Семилетний Рома вприпрыжку забежал домой, сбросил куртку и побежал к бабушке, Марии Ивановне, которая хлопотала на кухне.
— Баб, я так и не понял, в чём же там смысл? В школе нам показали выпуск «Ералаша» про тимуровцев, как старушку переводили через дорогу, пока ребятам не сказали, что это не та старушка. Вроде и помогать надо людям, но как? И почему они ту старушку в сугроб бросили? Неужели не могли разделиться: одни ребята эту старушку до дома проводили бы, а другие пошли помогать другой бабушке? — тараторил внук.
— Да, ты прав, — задумчиво кивнула бабушка. — Если бы ребята действительно хотели помочь, а не действовали как стадо, делающее для галочки «доброе дело», то никто бы не остался сидеть в сугробе. Проблема в том, что многие делают добрые дела только на словах или, как сейчас модно говорить: для показухи. И получается совсем другой эффект. И хорошо, если эта медвежья услуга никого не затронет, но порой из такой инициативы получается и вовсе не добро, а зло.
— Ну и как же отличить доброе дело от злого? — спросил мальчик.
— Очень просто — доброе дело делается от сердца. А не ради выгоды или чтобы произвести впечатление. Помнишь, ты когда был совсем маленький, дал у церкви нищему деньги, которые тебе дедушка выдал на мороженое? — спросила бабушка.
— Помню.
— Так вот, это было от сердца. Ты захотел помочь и отдал всё, что у тебя было в кармане, в итоге остался без мороженого. Я-то кошелек дома забыла и не смогла купить тебе эскимо!
— Но ведь дедушка мне потом купил всё равно! И не просто мороженое, а целый торт!
— То было потом. Вот если бы ты дал нищему деньги, а после хвастался перед дедом своим добрым делом и выпрашивал торт-мороженое в награду, то это было бы не доброе дело, а корысть.
Рома задумался. Он, кажется, только сейчас понял смысл бабушкиных слов. Тогда у церкви он и правда пожалел старичка, который сидел с протянутой рукой. И было в этом жесте что‑то детское и непосредственное, что растрогало не только старика, но и всех, кто видел это.
— Ты чему учишь ребёнка? Мужик должен быть мужиком, а не нюней! А эти «нищие» у церкви стоят и выпрашивают у бабулек наивных деньги, мошенники они! Нет бы пойти работать, они только клянчить могут! А вы, наивные, последнюю рубашку готовы отдать! — разговор услышал сын Марии Ивановны, Руслан, с которым и пришел внук в гости к бабушке.
— Русик, ты иди, там в прихожей лампочка перегорела, надо бы поменять. А мы с Ромочкой просто обсуждаем «Ералаш», — мягко сказала Мария Ивановна.
Руслан пожал плечами и ушёл. Он знал, что поменять лампочку — дело хоть и доброе, но также и мужское. Кто, если не он?
— А почему папа считает нищих мошенниками? — спросил Рома, когда отец вышел из кухни.
— Всякое бывает в жизни. И хорошее, и плохое. И люди тоже разные бывают. Не всем надо верить, прав твой папа. Но без веры жить тяжело. И люди всё‑таки в большинстве своём хорошие, иначе зло давно бы победило добро, — Мария Ивановна задумалась. На кухне в тот день устами ребенка были заданы непростые вопросы.@Стелла Кьярри
— А почему и правда люди не работают, а просят милостыню? — продолжил мысль Рома.
— Потому что не у всех есть возможность работать. Есть люди, у которых тяжёлая болезнь или иные условия, по которым они не могут устроиться на работу, есть старики и дети, которых просто не берут никуда. Есть одинокие люди. Есть те, кто ухаживает за близкими… Много людей, много судеб, но если кто‑то просит о помощи, обязательно надо помочь.
— Как папа говорит — последнюю рубашку отдать? — улыбнулся Рома.
— Иногда можно и последнюю рубашку… — Мария Ивановна стала совсем серьёзной, и вдруг её глаза наполнились грустью. Рома даже увидел, как заблестела слеза на её щеке.
— Бабуль, расскажи, почему ты плачешь? Тебе жаль кого‑то? У кого нет одежды? Давай им поможем? У меня есть в копилке деньги, я их на приставку коплю, но если кому-то нужнее… То я готов пожертвовать!
— Какой ты у меня хороший, Рома… Такой добрый… Но такой ещё маленький! — улыбнулась бабушка и погладила внука по вихрастой голове.
— Почему? Я уже школьник! Я взрослый!
— И правда. Значит, можно с тобой говорить на взрослые темы. Так вот, слушай, Рома. Последняя рубашка — это всего лишь выражение. Помогать другим самоотверженно — значит отдавать всё, что у тебя есть. И порой даже жизнь, — она сделала паузу. — Были в моей судьбе люди… Семья Сорокиных. Так вот, они и ещё много других героев поистине совершили подвиг 40 лет назад.
Бабушка вздохнула, вытерла слезу и начала свой рассказ, и голос ее дрожал, и порой в глазах была такая грусть, что и сам Ромка до боли прикусывал язык, чтобы не разреветься.
— 26 апреля 1986 года случилась страшная авария на Чернобыльской АЭС. В тот день мир узнал, что такое настоящая самоотверженность.
Валерий Сорокин был заместителем начальника Управления строительства, созданного для ликвидации последствий аварии. Он знал, что это опасно, что радиация невидима и беспощадна. Но он также знал, что кто‑то должен сделать важную работу: накрыть саркофагом зону аварии. И что за его спиной люди, ликвидаторы, такие же, как и он, с семьями и детьми. И во имя будущего своих детей они все шли на этот подвиг, зная, что на кону главное — жизнь. И чья же жизнь ценнее?.. Тогда ответ был очевиден.
Ирина, его жена, не знала, как поступить, ее душа буквально разрывалась на части, ведь у них росла маленькая дочь, которую супруги очень любили. Но и оставаться в стороне она не могла. Ирина металась между страхом потерять мужа и пониманием, что не может бездействовать.
Валерий уехал в Припять, а Ирина не смогла остаться дома. Бросив всё — дом, привычный уклад, она отвезла маленькую дочь к бабушке — моей хорошей знакомой, и отправилась за мужем. Не потому, что хотела славы, а потому, что не могла оставить его одного. Она, как и другие герои искренне хотела быть полезной своей стране. Это был ее выбор, ее добрая воля.
— Я с тобой до конца. Что бы ни случилось. — Сказала она и сдержала слово.
Валерия Сорокина не стало в 2014 году. Авария в Чернобыле унесла жизни и других героев: пожарных, спасателей, рабочих, инженеров, простых людей.
Но их жертва не была забыта.
После ухода мужа Ирина не сломалась. Она создала фонд в память о ликвидаторах, чтобы люди никогда не забывали о подвиге этих героев. А потом она решила построить Храм Спаса Нерукотворного в Волоконовке — в память обо всех, кто пожертвовал собой ради будущего нового поколения.
Мария Ивановна замолчала.
История, рассказанная бабушкой, невероятно впечатлила Рому. Он словно посмотрел кинофильм: и это уже были вовсе не зарисовки из детского юмористического журнала, а настоящая жизнь. Такая, какая она есть. Со всеми ее гранями, четко разделяющими «белое» от «черного» и «плохое» от «хорошего».
Бабушка достала платок и промокнула глаза. Рома, поражённый рассказом, придвинулся ближе и обнял бабушку, успокаивая и ее, и себя.
— А что стало с той девочкой? — спросил Рома после небольшой паузы.
— Она выросла и тоже делает добрые дела, а главное — хранит память об отце и всех тех, кто участвовал в ликвидации.
— Значит, доброе дело — это когда ты помогаешь просто так, потому что хочешь помочь,— тихо заключил Рома.
— Именно так, мой хороший, — голос Марии Ивановны всё ещё дрожал. — И неважно, большое это дело или маленькое. Главное — делать его от чистого сердца. В нашей огромной стране много героев, и много событий, которые оставляли следы в сердцах целых поколений. Нужно помнить тех, кто шёл на подвиг ради нас, и стараться быть хоть чуточку похожими на них. Потому что добро — оно бессмертно. Оно передаётся от сердца к сердцу, от поколения к поколению. И пока мы помним и делаем добрые дела, мир становится светлее.
Рома обнял бабушку крепко‑крепко. В его детской душе что‑то изменилось. Он понял: быть добрым — это не просто помогать, когда все смотрят. Это значит быть готовым помочь всегда, даже когда никто не увидит. И это самое важное.
— Бабуль, а давай завтра сделаем какое‑нибудь доброе дело? — прошептал он.
— Конечно, мой хороший. Мы обязательно что‑нибудь придумаем, — ответила Мария Ивановна, понимая, что этот важный разговор он запомнит на всю жизнь. И как хорошо, что внук задает такие вопросы сейчас, когда идет становление характера и когда она может найти правильные ответы на них.
В комнате стало тихо. За окном шумел ветер, а в доме было тепло и светло — но не от лампочки, которую папа ввернул в коридоре, а от души. Тот самый свет, что передаётся из сердца в сердце, как эстафетный фонарик в тёмном мире.
