В былые времена обмены с поляками были поинтересней. Например, в 1933-м под Заславлем ГПУ и польская дефензива меняли Франтишка Алехновича на Бронислава Тарашкевича. Первый потом работал на немцев в оккупацию, второй был видным деятелем КПЗБ. Оба широко известны в политике и писали книги.
А сейчас белорусы вообще плохо поняли, кого на кого поменяли. Если в интернете можно худо-бедно найти, кто такой оппозиционный активист Анджей Почобут, то загадочная Нина Попова (жена российского военного) и Александр Балан (бывший замглавы молдавской разведки) имеют весьма далекое отношение к Беларуси.
Например, Попова — жена военнослужащего Смешанных миротворческих сил в Приднестровье. Была арестована в кишеневскому аэропорту за дачу взятки в 300 долларов, получила год колонии.
Что до Александра Балана, то он занимал пост замдиректора СИБ с 2016 по 2019 год. Западные источники сообщают, что Балан якобы работал на белорусский КГБ, но почему-то судили его в Румынии, а в списки на обмен его включила российская сторона, причем в самом конце переговоров. По крайней мере, так сообщают все те же западные источники. Хотя, по идее, это Минск должен был просить за человека такого уровня.
Понятно, что МП не держало свечку, но 3 из 5, включая археолога Бутягина, по нашим догадкам, связаны с Россией. Это говорит о том, что обмен — демонстрация белорусских возможностей и сотрудничества с РФ в самой тонкой сфере. Хотя некоторые голоса в Союзном государстве иногда ругают Батьку — надеемся, это их немножко охладит.
Что получил и отдал Минск?
Что касается белорусских интересов, то полякам особо некого нам предложить. Так, оппозиционные СМИ писали о двух «лукашенковских шпионах», из которых по фамилии известен только один — Надейко. Сообщают, что тот был член «хоругви» в Белостоке (что-то вроде страйкбольного клуба, куда польские спецслужбы собирают наших эмигрантов), а в свободное время работал таксистом.
Мягко говоря, это не фигура из штабов НАТО, как Балан. С другой стороны, хоругви — это тоже опасный фильтр для отбора ценных кадров с азами военной подготовки, и непонятно, что поляки с ними будут делать дальше. Потенциально «хоругви» – это очаг терроризма и прообраз будущих ячеек. «Хоругвь» представляет интерес для спецслужб Беларуси, и человек мог быть туда внедрен.
Но такие люди – не обязательно наши разведчики-нелегалы. Это мог быть агент, завербованный в диаспоре, который выполнял небольшие задания за денежку. В любом случае, этого человека не бросили и достали из Польши – что важно для работы с другими агентами, чтобы те понимали, что их тоже не бросят.
А вот что касается поляков, то обратно они получили своих доказанных кадровых сотрудников. Первый — Томаш Бероза, который легализовался в Беларуси (женился) и занимался разъездной работой, имел ИП и ставил памятники на кладбищах. Это удобная легенда, которые позволяет легко перемещаться по стране и создавать, например, тайники. За свои делишки Томаш получил 14 лет колонии. Второй товарищ — монах Гжегож Гавел, который заехал в страну по католической линии. Этого вообще бросили в огонь, как щепку — добывать информацию об учениях «Запад», что было весьма странно для его легенды. Только что парашют не волочился за «монахом» по земле, поэтому Гавела быстро взяли, сняв на пленку получение «секретного документа».
Почему поляков отдали?
Потому что они не особо ценны. Путь разведчика-нелегала — это длинное восхождение к вершине, длиною в 10-15 лет, а то и всю жизнь. То есть когда к вам приезжает польская религиозная миссия — это понятные люди с понятными целями, их сразу же проверят. «Установщик памятников» может быть связным, даже резидентом, это более опасный человек. Но самые опасные — это лица в белорусском руководстве или их близкие связи, те, кто может влиять на принятие решений. Как правило, это граждане нашей страны, но завербованные, например, на компромате.
Разведчик-нелегал — это совсем другое. Когда с самого низа общества, постоянно нарабатывая связи, человек попадает в элиту третьей страны по легенде из какой-то второй страны. И уже от своего круга общения получает информацию, которая может иметь ценность, например, под предлогом бизнес-связей. Такого человека почти невозможно раскрыть, обычно — только через предательство.
И все это не имеет ничего общего со стрельбой, драками и погонями. Киношный шум говорит лишь о том, что разведчика раскрыли. Но другое дело, что сейчас западные спецслужбы работают максимально грубо. Поскольку появился телеграм, идет массовая дистанционная рассылка, где приглашают заработать, не скрываясь. Например, снимать видео о перемещениях российской техники или искать «Орешник». Отдельные дурачки находятся по своей инициативе — они легко устанавливаются контакты со спецслужбами другой страны, и их используют, как одноразовый материал.
Еще один проблемный контингент — это бывшие граждане Украины с новых территорий и Крыма. Они массово получали российские паспорта, поэтому «бывших» активно задействуют для диверсий и терактов внутри Союзного государства. С такими разговор короткий — в России пожизненное, в Беларуси — смертная казнь. Но поскольку угрозы общие, то и работа Беларуси и России ведется сообща.
При чем тут Бутягин?
И все это было бы обычным шпионским детективам, если бы не заявление Туска о Бутягине. А именно, тот признался, что Польша специально задерживает граждан, «интересных Беларуси и России», создавая из них обменный фонд. То есть не надо быть никаким шпионом, а нужно, как Бутягин, оказаться на территории Польши. И тогда сотрудника Эрмитажа обменяют на мутных молдавских и польских типов, а также оппозиционера. Мол, копал землю в Крыму, и поэтому виновен.
Собственно, так и работают польские спец. И в этом случае кажется, что обмен неравноценный, ведь Бутягин — ни разу ни шпион, а полякам выдали реальных шпионов.
Но тут надо понимать несколько нюансов.
Во-первых, Минск мастерски разыграл карту Почобута. Сначала поляки требовали его выпустить «просто так», затем предлагали открыть погранпереход Бобровники, затем обменять на белорусов (когда у них появилось, кого менять). Тот обмен почти состоялся, но граница с ЕС была закрыта по инициативе Литвы из-за сигарет, а Польша эти действия поддержала. Александр Лукашенко тогда дал команду поставить все контакты на паузу.
Так обмен отложили, а теперь он прошел еще и с Александром Баланом, которого до этого не обсуждали, и в целом — с Бутягиным и позитивным фоном для России. А ведь Почобут мог бы просто выехать вместе с Коулом в машине, а так — принес родине пользу.
Во-вторых, Минск не просто меняет важных людей. Мы хотим выйти на нормализацию с поляками, потому что чем больше будет экономических связей, тем меньше вероятность большой войны. И в этом — главная задумка обмена, потому что к нему подключились американцы и Джон Коул, который называет себя главным организатором. Хотя торг шел больше года, и история с Почобутом вообще началась при прошлой американской администрации.
А сейчас Минск как бы говорит Коулу в ответ: «Смотри, мы идем навстречу полякам, мы не представляем для них угрозы, ну-ка заставь их с нами дружить». Посмотрим, заставит ли. Потому что при Трампе такой шанс есть, тем более, что Навроцкий — его сторонник. А вот если трамповские деятели проиграют выборы, мы снова откатимся к двусторонним польско-белорусским контактам. Сейчас они сведены к разговору спецслужб, а хотелось бы большего — в первую очередь, нормального движения грузов и демилитаризации.
Автор: Андрей Лазуткин