В этот раз охрану брать не стал. Белый день, проверенный водитель, да и место, куда он собирался ехать, вполне респектабельное, не пафосное, но и не дешёвое. Обойдётся без охраны.
Сев в машину и назвав адрес, достал телефон. Трубку взяли после первого гудка:
- клиника лечебного массажа. Администратор Алёна.
- Алёнушка, детка, я подъеду примерно через часок. Кто там из моих девочек будет свободен?
В трубке послышался шелест страниц. Пауза.
- обе свободны, Вадим Алексеевич.
- А вот обеих и давай. Что-то спину прихватило, сил нет...
- записала, будем ждать
Баронов откинулся на спинку сиденья, спрятал телефон. Предвкушение "лечебных процедур" рассеяло дурное настроение. В голове приятно шумело- начал действовать коньяк...
Справедливости ради нельзя сказать, что клиника, в которую ехал Баронов, была откровенным борделем, лечебный массаж там тоже делали, но одно крыло с хорошим ремонтом и качественной звукоизоляцией занимали миловидные девушки с сомнительными медицинскими дипломами.
Баронов бывал там не часто, но постоянным клиентом считался. В клинике это называлось "любимый клиент". Он и правда нравился девочкам уже просто за то, что за столько лет никого из них не покалечил, через чур извращенных фантазий не озвучивал и порой оставлял деньги помимо кассы. Что им в тот момент руководило- бог весть.
Коньяк на практически пустой желудок давал о себе знать: утренний визит отодвинулся куда-то на задний план, хотелось лёгкости и веселья, пока еще не куража, всё же порция была маловата. Баронов прислушался к плееру, обычно в машине чуть слышно играла музыка. На этот раз какая-то дурацкая песенка из нулевых что ли: "Ее зовут Маша, она любит Сашу..."
В голове словно граната разорвалась- Маша.
Ее звали Маша. Мария Сергеевна Севостьянова.
Про себя он звал ее Мышильда. Тридцатитрехлетняя практически старая дева, старший товаровед универмага, где он работал тогда грузчиком и ночевал в подсобке. Потому что больше было негде.
Когда, придя на работу сильно раньше времени, чтобы проверить бумаги, она его в этой подсобке нашла спящим, он был уверен- нажалуется директору, и его уволят. Когда приказала собрать вещи и повела к выходу, вообще решил, что в опорный пункт милиции сдаст, он в соседнем доме был...
А она привела его домой, в свою двухкомнатную квартирку над магазином, постелила на диване в маленькой комнате, наказала позавтракать нормально тем, что в холодильнике понравится и, уходя на работу, просто захлопнуть дверь...
Нет, по первости он готов был ей руки целовать за всё, что она для него сделала, борзеть он позже стал, когда переселился из маленькой комнаты в спальню хозяйки, когда стал для нее "Вадюшей" и "любимым", когда стала спрашивать, что приготовить на ужин, а он то капризничал, то вовсе являлся к ночи...
О своем прошлом он почти ничего не рассказывал. А из того, что говорил, она знала, что родных у него нет, что родители умерли, когда он ездил на заработки, что будто бы подал он документы на вакансию в какую-то силовую структуру в областном центре и ждет результатов проверки службами безопасности. Про проданную квартиру и сплавленную в дом престарелых мать он, естественно, Маше не сказал. Деньги от продажи по совету "знающего человека" он унес в банк, обменял на доллары и положил на депозит на год. Никогда ничего раньше не имевший, всю жизнь жаждавший "больших денег", он вдруг стал обладателем валютного счета и обнаружил, что это обстоятельство не только не изменило его жизнь к лучшему, но подкинуло проблем. Теперь, помимо насущных забот, добавилось постоянное беспокойство о сохранности, черт с ним, с увеличением, хотя бы сохранности тех денег, ради которых он, по сути, совершил и преступление, и подлость. Он завел привычку каждый день после работы делать круг по центральной улице мимо офиса одного из банков, где висело табло с курсом доллара.
Шел 1998 год. Когда в августе одним днем доллар взлетел, он не пришел ночевать, купил литровую бутылку водки и выпил ее на скамейке у детской площадки. Он то смеялся, то рыдал до истерики.
Через две недели ему исполнялось 19 лет.
И он был богат...
К утру, осознав и успокоившись, решил съездить в область, к тому самому "знающему человеку", напомнить о себе, присмотреться, во что можно будет вложиться. Маше он сказал, что его приглашают на собеседование в ту самую контору...
Нынешний Баронов, сидящий в дорогом автомобиле, вдруг запоздало удивился тому, как взрослая, почти в два раза старше, женщина верила каждому его слову. Какие силовые структуры пацану 18 лет, которого даже в армию не взяли? Какое приглашение на собеседование? Или не верила? Почему-то сейчас совершенно отчётливо он увидел эту картину из прошлого- он снова уезжал. Она думала, что, как обычно, на пару-тройку дней, он знал, что навсегда. Он уже стоял с небольшой спортивной сумкой почти в дверях, она вышла в коридор- проводить. И долго как-то странно смотрела на него, спрашивала о какой-то ерунде, и смотрела. Также, как сегодня смотрела на него Мальвина-Марина, когда он достал из портфеля бутылку. Так смотрели на Вадика-заморыша девчонки-одноклассницы, через одну выше его ростом...
С жалостью и легкой брезгливостью...
С жалостью?!? На него?
-сссука... Все они- суки
Водитель глянул в зеркало заднего вида на своего пассажира
- что Вадим Алексеевич?
- ничего. Припаркуйся где-нибудь
- так доехали почти, минут 10 и на месте
- припаркуйся, говорю
Он вышел из машины на парковке какого-то торгового центра, отошел к газону. Внутри всё клокотало. Жалеют... Они его жалеют... Его!
Кто он, и кто они?
Так, стоп. Стоп, один приступ сегодня уже был...
Он достал телефон и нашел контакт. Ответили почти сразу:
- да, милый? Что-то случилось?
- случилось. Ты возвращаешься к себе домой. Собери там свои вещи, побрякушки... Скажи Валентине Петровне, пусть вызовет тебе такси
На том конце помолчали:
- хорошо. Сколько у меня времени?
- час
- ты подъедешь?
- нет, не жди меня, езжай
- хорошо
Он отбил звонок и набрал новый номер:
- Алёнушка, детка, отмени заказ, не попадаю я к вам, дела, детка
- ах, Вадим Алексеевич, как жаль,- девица была откровенно расстроена, - уплывала хорошая выручка, - но мы всегда Вам рады
Растирая грудь и пряча телефон, Баронов вернулся в машину и приказал:
- домой!