ДУРА С ПРИЦЕПОМ. (35 ЧАСТЬ).
В год когда Костик пошёл во второй класс, Аня решила немного преобразить своё жилище. А всё началось с ковра.
Возле магазина расположились торговцы коврами. Свой товар они смело воткнули в снег и всем желающим раскатывали приглянувшийся товар. Синтетические ковры только-только входили в моду. Стоят недорого, смотрится шикарно, с переливом искусственных нитей и кистями.
Аня уже прошла мимо, уловила краем глаза рулончик с отогнутым концом. На бежевом фоне витиеватый рисунок зеленых финтифлюшек и мелкие цветочки цвета ряженки.
Аня развернулась, подошла к продавцам:
–Скажите, сколько стоит вот тот ковёр? И размер хотелось бы узнать.
–Девушка, ковёр очень красивый, как твои глаза. Бери, не пожалеешь. Отдам в полцены.
Аня не привыкла получать плюшки просто так, засомневалась.
–Наверное он бракованный?
–Обижаешь! Зачем такое говоришь! Отличный ковёр. Размер у него нестандартный два с половиной на четыре десять–огорчился продавец кавказской внешности.
–Можно посмотреть?
–Конечно!
Продавец ловко срезал бичевку с рулона, опрокинул ковер на снег и пнул ногой. Рулон послушно развернулся, обнажая всю красоту рисунка. Аня мысленно прикинула как он будет смотреться у неё на полу и велела упаковать.
Пока тащила покупку до дома прокляла всё на свете. Ковер хоть и синтетический, но все равно тяжёлый и ещё громоздкий. Она отдыхала каждые сто метров, с отчаянием прикидывая как она будет втаскивать его на пятый этаж.
Переходя дорогу по пешеходному переходу, Аня с удивлением поняла, что нести стало легче. Она подняла и покрутила головой, увидела, что двое подростков в шутку подставили плечо, один спереди, а другой взади. Теперь Аня и мальчишки выглядели как Ленин на субботнике, когда вождь тащил с рабочими бревно. Она улыбнулась сравнению, а вслух сказала –"Мальчики, дам каждому на пиво, если поможете донести до дому и поднять на пятый этаж."
Парни весело загудели и прибавили ходу. Все что оставалось Ане, вынырнуть из-под рулона и семенить рядом, указывая дорогу.
Дома она расстелила покупку и поняла, что большая часть ковра уйдёт под массивную двухспальную кровать. Значит надо покупать диван. На выходных сходила в мебельный, выбрала симпатичный диванчик с гобеленовым покрытием и плед к нему. Через два дня диван доставили хмурые грузчики, содрали сверх всякой меры за этажность. Аня с помощью отвёртки и молотка разобрала старую кровать, вынесла по досочке к помойке, а матрас вынести одной не представлялось возможности. Пришлось просить соседей с третьего этажа. Соседи, отец и сын, выпивали, перебивались случайными заработками, поэтому за скромную мзду вынесли тяжеленный, пружинный матрас с удовольствием. На заработанные деньги их тусклый вечер украсила бутылочка водки "Распутин".
Аня вздохнула и подумала, что соседи неплохие мужики, но водка сгубила их, превратила в своих рабов. Вспомнился и бывший муж. Какой красавец был и во что превратился. Слава небесам, хоть перестал появляться. Аня смутно предполагала, что Леньки уже нет в живых, иначе он бы сюда таскался за деньгами, но полной уверенности не было. Она носила в сумочке перцовый баллончик, купленный в Мурманске на стихийном рынке, вместе с китайской кофточкой.
Когда диван занял своё почётное место, а ковёр уютно лежал на полу, обнимая ступни синтетической пушистостью, стало ясно, что обои надо менять, а так же шторы и тюль.
Ковер скрутили, унесли в кладовку, диван накрыли старой простынью. Аня с Милкой ободрали обои со стен, обновили потолки водоэмульсионкой и поехали за новыми обоями. Аня долго выбирала обои. Ей всё не нравилось. Милка уже теряла терпение. "Анька, ну давай уже, шевелись. Все уже посмотрели по второму кругу" –шипела подруга.
Неожиданно для себя Аня взяла рулон ранее отвергнутых обоев. Заставила продавца раскатать, чтоб посмотреть каковы они будут на стенах. Обычные обои, в широкую и узкую полоску оказались вовсе необычными. В широкой полоске были выбиты голографическим узором розочки, которые меняли цвет в зависимости от освещения. При теплом свете они отливали розовым, при дневном серебристым. Аня велела упаковать восемь рулонов, подгонки такой рисунок не требовал. Милка скривилась. Ей обои не понравились. Скучная полоска, хоть и с голографическими розочками.
Она изменила своё мнение, когда обои были успешно поклеены на стены. Комната стала выше и светлее. Розочки перламутрово поблескивали нежным розовым цветом, смягчая строгость полоски. Золотистые шторы и тюль с завитушками завершили убранство комнаты. Освежили полы свежей краской, на широкий подоконник Аня выставила горшки с цветами, электрик из ЖЕКА за отдельную плату в карман провел подсветку для цветов. Большой стол Аня продала за копейки по объявлению, вместо этого купила стол книжку, который встал вдоль стенки. Аня поставила на него плетёную корзиночку с искусственными цветами. Очень модный ныне тренд. К другой стене встало старое кресло кровать и холодильник. Места стало больше. Аня полюбила сидеть в старом кресле, накрытым плюшевым покрывалом с чашкой чая. За окном росла высокая рябина и зимой на неё слетались снегири. Они обклевывали ягоды, перелетая с ветки на ветку, косясь на Анино окно, за которым светила подсветка, давая дополнительный свет горшочным растениям.
Костик называл Анино кресло "мамино гнездо" и был в чем-то прав. Этот уголочек дарил Ане душевное равновесие.
Она пообещала сыну сделать ремонт и в его комнате, сразу как подкопит деньжат. Костя хотел себе мальчуковые обои без всяких финтифлюшек, шведскую стенку, фотообои с игроками НХЛ .
Но Милка спутала все планы.
Она пришла вечером в понедельник, испуганная и зарёванная, села на кухне и попросила прикрыть дверь:
–Милка, что случилось? –спросила Аня. Такой она Милку никогда не видела.
–Случилось. Меня Маратик бросил.
Аня удивилась. Милка часто меняла ухажёров. Она бросала, её бросали, но чтоб рыдать до красного лица и икоты, такого не было никогда.
–И чёрт с ним. Сдался он тебе сто лет. Тем-более он женат. Сама говорила, что у него семья в Узбекистане.
–Я беременна от него.
–Подруга, поздравляю!
–С чем?
–У тебя будет ребёнок. Это счастье.
–Да какое нафиг счастье? С ума сошла? Я не хочу быть матерью одиночкой. Как я жить то буду? С ларька попрут, декретных ни кто платить не станет. Да у меня газ отрезали за не уплату. Я аборт сделаю.
–Это ты кажется с ума сошла. Тебе сколько лет? Тридцать в следующем году? Сколько можно по мужикам скакать? Ты хотела семью? Чем ребёнок тебе не семья?
–Так кто меня потом с прицепом возьмёт?
–Ребёнок не прицеп. Так только дурные мужики говорят. Нормальные берут в жены женщин и с большим количеством детей. Вот у нас работает кладовщиком Катерина. У неё от первого брака четверо детей и она прекрасно вышла замуж за мужчину младше себя. Дело не в детях, поверь. Если мужчина полюбит тебя, то полюбит и твоего ребёнка.
–Я не хочу рожать. Я боюсь.
–Чего? Родов? Глупая, ты забудешь о боли в одну секунду, как только возьмёшь на руки своего ребёнка. Поверь мне.
–Ой, я не знаю, не знаю. Какая из меня мать?
–Самая лучшая. Всё, прекращай лить слёзы. Опять же ты не одна. У тебя есть я.
Милка успокоилась, съела два куска цыплёнка, запечённого в духовке, пол банки маринованных помидор, запила сладким чаем и уснула на новеньком диване.
Милка работала до двадцать второй недели. В один из дней, она натаскалась ящиков с пивом и у неё заболел живот. Товарки вызвали скорую, закрыли ларёк, пообещав передать хозяину кассу и ключи. Милку положили на сохранение. Аня бегала к ней в больницу, носила домашнюю еду, так как от больничной Милка отказывалась. После выписки Аня забрала Милку к себе, запретив выходить на работу. Теперь Милка оставалась дома на хозяйстве, хотя хозяйка из неё была аховая. Если уборку она делала не плохо, то готовила отвратительно. Её супы можно было продавать как средство для травли тараканов, а запеченная в духовке курица усыхала до состояния сухарей.
Стирка тоже был не её конек. Она искренне не понимала почему надо делить бельё на белое и цветное, зачем дополнительно полоскать, для чего крахмалить постельное . С утюгом она тоже не дружила. То что у утюга три режима нагрева она узнала только от Ани, спалив её любимую блузку из ацетатного шёлка.
"Милка, как ты до двадцати девяти лет дожила то?" –спрашивала её Аня.
Подруга пожимала плечами.
День родов неумолимо приближался. Милка раздалась боками и животом, ходила в перевалочку, держась за поясницу. Костик называл Милку тетушка гусыня. На семейном совете решили, что Милка первое время поживёт у них. Аня поможет ей с малышом и потом вместе легче, Аня не будет переживать за подругу, а Милкину квартиру можно пока сдать. Деньги Милке не помешают:
–Так как же я чужих пущу в свой дом? –спросила Милка.
–Подруга, чего у тебя там воровать то? Коллекцию бегемотиков из Киндера?
–А мебель? А мои вещи?
–Вещи перевезём ко мне. Не все конечно. Поверь, после рождения ребёнка ты в половину вещей просто не влезешь. Не обижайся, но ты набрала за беременность восемнадцать кило. Мебель твоя только на помойку сгодится. Доломают жильцы, не жалко.
Схватки начались ночью. Милка с вечера жаловалась на тянущую боль в пояснице. Аня хотела отвести подругу в роддом, но та упёрлась. "Это же не схватки, просто поясница болит. Она меня уже дней пять беспокоит. Поболит, поболит и отпустит" –сказала Милка.
Анне бы насторожиться, но она за давностью лет забыла о тренировочных схватках и вообще всё, что связано с родами.
Ночью Милка потрясла Аню за плечо:
–Аня, вставай, кажется началось–жалобно сказала Милка.
Аня открыла глаза, резко села на своём кресле кровати. Теперь она спала в нём, так как Милка со своим животом еле-еле умещалась на диване.
–Что? Схватки?
– Я терпела, не хотела тебя будить, но сейчас боль такая дикая. Я наверное умру.
–Не умрёшь. Все рожают и ты родишь.
–Нет. Я умру, я знаю.
–Не выдумывай. Давай потихоньку собираться. Скорую вызывать нет смысла. Сами дойдём до роддома. Тут рядом.
–Ты не понимаешь. Я знаю, меня за мои грехи наказывают.
–Да какие грехи? То что ты с женатиками встречалась? Бог поймёт и не осудит строго. Ты же их из семьи не уводила. И потом ты же раскаиваешься, правда? –пыталась шутить Аня, хотя руки у неё тряслись от волнения.
–Да хрен бы с ними, козлами. Это я за грех не считаю. Я человека убила.
Продолжение следует...