Бультерьер – одна из тех пород собак, внешний вид которой никого не оставляет равнодушным. Большая часть людей этих пёсиков попросту боится, и характерная наружность добавляет опасений. Скажем прямо: это не та собака, которую просят погладить на улице, хотя сами були часто очень даже не против весело пообщаться с прохожими.
Но прохожие стараются держаться на почтительном расстоянии от собак этой породы, и даже рассеянные люди отмечают мгновенное улучшение концентрации внимания, если в поле их зрения появляется бультерьер.
Его ни с кем не перепутаешь – очень уж характерная внешность, особенно строение головы.
Похожих пород просто нет. Этот "римский" профиль уникален. Мощные челюсти, высоко поставленные треугольные глаза, элегантный, и в то же время пугающий изгиб от лба к носу, кончик которого выраженно уходит вниз.
Очень необычная голова. Она получилась такой, конечно, в результате селекции, но создатели породы, отбирая подходящих собак из поколения в поколение, работали не столько в сторону узнаваемости, эффектной внешности и уникальности породного облика булей, сколько в сторону улучшения ее "прикладных" характеристик.
Когда время собачьих поединков осталось в прошлом, бультерьеры из "собак для боев" превратились в собак-компаньонов, но их облик сохранил необходимые для изначального предназначения черты.
Мощные нижние челюсти нужны были бультерьеру для крепкого захвата и удерживания добычи или противника. Длинные острые зубы и ножницеобразный прикус – для того же. Пропорционально широкая голова – чтобы было к чему крепиться широким челюстям.
Но самое интересное – нос, вернее линия от лба до носа, с уходящей вниз крайней точкой. У некоторых диких хищников такое строение верхней челюсти увеличивает рычаг при захвате добычи, и в случае с бультерьером это тоже сработало: у собак этой породы очень сильная хватка.
Недаром ее называют медвежьей. Действительно, в облике бультерьера все продумано и четко вымерено. Прохожие не зря шарахаются: зрение человека подсознательно считывает опасные изгибы, на всякий случай зарождая в сознании, казалось бы, беспричинные опасения. Но этот страх – инстинктивный.