Наводнение в цифрах
В 2025 году количество иммигрантов, проживающих в странах Европейского союза, достигло нового исторического максимума — 64,2 млн человек, что составляет 14,2% от общего населения ЕС. Такие данные приводятся в совместном докладе Центра исследований и анализа миграции и фонда Rockwool. За один год число иммигрантов выросло на 2,1 миллиона, а за последние 15 лет на 24 млн или на 40%.
Здесь следует уточнить: речь идет о зарегистрированных людях. Еще от 150 до 500 тысяч человек находятся на территории ЕС нелегально.
Исходя из этих данных, наиболее популярной страной для иммигрантов в Европе остается Германия, где их проживает около 18 млн человек или 21,6% от общей численности населения. Примечательно, что 72% приезжих находятся в трудоспособном возрасте.
Во Франции и Испании иммигранты насчитывают 9,6 и 9,5 млн человек соответственно. При этом именно в Испании отмечен самый заметный прирост среди крупных стран Европы.
Это не удивительно. Германия (наряду со Швецией) предоставляют наиболее благоприятные социальные гарантии, Испания и Франция – удобны с точек зрения географии и климата. Собственно, почти три четверти всех заявлений на предоставление убежища в ЕС приходится на четыре государства: Испанию, Италию, Францию и Германию.
Если рассматривать относительную долю иммигрантов, то лидирует Люксембург — здесь приезжие составляют более половины жителей (51,2%). Далее следуют Италия (33%), Мальта (32%) и Кипр (27,6%).
Две главные причины
Политика «открытых дверей» была заложена на Дублинской конференции 1990 года и в Амстердамском договоре 1997-го. В документе были обозначены цели построения «пространства свободы, безопасности и справедливости». На следующий год этот тезис формально закрепили в «Вехах Тампере».
В теории Европейский союз, исходя из намеченных целей и обозначившихся демографических трендов, собирался «добрать» и увеличить численность трудоспособного населения. На практике же массовая миграция (причем не только из стран Азии и Африки, но и из Восточной Европы) должна была закрепить растворение национальных государств, входивших в союз, в едином европейском пространстве. Эта концепция должна была погасить исторически высокий конфликтный потенциал в Европе и навсегда зафиксировать позиции единственного самовоспроизводящегося политического класса.
Проще говоря, было необходимо свести к нулю национальное чувство французов, немцев или англичан, заменив его общей европейской идентичностью – по тому же принципу, по которому когда-то в СССР собирались строить бесклассовое общество.
Ну, а обывателю, кроме прочего, объясняли необходимость принимать мигрантов искуплением исторического долга перед населением бывших европейских колоний.
Хаос как цель
Однако ни формальную экономическую цель, ни скрытую политическую достичь не удалось. Трудоспособное европейское население продолжает постепенно (приблизительно на 3% каждые 15 лет) сокращаться – даже несмотря на переживаемый миграционный шторм. Иными словами, людей становится больше, а работников — меньше. Превращение же Европы в общее наднациональное пространство по заветам Хабермаса и Поппера (если представить, что реальный замысел заключался только в этом) выродилось в культурное расслоение, которое не только не гасит застарелые конфликты, но и порождает новые.
Более того, политику «открытых дверей» в Европе, как известно, приняли не все. На востоке союза миграционная ситуация совершенно иная, даже несмотря на последствия украинского кризиса: например, в Польше и Венгрии мигрантов не больше 3% населения, в Словакии – около 1%. И это — еще один очевидный фактор, дестабилизирующий Европейский союз.
Между тем, ключевое значение в «идеальном общеевропейском мире» должна была иметь единая экономическая база. Текущие же тенденции, особенно в демографии и энергетике, обещают не только стагнацию (а в перспективе и тяжелый кризис), но и распад общего политического вектора. В этом смысле «отличной» проверкой для единства стала пандемия коронавируса, которая не только обострила все возможные противоречия между членами ЕС, но и подорвала доверие к европейским наднациональным институтам.
Получится ли удержать ЕС в целостности – вопрос без ответа, но последствия «политики открытых дверей» совершенно очевидно ведут Европу к социальной катастрофе, а возможно – и к войне. И ни европейское начальство в Брюсселе, ни «спасатели западной цивилизации» из-за океана, ни очередной «правый поворот» остановить этот процесс уже не смогут.