Культисты одновременно взмахнули оружием, пытаясь остановить мальчишку. Не в первый раз он пытался вырваться из окружения, и они точно знали, как правильно отрезать тому путь к отступлению.
Однако на этот раз Грей действовал крайне решительно.
Он заблокировал два самых опасных удара и извернул корпус почти параллельно полу.
Это движение выглядело до крайности странным и неестественным, почти что комичным. С таким положением тела Грей мог избежать первой волны ударов, однако подставился бы под следующую, обрекая себя на гибель.
Какими бы расслабленными ни выглядели культисты, они относились серьезно к противнику, поскольку за этот короткий обмен мальчишка уже успел доказать свою ловкость в бою.
Они просто не ожидали от него настолько самоубийственного поступка, поэтому на секунду замешкались.
Однако всего на секунду.
Заметив открывшуюся возможность, они не раздумывая взмахнули оружием, направив безжалостные удары на Грея.
Лезвие рассекло плоть. Обильное количество крови брызнуло на пол.
Огромный порез от плеча и до самой талии растянулся на спине Грея. Вторая атака почти отрубила руку, а третья и четвертая задели бедро.
Мальчик был ранен так сильно, что просто не мог продолжать сражаться, каким бы выносливым он себя не считал.
Он даже не смог удержать вес меча, и тот упал на пол со стальным звоном.
Грей не обратил на него никакого внимания. Он кубарем рухнул в сундук и сразу захлопнул за собой крышку.
"Мелкий ублюдок! Ты хочешь спрятаться? Должен сказать, ты выбрал не лучшее место. Ахаха!" — рассмеялся культист.
"Ахахха. Сука, он видимо понял, что с нами не справиться, и захотел прожить еще пару мгновений. Может он хочет попросить прощения у Милосердного Пламени", — подхватил второй.
Их дыхание было спертым, а голоса наполнились облегчением.
Какой бы безудержной не была их бравада, смерть стольких товарищей сильно на них повлияла.
Они по-настоящему опасались вступать в бой насмерть с мальчишкой. Особенно пугали его неизвестные методы, которые погубили множество их товарищей. Возможно поэтому они не смогли проявить свою настоящую силу, и мальчик смог продержаться так долго в бою против четверых.
Тем временем третий поднял упавший меч гладиус и оценил его проницательным взглядом.
«Хороший меч!» — восхищенно воскликнул он, едва почувствовав его вес, — «Отличный меч! Как раз достойный эксперта вроде меня. Я точно найду ему лучшее применение!»
«Заткнись, ублюдок!», — перебил его четвертый, — «Не смей присваивать себе ценности. Ты действовал не один, а значит награду разделим поровну на четверых.»
«Эй, прекратите, вы двое!» — вмешался первый, — «Разве не ясно, что я внес самый большой вклад. Мне причитается минимум две пятые от трофеев.»
«Тогда я заберу кинжал» — добавил второй.
Они не спешили вскрывать сундук, в котором прятался их противник, а принялись весело обсуждать полученную добычу.
В конце концов мальчишка только что получил очень тяжелые раны и истекал кровью. По их расчетам он был не далек от смерти. Должно быть всего несколько вдохов отделяли его от желтых источников.
Зачем же пытаться его добить?
Раненый зверь представляет самую большую угрозу. Особенно, когда ему некуда отступать, а смерть дышит прямо в затылок. Кто знает какие козыри использует этот мальчик в последней атаке.
Лучше всего набраться терпения и позже достать его хладный труп. Сокровища ведь не могут сбежать.
Да, Грей не показал ничего особенного в их битве, но как-то ведь смог убить остальных. В такой ситуации, кто бы осмелился рисковать?
«Эй, воткни меч в сундук! Раз он такой острый, что может повредить наше оружие, то с легкостью разрежет дерево. Так мы добьем сопляка не рискуя» — кто-то предложил довольно хорошую идею.
«Верно. Верно.» — все остальные его поддержали.
Но именно в этот момент.
<Бум!>
Стены здания содрогнулись еще один раз. Осколки гранаты, которую Грей выбросил прежде чем запрыгнуть в сундук, разлетелись во все стороны, разбивая стекла в окнах и прошивая тела культистов насквозь.
Сундук сильно тряхнуло, и Грей ударился головой о внутреннюю стену.
На долю секунды все звуки стихли, а в голове образовался вакуум. Грей чувствовал себя так, как будто по телу пробежался табун лошадей. В этот момент ему захотелось опорожнить желудок.
Крышка сундука со скрипом поднялась и тощая фигура подростка вылезла, как раненная горилла. Сначала он рухнул на пол, не в силах удерживать равновесие и только потом поднялся, чтобы закончить работу.
Грей тяжело дышал, цепляясь за остатки сознания. Его зрение было размытым, а каждое движение отдавалось острой болью по всему телу.
Он подобрал свой меч, найдя его почти что на ощуп. И медленно, как улитка подошел к поверженным противникам.
Он совершенно не знал, кто из них мертв, а кто еще может дышать, поэтому нанес удар каждому. На это ушло много сил, но лучше не рисковать.
Хромая, Грей направился к черному выходу, найденному еще во время предыдущих осмотров.
Он помнил, что должен как можно скорее покинуть здание.
Череды громких взрывов и звуки сражения точно привлекли много внимания. Не пройдет много времени, когда местные жители доложат обо всем патрулю, если уже это не сделали. В таком случае, с его стороны задерживаться здесь хоть на минуту дольше было бы равносильно самоубийству.
Выходя из комнаты, где проходило последнее сражение, Грей достал из бездонного кармана бутылку с зажигательной смесью из пороха и крови огненного гепарда, ударил по дну и бросил ее прямо на трупы.
Он не осмеливался оставить улики.
«Не оборачивайся», — раздался в голове голос Старшего, наполненный облегчением.
«Почему?» — устало спросил Грей, — «Разве не ты убеждал меня сжечь весь этот дом дотла?»
«Крутые парни не смотрят на взрыв» — Старший решил пошутить, чтобы немного разрядить обстановку.
Грей был подавлен, однако не смог удержать смешок, который отдался глухой болью по каждому органу. В этот момент ему показалось, что его тело вывернули наизнанку и хорошенько побили дубинкой.
«Ублюдок, ты не был таким забавным, пока я дрался с этими негодяями. Чего же теперь не визжишь как свинья на убой?» — Младший съязвил в ответ, однако по странной причине последовал совету товарища.
Пламя распространилось по зданию с неудержимой силой. Огонь быстро заполнил всю комнату и перешел в другие. Достойный конец для убежища культа с названием Милосердное Пламя.
Грей скрылся в узком и темном переулке, как капля упавшая в океан. Он удалялся все дальше от места преступления.
«Может быть выпьешь среднее зелье для исцеления?» — предложил Старший, возвращая себе серьезный и озабоченный тон.
Грей стиснул зубы от боли.
Когда адреналин битвы угас, он едва мог отличить верх от низа, не то что найти нужную вещь в бездонном кармане. Все его внимание было сосредоточенно, чтобы заставить себя переставлять ноги.
И все же он постарался ответить. Не потому что считал Старшего интересным собеседником, а потому что их разговор был единственной причиной, почему он все еще мог оставаться в сознании.
«У нас осталось не так уж много, нужно быть экономными.»
«Сколько?» — переспросил Старший, прекрасно понимая состояние Младшего.
Он спрашивал именно для того, чтобы у Младшего появилась причина напрячь мозг.
«Было тридцать малых. Я потратил шестнадцать. Пять — на лечение Лили еще в рабском лагере. Три для себя. Еще восемь — на обработку ран подростков после того, как они сбежали от культистов. Осталось четырнадцать, но после битвы с Зелеными Зубастыми Гиенами я отдал еще два. То есть двенадцать.»
«Что насчет средних?» — не успокаивался Старший, заметив, что зрение Младшего стремительно расплывается, а голос становится тише.
«Было всего пять. Три — на лечение Лили в том же проклятом лагере. Одно на себя, после битвы с пантерой. Значит осталось одно.»
«А больших?»
«Оно может отрастить руку. Я не настолько отчаялся, чтобы использовать это. Только с Лили я попробовал. До того как отдал каплю жизни.»
«Я до сих пор не уверен в правильности того решения», — прокомментировал Старший.
«Я тоже.» — слабо ответил Младший. — «Но я не жалею и это главное.»
Старший сглотнул, поскольку в этот момент он больше не мог видеть, что происходит. Сознание Младшего угасало, а ему самому показалось, что он всплывает из-под воды.
В следующее мгновение Старший почувствовал адскую боль и понял, что взял на себя управление.
«Сейчас!» — закричал он в сознании.
Его рука метнулась в бездонный карман, пытаясь воспользоваться моментом ясности, и сразу схватила первую попавшуюся пробирку.
Грей, не раздумывая, откупорил крышку зубами и влил заветное зелье в рот. Прохладная жидкость прокатилась по горлу. На долю мгновения тело показалось невероятно легким, как будто в заглохший двигатель влили самое чистое топливо.
Грей понял, что им удалось пережить этот день.
«Ты все еще здесь?» — переспросил он у Младшего, надеясь проверить свою теорию.
«Да», — тот ответил не слишком довольным голосом, — «Я думал, что смогу продержаться до возвращение в наше убежище...»
«Не будь к себе слишком строг», — подбодрил его Старший, хотя не был уверен, что Младший желает услышать именно эти слова. — «Ты сделал достаточно.»
«Отвали. Ты думаешь я не знаю, о чем ты думаешь? Наверняка проклинаешь меня за импульсивность и глупость.»
«Я не собираюсь отрицать очевидное.» — Старший кивнул.
«Это мое решение, и что ты мне сделаешь?» — огрызнулся Младший, — «Теперь передай мне управление. Я сам доберусь до борделя. Мое время еще не вышло...»
«Зачем так стараться?»
«...»
Младший не собирался вдаваться в подробности и изливать душу. Что толку пытаться объяснить свои чувства кому-то настолько черствому и безжалостному? Разве тот может понять, как сильно он скучает по матери, сестре и Кассии?
Даже если его усилия приблизят их встречу всего на одно мгновение, он ни о чем не будет жалеть.
Культисты мешали — он их уничтожил и дело с концом. Здесь нечего обсуждать.
На этом их диалог подошел к концу.
Поскольку его состояние немного улучшилось, необходимость продолжать болтать попусту испарилась.
Младший всё ещё чувствовал боль, пронизывающую каждую клетку тела, но оставаться в сознании стало легче. Он даже почувствовал желание расчесать раны, которое точно свидетельствовало об исцелении.
Он даже ускорил шаг, почти перейдя на бег, чтобы вернуться обратно как можно скорее.
Грей очень переживал, что кто-то из работниц «Объятий Венеры» заметит его отсутствие.
Конечно мало кто заподозрит его в сегодняшнем происшествии из-за его статуса калеки, но лучше не рисковать. В отличии от Старшего он очень боялся проницательности мадам Вероники, чью истинную силу он до сих пор не мог оценить.
Он не осмеливался недооценивать ни одного подчиненного олимпийских богов.
Вернувшись в комнату через окно, Грей принялся обрабатывать раны.
Больше всего проблем доставил глубокий порез на спине. Пришлось потратить ещё одно малое зелье исцеления. Он смочил в нём тряпку, положил её на кровать и осторожно лёг сверху, прижимая к ране.
Закончив с этим, Грей почти мгновенно провалился в глубокий сон.
Старший не стал его тревожить. Он понимал, что их телу необходим отдых — и полностью это поддерживал.
Когда их сознание балансировало на грани между сном и реальностью, дверь в комнату тихо скрипнула.