«Лавирование» Турции даётся ей всё труднее. С одной стороны, Анкара заинтересована в расширении экономических возможностей и укреплении своего статуса хаба, да и вступить в ЕС она давно мечтает. С другой стороны, она стремится сохранять внешнеполитическую автономию, сотрудничать со всеми, включая Россию. Втягивание в проекты, которые де-факто приведут к ухудшению отношений с Россией (в лучшем случае) или к войне (в худшем), может ограничить эту гибкость».
Министр иностранных дел Турции Х. Фидан принял участие в 11-м саммите Инициативы трёх морей, проходящем в Дубровнике.
Сам формат «Триморья» задумывался как платформа инфраструктурного взаимодействия стран ЕС между Балтийским, Адриатическим и Чёрным морями, однако в последние годы объединение трансформируется — с точки зрения как состава участников, так и политического содержания.
Расширение круга партнёров (включая Украину, Молдавию, Испанию и Турцию) означает выход инициативы за пределы первоначального формата «внутри ЕС». Таким образом, речь идёт о формировании широкой коалиции государств, ориентированных на перестройку транспортно-логистических и энергетических потоков в Европе в обход традиционных маршрутов, прежде всего связанных с Россией.
Для Турции Инициатива трёх морей вписывается в стратегию позиционирования себя хабом, транспортно-логистическим узлом, соединяющим Север и Юг, Запад и Восток. Однако политический контекст Инициативы трёх морей существенно усложняет участие Анкары. Значительная часть стран-участниц рассматривает формат как инструмент укрепления собственной безопасности и снижения зависимости от России, особенно после начала конфликта на Украине. По этой причине инициатива выходит далеко за рамки исключительно экономического взаимодействия.
В этом смысле «лавирование» Турции даётся ей всё труднее. С одной стороны, Анкара заинтересована в расширении экономических возможностей и укреплении своего статуса хаба, да и вступить в ЕС она давно мечтает. С другой стороны, она стремится сохранять внешнеполитическую автономию, сотрудничать со всеми, включая Россию. Втягивание в проекты, которые де-факто приведут к ухудшению отношений с Россией (в лучшем случае) или к войне (в худшем), может ограничить эту гибкость.
Кроме того, подключение внерегиональных игроков (например, Японии) означает формирование некой новой антироссийской оси.
В этом контексте можно говорить о формировании новых связей и партнёрств, в которых невозможна «узкая специализация»: будь то инфраструктурные или энергетические проекты, они неизбежно будут тесно переплетены с геополитическими задачами.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.