сотрясение. Главное, что жива. Берегите ее, доктор. Мне уже не помочь.
Я решил, что он тоже в шоке, и сначала быстро осмотрел девушку. Давление в норме, зрачки реагируют, видимых переломов нет.
— Илья! — крикнул я напарнику. — Забирай ее в салон, грей!
Илья подбежал, обхватил девушку за плечи и повел к спасительному теплу скорой. Я обернулся, чтобы заняться мужчиной в пальто, но на обочине никого не было. Только капли дождя били по мокрому асфальту.
— Эй! Вы где? — позвал я, вглядываясь в темноту леса.
В этот момент подъехали спасатели МЧС. Они включили мощные прожекторы и начали вскрывать смятую водительскую дверь седана. Я подошел ближе, готовя ампулы, хотя форма машины не оставляла надежд.
— Труп, док. Глухо, — бросил спасатель, отжимая металл гидравликой.
Я заглянул в салон, чтобы констатировать смерть и заполнить бумаги. На водительском сиденье сидел мужчина. Грудобарьер прошил салон насквозь. Шансов не было никаких.
Но когда луч фонаря упал на его лицо, у меня по спине пробежал ледяной пот. Это был он. Тот самый мужчина. На нем было длинное серое пальто, теперь пропитанное кровью.
Я на ватных ногах вернулся в карету скорой помощи. Девушка уже согрелась и пила воду из пластикового стаканчика.
— Пациентка стабильна, — буркнул Илья с водительского сиденья. — А с кем ты там на обочине распинался, когда мы приехали? Она же одна стояла под дождем.
Девушка подняла на меня глаза, полные слез.
— Это был мой папа, — прошептала она. — Мы поссорились перед поездкой, он отвлекся от дороги… Он ведь правда подходил к нам? Скажите, что он подходил.
Я молча смотрел на мокрое лобовое стекло, по которому дворники размазывали ноябрьскую морось. Я не верил в призраков. Но до конца смены я так и не смог согреть руки.