В доходных домах Петербурга и Москвы конца XIX века каждая квартира имела два входа. Парадный — с улицы, через подъезд с лепниной и зеркалами. И чёрный — со двора, через узкую тёмную лестницу без окон. Одна квартира. Два мира внутри одного здания.
Как выглядел доходный дом
Возьмём конкретный пример. Доходный дом Бака на Кирочной улице, 24 в Петербурге — построен в 1905 году архитектором Борисом Гиршовичем. С улицы: северный модерн, облицованный гранитом фасад, кованые решётки, широкий парадный вход. Со двора: пять разных по высоте дворовых корпусов, голые кирпичные стены, узкие деревянные лестницы. В одном здании — несколько чёрных ходов, каждый обслуживал свою часть дома.
Так выглядел любой крупный доходный дом той эпохи.
С улицы — лепнина, высокие окна, парадный подъезд с коваными перилами и зеркалом в вестибюле. Швейцар в форме открывал дверь. Лестница была широкой, с мраморными ступенями и красными коврами. С другой стороны — со двора — тот же дом выглядел совсем иначе. Голые кирпичные стены без единого украшения. Узкие деревянные лестницы без перил. Запах дыма, сырости и дров. Иногда с уличной стороны дом имел четыре этажа, а со двора — семь: в дешёвых дворовых флигелях этажи были ниже и их было больше.
Два разных здания под одной крышей.
Для кого строили чёрный ход
Чёрный ход строили не для удобства жильцов. Строили для того, чтобы хозяева никогда не сталкивались с теми, кто обслуживал их жизнь.
Контраст был буквальным. В парадном подъезде дома Бака стоял лифт с лифтёром и бархатной скамейкой — для жильцов. Три чёрных входа со двора вели на деревянные лестницы без перил — для всех остальных. Два парадных входа с Кирочной улицы. Три чёрных со двора. Соотношение было не случайным.
Правило было негласным, но абсолютным. Разносчик с корзиной, явившийся к парадному подъезду, рисковал получить выговор от швейцара и быть отправлен к чёрному входу. Кухарка, случайно вышедшая через парадное, нарушала порядок вещей.
Кухарки, горничные, прачки, дворники, водоносы, молочники, зеленщики, угольщики, мусорщики — все они приходили через чёрный ход. Парадная лестница была для господ и гостей. Всё остальное — дрова, вода, провизия, грязное бельё, отходы — двигалось через чёрный ход.
Что было на чёрной лестнице
Чёрная лестница была отдельным миром — узким, тёмным и очень функциональным. Деревянные ступени без ковра, стены крашеные в тёмно-серый или охру, единственное окно выходило в глухой колодец двора. Запах дров, сырости и щей с кухни. Зимой — сквозняк от плохо пригнанной двери. Летом — духота. Никакого газового освещения — только сальная свеча или керосиновый фонарь, который каждый нёс с собой.
У каждой квартиры здесь был дровяной шкаф — деревянный ящик под подоконником с дырочками для вентиляции. Дворник следил за тем, чтобы шкаф всегда был набит дровами. Если шкаф пустел — жди холода в квартире. За наполнение дровяного шкафа платили отдельно.
Там, где не было водопровода — а в мансардных и подвальных этажах его часто не было даже в домах с общим водоснабжением — воду носили вёдрами по чёрной лестнице. Чем выше этаж, тем дороже стоило каждое ведро. Водонос брал копейку за подъём — и таких копеек за день набиралось немало.
Тяжёлое мокрое бельё после стирки несли сушить на чердак — тоже через чёрный ход, тоже за отдельную плату. Мусор выносили вниз. Уголь и дрова несли вверх. Трафик был постоянным — с раннего утра до позднего вечера.
Дворник: человек чёрного хода
Дворник был главной фигурой чёрного хода — и одной из самых заметных фигур доходного дома.
Его нанимал домовладелец и платил минимально. Но дворник зарабатывал иначе — копейками за каждую дополнительную услугу. Принёс воду — копейка. Поднял корзину с бельём — полушка. Помог занести мебель — ещё монетка. Грамотный дворник превращал свою работу в маленькое предприятие.
Внешний вид был строго регламентирован. Белый фартук, жетон с номером дома и именем домовладельца, свисток. По жетону и фартуку сразу было видно кто ты такой и к какому дому принадлежишь. Крестьяне, приехавшие из деревни в Петербург на заработки, получали от домовладельца сапоги и белый фартук. Для многих это было первым признаком городской жизни.
Дворников в одном доме редко бывало больше пятнадцати — даже в самых крупных домовладениях. Расчищать снег с крыш, скалывать лёд с тротуара, убирать улицу перед домом — всё это лежало на дворнике.
Прислуга была не только у богатых
Принято думать, что прислуга была привилегией дворянства и богачей. На деле всё было иначе.
Около 94 процентов городского жилья в конце XIX века составляли доходные дома — то есть жильё, которое сдавалось внаём. Прислуга была принадлежностью самых разных социальных слоёв: не только аристократов, но и чиновников, купцов, мастеровых, мелких служащих. Даже в небольшом доме с одной-двумя квартирами был дворник.
Кухарка стоила дешевле, чем ежедневные походы на рынок и готовка своими силами. Горничная освобождала хозяйку для других занятий. Прачка раз в неделю забирала бельё и возвращала чистым. Всё это приходило и уходило через чёрный ход — незаметно, по заведённому порядку.
Когда чёрный ход исчез
После революции 1917 года доходные дома национализировали. Прислугу упразднили как класс. Квартиры превратились в коммунальные — в одной квартире теперь жили несколько семей, часто незнакомых друг с другом.
Смысл чёрного хода исчез вместе с укладом, который его породил. Лестницы заколотили или превратили в кладовки. Дровяные шкафы опустели — появилось центральное отопление. Водоносы исчезли — провели водопровод.
Но сами лестницы никуда не делись. В старых домах Петербурга и Москвы они стоят до сих пор. Узкие, тёмные, с низкими потолками и деревянными ступенями. Иногда через них удобнее выносить велосипед или крупную мебель.
Иногда жильцы даже не знают, что это такое.
Что осталось
В доходном доме было два входа не потому что архитекторы любили симметрию. Два входа означали два социальных пространства, которые не должны были пересекаться. Одно — видимое, парадное, для людей с визитными карточками. Другое — невидимое, рабочее, для людей с корзинами и вёдрами.
Фасад с лепниной смотрел на улицу. Голые кирпичные стены смотрели во двор.
Два разных города в одном.