В уголовном деле Сергея Мавроди 1994 года есть одна странность. Следователи её почти сразу заметили, но объяснить не смогли.
Ущерб посчитали примерно. От ста миллионов долларов до трёхсот. Разбег в три раза. Для такого масштабного дела – нонсенс. Обычно в мошенничестве каждая копейка на учёте, да и требование законодательства – точная сумма причиненного ущерба никто не отменял. А здесь никто не знал точной суммы. Ни следователи, ни потерпевшие, ни сам Мавроди.
Как всё начиналось?
Всё началось в 1992 году. Только что рухнул Советский Союз, люди потеряли сбережения, инфляция съедала зарплаты за неделю. В этой пустоте появилась надежда. Реклама по телевизору: «МММ – мы меняем мир к лучшему». Яркая, наглая, уверенная. Сергей Мавроди стоял на фоне графиков и улыбался. Он говорил спокойно, без колебаний.
– Это надолго, – произнёс он в одном из первых интервью и улыбнулся. Потом повторил эту фразу много раз. Каждый раз с той же улыбкой.
Билеты МММ были синими, с логотипом и печатью. Их продавали в офисах. Люди стояли в очередях с пяти утра. Несли последние деньги: пенсии, сбережения, проданные квартиры. Обещали тысячу процентов годовых. Тысячу!
Первый вкладчик получил проценты (кстати, сам Мавроди вкладчиком не был). Потом второй, третий, десятый. Слух разлетелся. Мавроди стал героем. Он давал интервью, его показывали по телевизору каждый вечер.
– Я всё продумал, – говорил он и смотрел прямо в камеру.
Следователи потом изучали эти записи. В его глазах нет огня человека, который строит бизнес. Но нет и страха. Он смотрел на людей, которые несли ему деньги, как на подопытных кроликов.
Вера Петровна, пенсионерка из подмосковного Чехова, продала кооперативную квартиру в 1994 году. Выручила 30 тысяч долларов. Пришла в офис МММ, купила билеты. Ей было 64 года, платок в горох, руки с артритом, сумка на колёсиках.
– Мне обещали, что через полгода у меня будет триста тысяч, – рассказывала она потом следователю. Голос дрожал. – Я думала, внукам куплю квартиры.
Ей не одной обещали. Миллионам.
Кульминация и крах. Когда ему надоело
К концу 1993 года МММ стала национальным явлением. Очереди на Профсоюзной растягивались на километр. Люди ночевали у входа, спали на картонках, пили чай из термосов. Запах пота, старой одежды и надежды.
Зимой 1994 года число вкладчиков перевалило за десять миллионов.
Мавроди открыл новые офисы в каждом крупном городе. Билеты печатали миллионными тиражами. Работала простая схема: деньги новых вкладчиков шли старым. Проценты платили не из прибыли, потому что прибыли не было. Был только денежный поток. Чем больше людей заходило, тем дольше пирамида жила.
Следователи предположили, что крах неизбежен. Вопрос был только в дате.
В августе 1994 года выплаты остановились. Официальная версия – технические проблемы. Неофициальная – денег больше не было. Или они были, но Мавроди их вывел. Или не выводил, а просто прекратил платить, потому что надоело.
В офисах началась паника. Толпы людей стояли у закрытых дверей. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то просто молчал, глядя на синие билеты в руках.
Вера Петровна приехала в Москву на электричке, дошла до офиса МММ и увидела объявление: «Выплаты приостановлены». Она села на лавочку у метро и просидела там до вечера. Билеты лежали в сумке, на самом дне.
Полицейские пришли в оцепенение, когда начали опрашивать пострадавших. Люди не могли назвать сумму. Не помнили. Или не хотели помнить, сколько именно отдали. Или надеялись, что деньги ещё вернутся.
Уголовное дело возбудили в 1994 году. Статья 147, часть 3 – мошенничество в крупных размерах. Следователи описывали офисы, изымали документы, допрашивали вкладчиков. Но всё время натыкались на стену. Мавроди не прятался. Он давал показания, приходил на допросы, улыбался.
– Вы понимаете, что люди потеряли всё? – спросил его следователь на одном из допросов.
– Они сами выбрали, – ответил Мавроди. – Я никого не заставлял.
Мавроди отвечал спокойно. В его глазах не было ни раскаяния, ни злости. Только холодное любопытство.
На одни и те-же грабли дважды, трижды …
В 1995 году Мавроди выпустили под подписку о невыезде. Он уехал из России, потом вернулся. В 1996 году снова запустил МММ. Снова были очереди, билеты, надежды. И снова обвал. В 1997 году – ещё одна попытка. Каждый раз одна и та же схема, одни и те же обещания, один и тот же финал.
Следователи задавали себе вопрос: зачем ему это? Деньги? Но он не тратил. Не покупал особняков, не улетал на частных самолётах. Он жил в обычной квартире, носил простые рубашки, ездил на метро.
В 2003 году Мавроди арестовали. Суд приговорил его к четырём с половиной годам колонии. Потерпевшие требовали пожизненного. Но сумма ущерба до сих пор была примерной. От ста до трёхсот миллионов долларов. Никто не знал точно.
И тогда стали всплывать его старые интервью. Фразы, которые раньше не замечали.
– Я не считал деньги, – сказал он в одной из записей 1994 года. – Мне было интересно смотреть на людей. Как они верят. Как продают последнее. Как спорят друг с другом, что их билеты дороже. Это был эксперимент.
В другом интервью, уже после ареста, он произнёс:
– Я знал, что пирамида рухнет. Знал с первого дня. Вопрос был не в том, когда она рухнет. Вопрос был в том, сколько людей успеют в неё зайти.
Следователи перечитали материалы дела. И нашли то, что раньше упускали. Мавроди действительно не имел своих билетов. Он никогда не пытался заработать на собственной схеме. Он просто создал ловушку и смотрел, кто в неё попадётся.
Веры Петровны не стало в 2001 году. Денег ей никто не вернул. Квартира осталась проданной, внуки квартир не получили. Билеты МММ лежали в сумке до последнего дня. Сумку потом выбросили соседи, а билеты остались лежать на дне мусорного контейнера. Синие, с логотипом, с печатью. Никому не нужные.
Как уже понял читатель, эта история не о деньгах. И не о жадности, хотя жадность была. Это история о вере. О том, как человек без особого образования, без финансовых знаний, без каких-либо активов заставил десять миллионов людей поверить в то, во что невозможно поверить.
Тысяча процентов годовых - это нонсенс. Но они верили.
Потому что хотели верить.
Мавроди это знал. Он не был гением финансов. Он был гением психологии. Он понял главное: человек не хочет думать. Человек хочет, чтобы кто-то за него всё решил. Сказал «неси деньги» – и он понесёт. Сказал «это надолго» – и он поверит.
В уголовном деле МММ до сих пор нет точной суммы ущерба. Потому что следователи допросили не всех. Многие стеснялись признаться, что отдали последнее. Многие умерли. Многие просто выбросили билеты и забыли.
Интересно, задавали ли следователи потерпевшим вопрос: «почему вы поверили»?
Судебно-психиатрическую экспертизу в отношении Мавроди по делу не провели. Он отсидел своё и вышел. В 2018 году он скончался в больнице. Сердечная недостаточность. Рядом никого не было. Ни денег, ни билетов, ни вкладчиков.
Но вопросы остались. Зачем ему был нужен этот грандиозный психологический эксперимент?
Как можно было верить в то, во что верить невозможно?