ГЛАВА 4
Ранее:
_________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
КВАРТИРА ЮДЖИНА, СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ
_________________________________________________________________________________________
Юджин нажал кнопку отбоя на телефоне, повернулся, открыл стеклянную дверь и вошёл внутрь квартиры. Ветер, щедро приправленный моросью, ворвался вслед за ним, но он быстро остановил этот порыв стихии. Эрика расположилась на диване, полулёжа, подогнув ноги, и читала «Последний День» Койпера. Так себе книжонка. Если кратенько, то там рассказывалось о нескольких совершенно разных людях, которым Хранители сообщили, что завтра наступает Последний День существования мира. И вот вокруг этого всё и крутится. Они не могут об этом никому сообщить, то есть буквально не могут — как только попытаются, то всё, капец моментальный им придёт. И каждый проживает этот день с учётом знания о том, что день этот последний. Если убрать оттуда все флешбэки, страдания, переживания и прочие наполнители текста, то книжки той останется чуть потолще, чем рекламные буклетики, которые в почтовый ящик бросают. А так целых триста тринадцать страниц.
Он подошёл, опустился на колени перед диваном, положил руку на её гладкое бедро и провёл по нему вверх, потом обратно, потом ещё раз. Она не глядя протянула свою руку и в ответ погладила его кисть. От неё пахло ронийской кантайей и спокойствием.
— Кто это был? — спросила Эрика, имея в виду недавний звонок.
— Лира, — ответил Юджин и почувствовал, как напряглась её ладонь. — Нам нужно ехать.
Она опустила книгу.
— Нам?
В её рубиновых глазах он увидел тревогу. Слабую, но тем не менее явно читаемую. Спокойствию конец.
— Да, милая, нам, — он оттолкнулся от кромки дивана и поднялся; её ногти оставили следы на тыльной стороне его кисти. — Нам нужно в тринадцатый участок на Северную Дугу.
— Но почему нам? — спросила Эрика. Тревога усилилась.
— Они поймали девчушку сегодня… Она говорит, что её зовут Эрика Хэлливел Карис.
Эрика Хэлливел Карис, то есть его Эрика, настоящая, не боялась почти ничего. И это было оправдано. Она творила иллюзии, могла напустить их на человека или просто создать в его голове непреодолимый ужас, иначе говоря — не было у неё никакого резона чего-то или кого-то бояться. Вы могли пройти в шаге от неё и не увидеть её, вы могли общаться с ней долгое время и даже не подозревать, кто она на самом деле. На Юджина её чары не действовали, после того как он схватил артефакт в пустыне, ту проклятую сферу, он обрёл иммунитет к её проделкам. И поэтому он видел её такой, как есть. И всё в ней таким, как есть. И однажды, совсем недавно, он увидел в её рубиновых глазах то, чего никогда не ожидал увидеть. Это был страх. Это случилось во время той встречи с Гориным. Она вышла на пару минут, а когда вернулась, тогда он и увидел в её глазах страх. Она боялась, что однажды за ней придут люди из О.С.И., застанут их врасплох, и ни она, ни он ничего не смогут сделать. Они разговаривали с ней об этом столько раз, что он давно сбился бы со счёта, если бы считал. Он приводил ей аргументы о том, что вероятность этого исчезающе мала, она соглашалась, страх уходил куда-то вглубь её разума, очень глубоко, но никогда не исчезал полностью. Потому что в глубине этого страха был ещё один.
Они спустились на подземную парковку, сели в Ами и отправились на север города.
— Мне совершенно не нравится эта идея, — сказала она, когда они выехали на залитые дождём улицы Южной Дуги.
— Дел на плевок! Не в первый раз… К полуночи будем дома… Тебе разве не интересно, кто назвался твоим именем?
— Нет! — отрезала она.
— Вот это поворот… Куда-то не туда…
— Не туда мы сейчас едем, Юджин!
— Ну и что происходит, Рика?
— Меня пугает то... что приближается, мне не нравится, что это растёт, как снежный ком... И что я теперь в этом участвую. Я хочу сидеть дома, читать книжки, смотреть кино, есть мороженое... Я устала... Я хочу... просто жить!
Эрика почти выкрикнула это, и в её голосе слышалась такая тоска, что у Юджина похолодело внутри.
Он молчал несколько секунд.
— Тогда почему ты здесь? — спросил он тихо. Без злости. Без упрёка.
— Что?
— Почему ты поехала? Ты могла сказать, что не хочешь, сразу, как только я об этом сказал. Но ты говоришь мне только теперь, когда мы уже на полпути...
Она растерянно смотрела на него. Он не кричал, не обвинял. Он просто констатировал факт. И от этого становилось только хуже.
— Я здесь, потому что ты…
— Потому что я? — перебил он. — Эрика, я не хочу быть твоим долгом. Не хочу, чтобы ты через себя переступала ради меня.
— Но…
— Я серьёзно, — сказал он, но в его тоне уже начала прорезаться те самые нотки, которые она так ненавидела и так любила. Бескомпромиссность. — Выходи. Возьми такси. Или я развернусь и отвезу тебя домой. Скажу, что ты не поехала, потому что… не захотела. Имеешь право.
Эрика замерла. Она вцепилась обеими руками в ремень и не знала, что сказать. Внезапно она поняла, что он прав — он никогда не держал её силой. Он просто держался за неё, потому что она была собой, а она держалась за него, потому что он видел её.
— Ты же знал… — начала она.
— Знал, — перебил он, и вдруг его голос сорвался. — Знал, что ты поедешь. Потому что тебе кажется, что ты мне должна. Но ты не должна, Эрика! Ничего. Ты слышишь?
Он чекнул по зеркалам, подал вправо и нажал педаль тормоза. Ами занесло на мокрой дороге, он её более-менее выровнял, но они всё равно встали под углом к тротуару. Включил проблесковые маячки — синие и красные всполохи заметались по мокрому асфальту. Дождь усилился, забарабанил по крыше. Щётки шуршали:
Фффух-фффух-фффух…
Костяшки его пальцев на руле побелели. Он выдохнул, отпустил руль, протянул руку назад, нашарил зонт, положил ей на колени. В горле стоял ком.
— Я хотел, чтобы ты сама это поняла. Сразу, пока не поздно. Пока с тобой не стало то, что с Лирой. Но я не какой-то там прекрасный человек из книг или фильмов, Эрика. Ты знаешь, кто я. Всё это время я был рад, что ты рядом, потому что через тебя я становился лучше. Но если ты мучаешься — хватит.
— Юджин… — начала она.
— Помолчи, Эрика, — тихо сказал он, но не зло — с грустью, и она замолчала на полуслове. — Тебя я уже наслушался.
Он наклонился в её сторону, стараясь не коснуться и даже запаха её не вдохнуть, и открыл дверцу с её стороны. В салон ворвался шум дождя и наполненный его запахом воздух.
— Ты сейчас выйдешь. Пойдёшь в подземку, или возьмёшь такси, поедешь домой, будешь читать книжки, смотреть кино... жить. Всё, как ты хочешь.
Эрика посмотрела на зонт, потом на него. Её тонкие пальцы, которые он целовал ещё каких-то полтора часа назад, сжали материал зонта, но она не шелохнулась.
— Зачем всё это? — спросила она жалобно.
— Затем, что мне надоело кормить твой страх, — ответил он, глядя прямо перед собой. — И твою жертвенность. Ты ничего мне не должна. Иди. Пожалуйста.
Фффух-фффух-фффух-фффух-фффух-фффух-фффух…
Несколько секунд — бесконечных, как вся их жизнь. А потом она взяла зонт, высунула его наружу, открыла и вышла. Отошла на шаг. Закрыла дверцу. Не обернулась — пошла к подземке — высокая, прямая.
Он смотрел на неё, пока она не скрылась за углом. Потом он воткнул заднюю передачу, нажал на газ… передача выскочила.
— Ты-то хоть не начинай! — сказал он Ами и снова двинул рычаг. Передача включилась. Он сдал назад, перевёл селектор и вжал педаль газа резче, чем следовало. Ами прыгнула вперёд, издав недовольный рык.
— Извини, — сказал он ей. — Но ты напрасно злишься. Я ведь не могу спрятать её ото всех и от всего. Я могу только никому её не отдавать… любым доступным и недоступным мне способом. Она знает это. Думаешь, она жить хочет, так, как она сказала? Нет, она хочет спрятаться. Хватит, короче… У нас есть работа, горевать потом будем… нажрёмся в хламину.
Он нёсся по залитым дождём улицам города, который вдруг потерял свои краски. Даже маячки Ами не сильно помогали, но это ничего, это всё поправимо, так или иначе.
— Ами, а чего мы в тишине?
Он включил радио, пощёлкал каналы — не то, не то… О, вот пусть это!
__________________________________________________________________________________________
Иногда я чувствую, что мне нужно,
Убежать, что мне нужно
Скрыться
Наша любовь,
Кажется, ведёт в никуда.
И в моей жизни больше нет света,
Я не знаю покоя и не сплю по ночам.
__________________________________________________________________________________________
ТРИНАДЦАТЫЙ УЧАСТОК, СЕВЕРНАЯ ДУГА, ВЕЧЕР
__________________________________________________________________________________________
Они влетели на парковку перед участком, которая в этот час была уже почти пустая. Он припарковал Ами ближе к торцу здания, выключил музыку, маячки и опустил вниз козырёк с идентификатором. Предприимчивые эвакуаторщики тащили всё, что по их мнению плохо стоит, буквально отовсюду, за очень редким исключением. Эта парковка исключением не была.
— Ладно, Ами, — сказал он машине, — не скучай тут, я скоро.
Потом повернул ключ, выбрался под всё ещё льющий дождь и пошёл ко входу. Лира ждала его под козырьком около тяжёлых двойных входных дверей.
— Привет, босс! — сказал он ей и достал сигареты.
Она воззрилась на него с недоумением и вопросила:
— Ты что, издеваешься?
— Не бухти, мне надо… немного подышать, — сказал он и прикурил. — Спасибо за инфу по Горину, кстати.
Она отпустила дверную ручку и полезла в карман. Достала сигареты, прикурила.
— Это нам ещё аукнется. — она сделала паузу. — А где... Карис?
— Ноготь сломала, — пробурчал он.
— В смысле?
— В смысле, не будет её. Может долго.
— Ахааа, — протянула она понимающе. — Ты и её достал?
— Не начинай.
— Подождать не мог?
— Какая разница, Лира? Сами справимся, раньше же справлялись. В конце концов, она не собачка на привязи, она человек, и у неё есть свои… приоритеты. Дело закрыто, в архив подшито.
Он затянулся ещё, выбросил окурок в урну, открыл дверь и сказал Лире, которая всё ещё дымила, глядя на него как-то подозрительно странно:
— Ты идёшь вообще?
На её лице появилось выражение крайнего возмущения. Непонятно с какого перепугу. Она выругалась, бросила сигарету в направлении урны, промахнулась и протиснулась в полуоткрытую дверь мимо него. «Да тебя же туда же…» — подумал он, исправил её промах и тоже зашёл в здание участка.
Их уже ждали. Около стойки дежурного сержанта переминался с ноги на ногу среднего роста блондин со слегка помятым лицом, одетый в слегка помятый серый костюм. В руке он держал пластиковую папку, торцом которой нетерпеливо постукивал по стойке, чем вызывал явное раздражение дежурного сержанта.
— А! — сказал он, увидев их, перестал нервировать сержанта и направился навстречу.
Вот кого-кого, а его Юджин совсем не ожидал здесь увидеть.
— Лейтенант Кронски! — сказал он. — И что вы тут делаете?
— Перевёлся, — мрачно ответил тот. — Тут, говорили, тихий, спокойный участок...
— Ну конечно! — ответил Юджин и огляделся. Здание участка было старым, если не сказать больше, но было видно, что совсем недавно здесь делали серьёзный косметический ремонт. Видимо, всю внутрянку обновили, но аутентичность сохранили. Кирпичные стены, деревянные перегородки, двери, мебель — всё выглядело так, будто участок только открыли. Юджин посмотрел на эмблему, висящую над стойкой дежурного. Да, семьдесят лет назад.
— Агент Мари-Бераль, агент Дакс, вам необходимо зарегистрироваться у дежурного, — как-то слишком торжественно проговорил лейтенант, жестом показывая им дорогу.
— Да, кстати, мне сказали, что… с вами будет ещё консультант, как же… сейя-лан Шелли, — он открыл папку, глянул туда и закрыл. — Да, Таринн Шелли.
— Нас и так на одного больше, чем хотелось бы, лейтенант, — ответил Юджин прежде, чем Лира успела рот открыть.
— Агент Дакс хотел сказать, что на данном этапе её присутствие не понадобится, — быстро сказала Лира.
— Ага, — подтвердил Юджин.
Сержант внёс их данные в журнал, выдал бейджи посетителей, и Кронски повёл их вглубь здания, попутно рассказывая предысторию:
— Охрана СТТ (Северный Транспортный Терминал) обнаружила её…
— Обнаружила? — спросила Лира.
— Да, она пряталась в техническом помещении на нижнем уровне. Охранник, делавший обход, увидел приоткрытую дверь и… там была она.
— Как она туда попала?
— Загадка. Помещение находится внутри двух контуров безопасности. Магнитные замки на всех дверях, сигнализация, камеры наблюдения.
— Вы изъяли записи? — спросил Юджин.
— Да, но ещё не просматривали…
— И не нужно, мы заберём их.
— А… ну хорошо, — сказал лейтенант с явным облегчением.
Он прекрасно понимал — что-то не так с этой девицей. Охрана СТТ по регламенту сообщила в Центральную Диспетчерскую полицейского департамента. Так как случай был не экстренный, никто нигде особо не спешил. Из ЦД информацию перенаправили в тринадцатый участок, потому что СТТ находился в зоне его ответственности. Дежурный офицер участка, то есть их новый знакомец Кронски, отправил в СТТ свободную машину. Они привезли её в участок. Никаких документов при ней не обнаружили. На вопросы она не отвечала. Тогда они прогнали её биометрию через базу, и оказалось, что это пропавшая три года назад Карина Сеан из Беша.
Когда они попытались поговорить с ней снова и назвали её по имени, она как с цепи сорвалась, начала бросаться на офицеров, вести себя так, будто находилась под действием квинта. Потом успокоилась и сообщила, что её зовут Эрика Хэлливел Карис, и начала называть какие-то цифры. Только имя и цифры. Имя и цифры.
В конце концов кто-то сообразил, что цифры — это номер телефона. Набрали, и им ответила сейя-лан Мари Бераль. Она позвонила Юджину. И пум-парам-пут, теперь они тут. Само собой, что после таких обстоятельств Кронски был бы рад скинуть с себя эту ношу. Особенно припоминая случай Каракады.
Они спустились в цокольный этаж. Здесь обстановка была существенно проще… и функциональней.
Серые бетонные стены с продольной полосой цвета охры, такие же серые двери, потолок с открытыми коммуникациями и чёрный глянцевый пол. Они прошли по коридору, повернули налево и оказались перед такой же, как и все здесь, серой дверью без каких-либо маркировок.
— Скажите, лейтенант, — спросил Юджин, как только тот протянул руку с магнитной картой к двери, — сколько времени прошло между тем, как вы установили её личность, и тем, как она сообщила вам другое имя и цифры?
Рука лейтенанта замерла. Лира смотрела на Юджина с немым вопросом.
— Я не могу сказать точно, агент Дакс. Примерно… час, может, чуть меньше.
— За это время никому не пришло в голову сообщить о произошедшем в О.С.И.? Насколько я помню, процедура требует именно этого?
— Н-нет, боюсь, что нет… мы хотели сначала получить как можно больше информации от неё… а потом…
— Не трудитесь, лейтенант, вы всё сделали правильно. Я знаю, как О.С.И. не любят сырые ситуации. Ну… вперёд, открывайте темницу, показывайте принцессу.
Лира снова закатила глаза. «Нужно к доктору её отправить, что ли… весь вечер что-то невообразимое творит своими органами зрения. И так ведь очки носит…» — подумал Юджин.
Кронски приложил карточку к сенсору, раздался звуковой сигнал, замок щёлкнул. Лейтенант толкнул дверь, и они вошли в полумрак комнаты наблюдения.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
А потом всё завертелось со скрипом, тряской и прочими спецэффектами. Совсем как сломанная карусель в детском парке. Которая крутится, но в любой момент может рассыпаться на куски.
Технически помещение, в которое они попали, не было непосредственно допросной. Это была комната наблюдения. Сама допросная находилась за стеной — небольшое помещение, три на три метра, стандартный вариант. Серые бетонные стены, «украшенные» полосой цвета охры по периметру и числом «13» на одной из них, разрывающим эту полосу надвое. Пол и потолок — квадраты чёрного глянца.
Посреди помещения — простой металлический стол и такой же стул. Они видели допросную на огромном экране, висящем на стене, на который подавалось изображение с нескольких камер.
На стуле сидела девушка. Руки лежали на столе ладонями вниз, голова опущена, волосы закрывали лицо, поэтому Юджин не видел его, несмотря на несколько разных точек съёмки. Она сидела неподвижно, казалось, даже не дышала.
Когда они вошли, офицер, сидевший перед монитором за почти таким же столом, как и в допросной, даже не повернул голову в их сторону, неотрывно глядя на изображение. В каком-то смысле он был почти зеркальным отражением сидящей в соседнем помещении девушки.
Свет здесь был приглушён. У дальней стены едва слышно гудели, перемигиваясь контрольными лампами, два серверных шкафа. Ещё тут было несколько металлических стульев, вешалка, лампа на столе, внутренний телефон на стене у двери. На столе стояла пепельница, в воздухе ощутимо витал дым. Юджин достал сигарету, прикурил. Офицер, не отрывая взгляда от монитора, передвинул пепельницу на его сторону стола. Он выпустил дым через ноздри… И тут началось.
Селектор на стене вдруг замигал красным сигналом и мерзко запищал. Лейтенант подошёл, снял трубку, немного послушал, потом сказал: «Да, проведите», повесил трубку и повернулся к ним:
— Агенты, дежурный сообщил мне, что прибыла ваш консультант, сейчас её сопроводят сюда. Конечно, я не ожидал… Вы сказали, что…
— Она прикомандированный сотрудник, лейтенант. Подчиняется непосредственно секретариату замдиректора Корина. А секретариат замдиректора далеко не всегда сообщает нам о своих решениях. Вы же знаете, как это бывает… Руководство руководит, руководствуясь своим пониманием ситуации! — сказал Юджин и для убедительности развёл руками.
— Очевидно, да, — сказал Кронски. Вот бы замдиректора Корин удивился, услышав это. Конечно же к его секретариату она прикомандирована не была.
"Что она, чёрт побери, тут делает?" — подумал Юджин. Лира была, конечно, не в курсе подробностей произошедшего между Юджином и Эрикой по дороге сюда. Она вообще была не в курсе многого, что происходило между ними. Но, по крайней мере она не пыталась начать выяснять это прямо сейчас.
— Ээээ, лейтенант! — впервые за всё время подал голос офицер, сидевший за монитором. Когда они обсуждали проблемы системы управления и координации рабочего процесса, то отвлеклись от созерцания транслируемой на экран картинки. Они все повернулись к монитору.
Он был разделён на несколько сегментов: три относительно небольших слева, такие же три справа и один большой посредине. С него на Юджина смотрело знакомое, очень знакомое лицо.
— Ого! — сказала Лира, которая никогда не видела, в отличие от него, настоящую Эрику.
— Хуже, — сказал Юджин. Вся эта карусель ему совершенно не нравилась.
— Это она. Это Эрика Карис.
При этих словах девушка на экране вдруг улыбнулась. Радостно так, широко… во все свои сорок или сколько у неё там зубов. А потом в дверь постучали.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Лейтенант подошёл к двери, приложил карту, и дверь открылась.
Это было эпичное появление. В прямоугольнике света, льющего из коридора, возникла она. Высокая, стройная, очень светлая блондинка с глазами цвета неба, с гордо поднятой головой, одетая в идеально подогнанный по фигуре тёмно-синий брючный костюм. Она вошла в комнату наблюдения и превратила всех в статуи.
Юджин, само собой, этого великолепия не виде. Но лейтенант прямо чуть дышать не перестал. Да что лейтенант… Лира, Лира Мари-Бераль, которая Эрику явно и недвусмысленно недолюбливала, — и та таращилась во все глаза. Даже дежурный офицер оторвался наконец от монитора и взирал на вновь прибывшую. «Да что они все, красивую женщину не видели что ли?» — подумал Юджин.
— Лейтенант Кронски, это наш консультант, сейя-лан Таринн Шелли! — сказал он, чтобы народ хоть как-то в себя пришёл. Потом сообразил, что дело тут не только в том, как она выглядела, но и в её чарах, которых она напустила полную комнату. Зачем-то… Хотя через секунду он понял зачем. Она стояла, пока все зависли, и смотрела ему прямо в глаза. А он в её. Мысли кружились в его голове, как та самая сломанная карусель, и ему вдруг на мгновение показалось, что она эти его мысли прекрасно видела. Сколько это продолжалось? Несколько секунд вечности. А потом она улыбнулась, моргнула, и мир вокруг ожил. Юджин глубоко вдохнул.
Эрика, для остальных — Таринн, сделала ещё шаг и протянула лейтенанту руку.
— Рада познакомиться, лейтенант, — сказала она бархатным голосом, слегка растягивая слова.
— А… да, я тоже… очень рад, — пробормотал он и пожал протянутую руку.
Юджин отвернулся, едва сдерживая смех. Эрика творила вещи.
Тут ожила Лира:
— Мы вас не ждали сегодня, консультант Шелли.
— Руководство в своей бесконечной мудрости приняло решение о необходимости моего присутствия, агент Мари-Бераль. Случай нетипичный…
Юджин всё это время смотрел на экран. Девица перестала таращиться в камеру и снова сидела, как и прежде, опустив голову. Теперь, когда её лица не было видно, он заметил, что только оно полностью идентично его настоящей Эрике. А вот телосложение отличалось. Девушка в допросной была немного нескладной: слишком тонкие руки, острые ключицы… Мизинец правой руки был искривлён.
Конечно он сразу вспомнил это имя. Карина Сеан. Та самая, о которой рассказывал Горин. Та, что встала в кататонический ступор после взаимодействия с наноботами... И которая потом просто проснулась. И которая теперь носит лицо Эрики. И что это всё должно означать?
Эрика подошла и встала слева от него. Он повернул голову, чтобы видеть её, а не Шелли. Она смотрела на девушку в соседнем помещении.
— Что думаешь? — спросил он, лишь бы заполнить паузу. Лира и Кронски что-то негромко обсуждали за их спинами. Дежурный снова смотрел в монитор.
— Я не думаю, — тихо ответила Эрика. — Я знаю, и это знание мне не нравится.
— Ты знаешь что-то чего не знаю я и мне не нравится это. И твои знания, которые... возникаю сами собой, мне тоже не нравятся. .
— Не сейчас, Юджин, — Эрика тоже повернула голову и снова посмотрела ему в глаза. — Я всё расскажу тебе. Прямо сегодня вечером. Но не сейчас.
— Как пожелаешь, — он пожал плечами и повернул голову в сторону.
Эрика резко развернулась и сказала:
— Лейтенант! Допросная прямо за этой стеной?
— Да.
— Нам нужно, чтобы вы убрали своих людей из всех помещений участка, находящихся НАД допросной. В идеале — из ближайших соседних тоже.
Кронски с недоумением посмотрел сначала на неё, потом на Юджина, потом на Лиру.
— Но… зачем? Что случилось?
— Ничего особенного, лейтенант. Просто у вас в подвале… фантом.
«Ну отлично! Теперь у нас ещё и фантом», — подумал Юджин. Он помнил истории о фантомах. Некоторые из тех, кто касался Сфер со временем приобретали способность накапливать и выделять энергию, которая сама по себе не была смертельной, но воздействие её было не слишком приятным. Энергия выделялась в виде взмывающей вверх призрачной фигуры носителя, оттого они и были названы фантомами.
— Но откуда вы знаете? Мы же проверяли её.
— Мы располагаем более совершенными средствами, лейтенант, и куда большим разнообразием способов. Однако время идёт, и я уверена, что агент Мари Бераль согласится со мной в том, что озвученные мною действия необходимо осуществить как можно быстрее.
Лира поморщилась. Но создала у себя на лице чрезвычайно официальное выражение и сказала, перекатывая металлические шары у себя в голосе:
— Лейтенант Кронски, немедленно эвакуируйте людей из обозначенной области. По завершению сообщите мне по селектору.
— Но… это всё ещё…
Юджин тоже решил поучаствовать в веселье:
— Оно перестало быть вашим, как только мы вошли в это здание, лейтенант. Лично я рекомендую вам поспешить. Вам обоим.
Лейтенант поник, потом махнул дежурному, и они вышли.
Когда дверь за ними закрылась, Эрика уселась на стул, достала сигарету, прикурила. «Ну, давайте все подымим, что ли», — подумал Юджин и полез за сигаретами.
— Странные люди, — сказала Эрика. — Он ведь так хотел избавиться от этого всего…
— Он понимает, что ситуация ухудшилась, и не хочет, чтобы в этом обвинили его, — сказал Юджин, глядя ей в глаза.
— И откуда у нас тут фантом? — недовольно спросила Лира.
Эрика потёрла висок той частью ладони, из которой произрастают пальцы.
— Это не фантом, Лира. Я специально так сказала. Это Посланник.
— Посланник? Что-то не помню такого в Реестре.
Юджин затушил сигарету, достал новую, прикурил.
— А его там и нет. — сказала Эрика. — Посланники появляются очень редко, исключительно редко. Они гонцы, предвестники, сумерки перед тьмой.
— Предвестники чего?
— Катаклизмы! Массовая гибель! Конец времён! — сказала Эрика.
Юджин пощёлкал пальцами, но не нашёл ничего, что могло бы добавить существенности сказанному раньше, поэтому сказал только:
— Ну да. Как обычно, так себе перспективка.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
— Ладно... а теперь ключевой вопрос — сказала Лира Эрике. — Откуда ты об этом знаешь?
— Моя бабушка состояла в Сообществе, — сказала Эрика.
Глаза Лиры внезапно округлились до такой степени, что казалось — ещё миллиметр, и всё, покатятся по полу.
— В Сообществе? — она продолжала смотреть на Эрику так, будто это она была фантомом, или посланником, а не девица за стеклом. — Ты говоришь... про Сообщество... то самое?
— Да, Аллира, — мягко сказала Эрика.
Лира моргнула, но её глаза остались круглыми. Она смотрела на Эрику так, будто видела её впервые. И, наверное, так оно и было — внезапно Эрика перестала быть странной женщиной с пирса, или «консультантом Таринн Шелли», она превратилась в нечто большее. Неизвестное. Пугающее.
— Сообщества давно нет, — сказала Лира, и это прозвучало почти как жалоба. — С тех пор как его запретили... А это произошло двести с лишним лет назад.
— Нет, — подтвердила Эрика. — Но знания остались.
Юджин молчал. Он переводил взгляд с одной на другую. Он знал, что бабушка Эрики жила в Тарсоне, что рассказывала внучке истории про моряков и корабли. И что она вроде как была вполне себе обыкновенным человеком. Равно, как и мать Эрики.
— Почему ты не сказала раньше? — спросил он наконец.
Эрика посмотрела на него. Вздохнула.
— Потому что не была уверена, что ты готов это услышать. И потому что это не должно было стать частью твоей работы, Юджин. Сообщество — не для отчётов. Не для протоколов. Даже теперь, когда его нет.
Лира тем временем взяла себя в руки. Она сделала глубокий вдох, поправила очки, и металлические шары в её голосе снова заняли свои места.
— Ладно, — сказала она жёстко. — Сообщество. Бабушка. Допустим. Но это не объясняет, откуда ты знаешь про Посланника прямо сейчас. И почему ты так уверена, что это Посланник.
— Моя бабушка… — Эрика запнулась, подбирая слова. — Моя бабушка была не просто «членом Сообщества». Она была Хранительницей Знаний. Старейшиной. Она знала о Посланниках всё. И о многих других... вещах. И она готовила меня к тому дню, когда один из них появится.
Она сделала паузу, и в комнате стало так тихо, что Юджин услышал, как гудит один из серверных шкафов.
— Она умерла, не успев рассказать всё, — продолжила Эрика. — Но достаточно, чтобы я знала, что делать, когда это случится.
— И что ты собираешься делать? — спросил Юджин, хотя уже догадывался.
Эрика посмотрела на стену, за которой была допросная, на экран, где неподвижно сидела девушка с её лицом.
— Открыть дверь. Поговорить с ней. Очевидно, что послание предназначается нам троим. Потому что у неё был твой номер, моё имя… Ну а Юджин и так со мной. Так или иначе. Нужно узнать, что ей нужно. И попытаться понять, есть ли у нас хоть какой-то шанс.
— Шанс на что? — спросила Лира.
— Не проиграть раньше, чем игра начнётся, — ответила Эрика. И, не дожидаясь новых вопросов, встала, подошла к пульту и положила руку на тумблер внутренней связи.
Юджин переглянулся с Лирой. В её глазах он прочитал то, что чувствовал сам: страха уже не было. Осталась только решимость делать то, что должны. Потому что отступать было некуда.
— Как-то криво всё это, нет? — спросил он.
— Юджин, дорогой, — улыбнулась Эрика, — ты смотришь на это как человек, причём человек, пользующийся логикой и рациональностью, по крайней мере так, как ты их понимаешь. Я же смотрю на это примерно как те, кто её сюда отправил.
— Но почему именно мы? — вставила свой вопрос Лира. — Если это послание касается тех глобальных событий, о которых ты говорила, то почему мы? Если в общем, то мы же ни на что не влияем, ничего не решаем… глобально я имею в виду.
— Именно поэтому! — улыбнулась Эрика.
В этот момент селектор на стене снова начал сигнализировать. Лира, которая была ближе к нему, подошла, сняла трубку. Эрика смотрела на Юджина с улыбкой, но эта улыбка ему не нравилась. Она что-то в себе прятала. Так злодеи в кино улыбаются обычно.
«Хорошо, спасибо, ожидайте», — сказала Лира, вернула трубку на место и повернулась к ним:
— Они всех эвакуировали. — Она помолчала. — Ну что же… время идёт, а дело стоит.
— Включаю, — сказала Эрика.
_________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Раздался щелчок. В динамиках раздался булькающий звук. Девица подняла голову. Эрика посмотрела на неё внимательно и наклонилась к микрофону:
— Анши, макон на! Ан тир иш! Ашта тир иш! ( Приветствую, посланник! Я здесь! Мы здесь)
Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило. А потом девица весело улыбнулась и не менее весело ответила:
— Кайо мааа! (Прекрасноооо!)
И всё вокруг исчезло. Буквально всё. Комната, свет, ощущения, запахи… казалось, будто они не они, а мозги в банке, отключённый от всех сенсоров.
Юджин не успел даже толком подумать об этом, как всё вернулось. Но не всё было прежним. Он так же стоял, в той же одежде, но не там, где прежде.
Под ногами он видел словно залитую прозрачной смолой песчаную поверхность. Но между его подошвами и поверхностью струились ручейки песка. Небо, условно небо, над поверхностью было затянуто жёлтым туманом, который густел на небольшом расстоянии от него. И при этом он знал, что эта ровная поверхность простирается во все стороны на многие и многие расстояния. И одновременно ничего толком не видел уже в десяти метрах от себя.
Он обернулся — там было всё то же самое. Повернул голову обратно. Рядом с ним стояли Эрика и Лира.
— Тут ничего так, симпатичненько, — сказал он. — Немного оживить бы обстановку не помешало, но и так пока ненапряжно. И где мы, кстати? — спросил он в основном для того, чтобы проверить свои речевые функции.
Эрика тоже огляделась, пожала плечами:
— Насколько я понимаю… мы в конце времён.
— Ааа, всего-то. Я уж было решил, что всё…
Лира зачем-то топнула ногой. Ничего не произошло. Она, как и они, словно висела в воздухе в десятке сантиметров над поверхностью, но ощущалось это так, будто они стояли на твёрдой основе.
— А дальше что? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Не знаю, — ответила Эрика.
Юджин сунул руки в карманы куртки и пошёл делать круг, центром которого были эти обе женщины.
— И вот мы здесь втроёооом! Идём себе идёооом! И ищем всё втроёооом! Один конец времёоооуууун! — пропел он по пути.
— Юджин! — позвала его Эрика.
Он посмотрел на неё:
— Ммм?
— Не надо этого больше, пожалуйста.
— Никогда! — подтвердила Лира.
«Спелись», — подумал он. Остановился, повернулся к ним и печально сказал, глядя с укором:
— Вот так и умирает в человеке потребность и способность творить прекрасное.
В это мгновение раздался протяжный свистящий звук, и метрах в пяти от них появилась та девица из допросной.
Та же, да не та. Она стояла, опустив руки и голову, низко-низко. А когда подняла её, оказалось, что она больше не выглядит как Эрика. Технически она вообще никак не выглядела — лица у неё не было совсем, просто гладкая округлая поверхность телесного цвета без всяких намёков на глаза, нос или рот. Как у манекенов в магазине. Но, несмотря на это, Юджин понимал, что она — или оно — смотрит на них. И понимал, куда именно смотрит: вот сейчас на него, теперь на Эрику, теперь на Лиру, опять на Эрику.
— Анши, далши ши! — сказала она. — Ками ши комен ан!
(Приветствую, путники! Добро пожаловать!)
Юджин приветственно помахал рукой. Вежливость же… что-то там делает.
— Ашта даан тарр? — спросила Эрика. (Где мы?)
— Валаш ан белат ан! (В доме Валаша!)
— Кон Валаш? (Кто такой Валаш?)
— Валаш ан! (Я Валаш!)
«О, ну здорово поговорили», — подумал Юджин.
— Катсаанса ашта тир иш? — спросила Эрика. (Зачем мы здесь?)
Валаш пожала плечами, совсем по-человечески:
— Валаш акма са комен! Имо наатер камтати! Гуданраш! (Валаш скоро грядёт! Ваш мир исчезнет! Навсегда!)
— Алас? Ти ак? (Почему? За что?)
— Са танги Валаш ан! Нор ан наатер таки шандалшити тан наатер! (Таково желание Валаша! Новый мир должен сменить старый!)
— Спроси её — когда? — тихо сказал Юджин Эрике.
— Се ханг дан ир нон ханг! Карон, садан, акма са! Имо торн таксати! (Через много дней или мало! Вчера, сегодня, прямо сейчас! Ваше время заканчивается!)
У Юджина возникло почти непреодолимое желание достать пистолет и попробовать наделать дырок в этом упёртом Валаше. Но она, так же как с самого начала этого вечера, всё обломала. Махнула рукой и прокричала:
— Саагкарон ашта кирти! Комен карон! (Теперь вы знаете! Возвращайтесь!)
Всё опять исчезло. А потом появилось… но не то, что прежде.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Он чекнул по зеркалам, подал вправо и нажал педаль тормоза. Ами занесло на мокрой дороге, он её более-менее выровнял, но они всё равно встали под углом к тротуару. Включил проблесковые маячки — синие и красные всполохи заметались по мокрому асфальту. Дождь усилился, забарабанил по крыше. Щётки шуршали:
Фффух-фффух-фффух…
Костяшки его пальцев на руле побелели. Он выдохнул, отпустил руль, протянул руку назад, нашарил зонт, положил ей на колени. В горле стоял ком.
— Я хотел, чтобы ты сама это поняла. Сразу, пока не поздно. Пока с тобой не стало то, что с Лирой. Но я не какой-то там...
И тут он замолчал. Перед тем как их выкинуло из этого «дурдома Валаша», он увидел, что она стоит, таращится на него и вовсю улыбается. Не спрашивайте, как это всё происходило без рта и остального, но она лыбу тянула во всю поверхность. Вот паразитка.
— Юджин! — начала было Эрика.
— Подожди, милая, — он взял этот дурацкий зонт и бросил его на заднее сиденье. Посидел пару секунд, достал телефон, открыл вкладку звонков. За последние три часа ни одного входящего, ни одного исходящего.
— Эрикааа, — протянул он. — Ты только не удивляйся, просто ответь на вопрос: что мы сейчас здесь делаем?
— Мы… похоже, ругаемся.
— На предмет чего?
— Что происходит, Юдж?
— Я тебе позже всё расскажу. Сейчас просто ответь.
Он снова положил руки на руль и стал смотреть вперёд.
Она вздохнула.
— Мы решили сегодня съездить проветриться. По дороге зашёл разговор о твоей работе и моём участии в ней. Я сказала, что мне не нравится это делать, но я это делаю потому, что тебе это нужно. Ты прицепился к этим словам, начал мне говорить, что я это делаю в качестве какой-то жертвы. Я попыталась тебе сказать, что дело совсем не в жертве, но тебя вынесло с этого… и вот… всё… мы стоим.
Фффух-фффух-фффух-фффух-фффух-фффух…
— Ты не договорила?
— Нет…
Юджин повернулся к ней:
— Эрика, я хочу… я прошу тебя сейчас сказать всё, что ты хотела сказать. Всё, что ты не сказала по какой-либо причине.
— Зачем всё это? — как-то жалобно спросила она.
И взгляд у неё был точно такой же, как тогда, когда она произнесла это же в прошлый раз.
— Я чувствую, что происходит что-то совсем плохое. Помнишь, тогда в парке я говорил тебе про пропасть, которая возникает между людьми, когда они начинают делать что-то не то?
— Помню.
— Вот сейчас у меня такое ощущение, что эта пропасть уже наметилась. Между нами. Трещины в почве. И я не хочу, чтобы дошло до того, что мы не сможем дотянуться друг до друга.
— Я… подожди. — Она открыла бардачок, достала сигареты, прикурила. — Я хотела сказать тебе… Ты иногда забываешь, что я не человек. Что я вижу и действую немного по-другому. Для меня мир — это не стройные цепочки причин и следствий. Мой мир — это множество огней, которые вращаются вокруг меня. И я вместе с ними тоже. И я знаю, что должна держаться ярких и избегать тусклых. Но они кружатся, и кружатся, и кружатся вокруг… а я падаю. Однажды я увидела всполох, который висел на одном месте. Он просто висел и мерцал. То становился ярче, то темнел. Потом снова. Тогда я коснулась его, и он разгорелся. Потом я перестала. Он начал гаснуть. Но я поняла, что когда я рядом с ним, не только он становится ярче, но я сама тоже. А тусклые отступают. И тогда я протянула вторую руку — он загорелся ещё ярче. И я тоже. Со временем я научилась, мне казалось, что научилась делать так, чтобы он не темнел. Но иногда это происходит. Я не могу понять почему. Он тускнеет, я тоже. И мне становится очень страшно. И чем страшнее становится мне, тем темнее становимся мы и всё вокруг. И я не знаю, что мне с этим делать.
Она замолчала.
— Может быть, я знаю, — сказал он и опять повернулся к ней. — Этот твой огонь. Он иногда начинает сомневаться в том, нужно ли тебе его свечение. И нужен ли он тебе так же, как ты нужна ему.
— Как я нужна ему?
— Ну… вот с чем можно сравнить уровень моей нужности ему? Как коряво… ну ты понял.
— Охх… ну… что-то, без чего ему будет плохо или вообще не прожить. Как вода… или воздух. Действительно коряво как-то.
Она улыбнулась.
— В языке, на котором говорили в начале времён, не было слова «нужен». Если кому-то нужно было поесть, например, то он говорил или «хочу», или «должен». Высшая же степень необходимости определялась чем-то, что имеет жизненную необходимость. Никто не говорил: «Ты мне нужен». Слова же не было. Говорили: «Ты моя вода»… или «Ты мой воздух».
Юджин открыл рот, и слова сами вырвались из него:
— Аш ани ханши…
Эрика замолчала. Буквально замёрзла на месте. Пепел с сигареты упал на пол. Юджин вынул сигарету из её пальцев и сунул в пепельницу. Эрика вернулась в мир живых.
— Откуда ты… это как вообще…
— Я потом тебе расскажу, говорил же. Ты не закончила. Про нужность и всё остальное.
— Да… точно. Я к чему и веду. Когда я… теперь, когда… — она закрыла глаза и через несколько секунд продолжила: — Этот огонь. Я не смогу его теперь отпустить из рук. Если погаснет он, то и я тоже. Если погасну я — то я не знаю, что произойдёт. Но я не могу его отпускать потому, что… мой воздух он.
Она открыла глаза.
— Тяжело говорить об этом… словами.
— Согласен. Даже мне… внезапно.
— Ммм… с Лирой было куда как проще, да?
— Ах ты ж…
Он подался к ней, одновременно притягивая её к себе правой рукой. Сунул свой нос куда-то в район её виска и стал вдыхать её запах — запах ронийской кантайи и чего-то ещё. Чего-то, что прямо рвалось наружу. Потом убрал руку и сел прямо. Голова слегка кружилась.
__________________________________________________________________________________________
— Этого не может быть! — твердо сказала Эрика.
— Откуда я знаю про твою бабушку? Про все эти слова?
Они по прежнему сидели в Ами. Дождь утих, словно кто-то за его шумом не хотел пропустить их разговор. Воздух был тяжёлым, влажным, но, на удивление тёплым. Юджин не заводил двигатель. Эрика смотрела на него, думала. Он не торопил. Он рассказал ей всё — про поездку в участок, про ссору, про Посланника и "дом Валаша".
— Есть такое слово «Анг Ори», — сказала она после долгого молчания. — И это самое древнее слово из всех, что я знаю. Оно обозначает сущностей, которые есть всегда. Даже когда ничего нет. Даже Великой Пустоты. Когда не было времени. Не было света. Не было тьмы. Они были.
Он смотрел на неё. В темноте салона её глаза казались почти чёрными, глубокими. Она не смотрела на него, смотрела прямо перед собой и он не хотел спугнуть этот момент. Я молчал, почти даже не дышал и слушал. Она говорила долго... очень долго...
— Это словно из древнего языка, который почти уже забыт... Анг Ори. И это именно одно слово, которое пишется как два, но оно одно. И если первая часть (анг) может использоваться в других сочетаниях (например, Анг Кош — Солнце), то второе без первого — никогда.
Говорят, что если использовать только вторую часть в том значении, которое она приобретает вместе с первой, то ткань мироздания разорвётся и Вселенная провалится в Великую Пустоту. А там куда страшнее, чем в Конце Времён.
Так говорят.
Так написано.
Так есть.
В Свитках Хранителей написано, что Анг Ори — всё, что осталось от предыдущего варианта Вселенной, когда она расширилась до такой степени, что распалась. Как и почему их не постигла та же участь, никто не знает, кроме них самих, а они уж точно никому не скажут, ибо их образ мышления, психология и восприятие недоступны для понимания человеком.
Они дрейфовали в пространстве, в котором не было уже и ещё ни звёзд, ни туманностей, ни планет, ни астероидов, ни космической пыли, ни комет, ни даже тёмной материи.
А потом случился Большой Взрыв. Возможно, они даже были рады, когда плотная и горячая плазма заполнила пространство. Может быть, они скользили на волнах барионных акустических колебаний, как сёрфер на морской волне. Потом плазма остыла, барионные волны замёрзли, окаменели, и Анг Ори снова задремали.
Затем, где-то в пространстве, в котором снова были звёзды, туманности, планеты, астероиды, космическая пыль, кометы и даже тёмная материя, возникли микроскопические всполохи...
Жизнь.
Знаешь, что объединяет абсолютно всех живых существ во Вселенной? Независимо от того, кремниевые они, углеродные или энергетические, и т.д.?
Любопытство!
Когда люди достигнут уровня развития, который позволит им исследовать не только небольшой пузырь вокруг своей планеты, но и отправиться дальше, их главной мечтой, целью, желанием будет одно — встретить другую форму жизни.
Да, изучать звёзды, туманности, планеты, астероиды, космическую пыль, кометы и даже тёмную материю в непосредственной близости — прекрасно и познавательно, но встретить другую жизнь — бесценно!
Анг Ори в этом плане ничем не отличались от других и как только они уловили колебания энергии означающее появление жизни, то тут же отправились туда, где эти колебания были зафиксированы.
Прошло очень много времени, и вот один из них достиг пункта назначения, известного кое-где как планета Земля, и совершенно случайно как раз в тот момент, когда произошло Смещение, в результате которого образовался Кластер Альбис, частью которого является наша Антерра.
Анг Ори могут существовать одновременно как минимум в дюжине параллельных пространственно-временных линий и в нескольких жизненных формах одновременно, то есть один Анг Ори может «вселиться» в десяток человек, к примеру, и при этом каждый фрагмент будет обладать одновременно и автономным сознанием, и общим с остальными.
Волна, вызванная Смещением на какое-то время заглушила его сенсоры, но после того, как она рассеялась он с облегчением обнаружил, что жизнь не исчезла. Да, непосредственно сама Земля превратилась в безжизненную скалу, но возникшие в результате Смещения новые миры...недостатка в жизни не испытывали.
Анг Ори обнаружил на орбите погибшей Земли космический корабль. Он летел на спутник Земли, с исследовательской миссией. Жизненные показатели членов экипажа быстро угасали, они были уже без сознания и до смерти мозга оставались считанные минуты.
И тогда Анг Ори принял решение. От него отделились тринадцать фрагментов и они интегрировались в тела экипажа реанимировав их.
Немного позже их назовут Хранителями.
Она замолчала, взяла с панели сигарету, прикурила, выпустила дым.
— Эрика, — начал он.
— Подожди, — перебила она. — Мне нужно собраться с мыслями. история долгая... В том месте, которое ты видел... ты видел Валаша. Ты слышал его голос. Очевидно ты вернулся во времени, Юджин и изменил прошлое. И теперь это уже не просто легенда...
Она отдала ему сигарету. Дым горчил на языке. Город за окном медленно засыпал, и они сидели в этой тишине, как два заговорщика на краю света.
— Хранители, — начала она, и голос её звучал ровно, почти без интонаций. — Их было тринадцать. Тринадцать фрагментов одной сущности. Анг Ори.
— Всегда думал, что их двенадцать, — тихо сказал Юджин.
— Все так думают. Потому что тринадцатого стёрли. Вычеркнули. Изгнали в Конец Времён..
— За что?
— За то, что он был другим. — Она отняла у него сигарету, затянулась, вернула. — Он любил вытаскивать из людей то, что они прячут. Желания. Страхи. Тёмные мысли. Он не судил, не наказывал — он просто давал этому выйти наружу. Но люди… они не справлялись. Они творили ужасные вещи. А потом другие Хранители решили, что Валаш нарушает баланс. И они отправили его туда, откуда не возвращаются.
— В Конец Времён, — кивнул Юджин.
— Да. В вечное изгнание из которого нельзя убежать. Но он был очень упорным. И всё это время он искал способ вернуться.
Юджин смотрел на неё, и в его взгляде она видела то, что он пытался скрыть. Страх. Не за себя. За неё. За них.
— Каким образом? — спросил он.
— Когда Хранители отправили Валаша в Конец Времён, они понимали, что он будет пытаться выбраться из своей тюрьмы. Ведь он бессмертен, у него в распоряжении всё время мира. Всех миров. Им было ясно: однажды ему удастся это сделать. Тогда они создали Барьер — мембрану между Кластером Альбис и его миром Концом Времён.
Когда Валаш проделал бреши во всех остальных преградах, материальных или нет, он упёрся в этот барьер. Он не мог его разрушить, не мог пройти его как есть, только лишь очень крохотными частицами. Это что-то вроде сетки с очень тонкими нитями, если сравнивать очень приближённо. Ты видишь, что за ней, ты её саму почти не видишь, ибо нити настолько тонкие, что почти невидимые. Но ты не можешь пройти через неё, не можешь разорвать её.
Хранители допускали, что, потратив миллиарды лет, он сможет повредить барьер. Но они также предполагали, что он воспользуется любым шансом проникнуть через него, если найдёт лазейку. И он нашёл её.
Он видел цель, почти ощущал её, он не мог больше ждать, условно говоря, и поэтому решил пойти на крайние меры. Он стал отделять те самые крохотные частицы от своей сущности и посылать их через барьер, в Кластер. Это было мучительно и отнимало много времени, но он не останавливался. Ведь это было гораздо легче, чем пытаться пробить барьер. Он намеревался собрать себя в нашем мире позже. Там, на той стороне, каждый атом его сущности осознавал себя как частица Валаша. «Я есть часть целого!».
Его план был прост: он рассчитывал, что пройдя барьер эти мелкие засланцы будут максимально быстро и уверенно липнуть одна к другой и на каком-то этапе он, будучи ещё там, сможет творить всякое уже здесь.
Но Хранители приготовили для него ещё одну шутку. Самую последнюю и самую жестокую.
Он начал свою деятельность может быть, миллиард или два, а то и пять миллиардов лет назад. По его объективному времени. Эти частицы проникали в наш мир, затем начинали собираться в группы.
Подобное притягивается к подобному. Магниты сцепляются, птицы всегда находят верный путь, влюблённые преодолевают годы и расстояния, даже не осознавая, что их встреча неизбежна.
То же происходило и с этими фрагментами. Они стали «искать» друг друга, а найдя — соединялись. Но шутка состояла в том, что преодолев барьер, они «забывали», частью какого «целого» являются. Их стремление к объединению сохранилось, но уже не было таким сильным,и главное - однонаправленным, как планировал Валаш.
Достигая какой-то определённой критической массы... они прекращали процесс объединения... и начинали искать носителя, потому что не могли существовать самостоятельно. И находили. Людей.
Встроившись в человека они наделяли его всякими интересными свойствами. Кто-то мутировал (так появились некки, например). Другие обретали телепатию или мимикрию. Некоторые могли создавать иллюзии, а у кого-то эти способности оставались скрытыми. Каждый из нас несёт в себе микроскопический фрагмент Валаша. Те, кто мутировал, кто получил способности, — это те, в ком фрагмент активен. Я — активный носитель. Ты — тоже. Просто твой фрагмент спал до недавнего времени. А теперь… он проснулся.
Юджин молчал. Эрика видела, как он переваривает эту информацию, как его рациональный, привыкший к фактам и приказам мозг пытается уложить это в привычные схемы.
— Подожди, — сказал он, — я получил иммунитет когда коснулся Сферы в Нор-Моаре. При чём здесь частицы?
— Сфера может работать как маяк. Или как носитель исходного кода для частиц. Знаешь, что самое страшное? — сказала она, не глядя на него.
— Что?
— Что если он всё-таки вернётся… и начнёт собирать себя, то те, кто носит его частицы... исчезнут навсегда. Их личности будут стёрты...
— А это откуда известно?
— Всё было в свитках...
В салоне стало совсем тихо. Где-то, как всегда выли сирены, ветер гудел в кронах деревьев, почти лишённых листьев, и слышно было, как по крыше снова забарабанил дождь.
Юджин протянул руку, сжал её пальцы.
— Значит, нам нужно сделать так, чтобы он не вернулся, — сказал он. — Потому что я не хочу исчезать. И тем более не хочу, чтобы исчезла ты. Или Лира. Или... Коста пусть себе....
— А если другого выхода нет? — прошептала Эрика.
Он усмехнулся. Той своей усмешкой, циничной, злой, от которой у некоторых людей бежали мурашки или повышалось давление.
— Значит, придумаем.
Он завёл двигатель. Ами довольно заурчала, и дворники сделали первый взмах, смахивая с лобового стекла капли воды.
— Поехали домой, Эрика, — сказал он. — Посмотрим кино... поедим что-нибудь вкусное. Будем... просто жить!
Эрика молча кивнула и отвернулась к окну.
Ами вырулила на пустынную улицу. Город засыпал.
А где-то там, в Конце Времён, Валаш продолжал ждать. Ему некуда было спешить. У него впереди была вечность.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________