«Неверный губернатор»: Фаик Али Озансой

Осенью 1915 года по улицам Кютахьи ходила толпа и выкрикивала в сторону административного здания: «Gavur Mutasarrıf!» — «Неверный губернатор!». Кютахья была небольшим провинциальным городом в Анатолии, далеко от фронтов Первой мировой войны и от Стамбула, но именно здесь местный мутасарриф отказывался выполнять приказы центрального правительства о депортации армянского населения. Пока Талат-паша настаивал, а иттихадисты в соседних провинциях уже заканчивали свою работу, этот чиновник собирал у местной знати письменные свидетельства о благонадёжности армян и в ответ на требования сверху предъявлял их же подписи. «Эти люди не могли стать предателями родины за одну ночь», — объяснял он.

Звали этого человека Фаик Али, и он был не только чиновником, но и поэтом. Причём поэтом известным: его стихи в то же самое время печатались в османских газетах и журналах — патриотические, воспевающие армию, шехидов, Дарданеллы. В том же 1915 году вышел его сборник Elhân-ı Vatan — «Отечественные напевы» — с одами Явуз Султану Селиму и героям Балканских войн. Та же рука, что подписывала охранные листы для армян, писала стихи во славу османского оружия. Это сочетание тогда казалось многим скандальным.

Фаик Али родился в 1876 году в Диярбакыре (Тигранакерте). Его отец Саид-паша был и администратором, и литератором; старший брат Сулейман Назиф со временем стал одним из самых известных турецких писателей своего поколения. Семья получила впоследствии фамилию Озансой — от слова «ozan», обозначающего тюркского певца-сказителя, хранителя устной традиции. По материнской линии среди предков числился диярбакырский поэт Хами, которого Фаик Али позднее ввёл как персонажа в свою пьесу Nedim ve Lale Devri. В предисловии к первому поэтическому сборнику он перечислил, кому обязан: отцу, брату, своей диярбакырской школе и поэту Абдулхаку Хамиду.

Старший брат — известный турецкий писатель Сулейман Назиф. Источник

Первое стихотворение под названием Muhabbet вышло в 1896 году в журнале Maarif. Фаику Али было двадцать лет, и он уже писал в духе авангардного движения Servet-i Fünun — с любовной меланхолией, пейзажной лирикой и интонацией страдания. Критики потом скажут, что его стихи — не «поэзия чувства», а «поэзия мысли»: герой его лирики не кричит о боли, а размышляет о вселенной через образ возлюбленной, видит в море, берегах и звёздах отражение внутреннего состояния. В первом сборнике Fani Teselliler, вышедшем в 1908 году в Бурсе, пятьдесят восемь стихотворений были распределены по разделам: Neşaid-i Garam, «Природа», «Тигр» — последнее название отсылало к реке его детства.

Однако 1908 год принёс Вторую конституцию, и вместе с ней — необратимое изменение общей риторики. Османская интеллигенция перестала чувствовать себя вправе оставаться в «башне из слоновой кости». Фаик Али ответил на этот запрос последовательно. Балканские войны 1912–1913 годов стали для него первым серьёзным поводом писать о родине, об утрате Эдирне, о Лесбосе. В идейной основе его гражданской лирики лежала не пантюркистская формула комитетчиков, а более широкое понятие Osmanlılık — принадлежности к османской нации как политическому и культурному целому, включавшему разные народы. Именно это понятие, как покажет время, окажется важнее всех его политических колебаний.

Параллельно с литературой шла его служба. В мае 1913 года он стал мутасаррифом Бейоглу, конфликтовал с полицией и в итоге подал в отставку. В августе того же года его направили в Кютахью, и оттуда перевели в Ускюдар. В январе 1915-го он вернулся в Кютахью уже занимая второй срок, и именно это возвращение окажется поворотным.

Незадолго до отъезда он получил письмо от брата. Сулейман Назиф предупреждал: впереди — «варварство», и в нём нельзя участвовать. Трудно сказать, что именно имел в виду брат — была ли у него информация или это было предчувствие.

Закон о депортации армян был подписан в конце мая 1915 года. По всей Анатолии провинциальные чиновники получали инструкции. Большинство исполняло, но несколько человек — нет. Фаик Али был среди последних, и его случай хорошо задокументирован: подробное свидетельство оставил Истепан Истепанян, армянский педагог из Адапазары, оказавшийся в Кютахье в те годы. Это свидетельство было впоследствии сохранено в «Памятной книге» армян Кютахьи, изданной в Бейруте в 1961 году историком Аршаком Алпояджяном.

Слева направо на снимке: Мехмет Анамур, Фаик Али Озансой, Мунис Фаик Озансой; на заднем плане: Таха Торос. Источник

По свидетельству Истепаняна, Фаик Али действовал методично и без излишней огласки. Едва приняв должность, он собрал местную знать и иттихадистов и добился от них письменных свидетельств о благонадёжности армянского населения. Когда из Стамбула пришли требования о депортации, он предъявил эти же подписи их авторам: «Вы сами удостоверили их добропорядочность — как они могли стать изменниками за ночь?». Кроме того, он выслал из города черкесского полицейского начальника, организовывавшего давление на армян, и публично разорвал прошения о «добровольном» переходе армян в ислам, которые иттихадисты пытались провести через Меджлис. «Возьмите ваши бумаги и разорвите их своими руками», — сказал он членам совета.

Телефонный разговор с Талат-пашой, министром внутренних дел и главным архитектором депортаций, состоялся, по всей видимости, осенью 1915 года. Талат требовал выполнения приказов. Фаик Али ответил примерно так: «Если так — примите мою отставку и назначьте того, кто выполнит». Ответ Талата, согласно источникам, был неожиданным: «Нет-нет — оставь своих армян при себе». Но это не было проявлением гуманности со стороны Талата — скорее, прагматичным решением: скандал с отставкой провинциального мутасаррифа в разгар войны был нежелателен. Фаик Али получил тем самым молчаливое разрешение делать то, что делал.

В Кютахье к тому времени были спасены не только местные армяне — около четырёхсот пятидесяти семей, — но и несколько сотен беженцев из Адапазары, Измита, Эскишехира и Бурсы, пришедших сюда в поисках защиты. Итого — около тысячи семей. При Фаике Али в городе открылась армянская школа, армянские учительницы преподавали в турецком женском училище, а первый в истории Кютахьи турецкий детский сад для самых маленьких возглавила госпожа Истепанян.

В марте 1916 года пришёл приказ о его переводе в Галлиполи. Фаик Али отказался и подал в отставку. Кютахьинский период закончился. Перед отъездом армянская община установила в местной церкви благодарственную мемориальную плиту с его именем. Узнав об этом, Фаик Али через газету Tasvir-i Efkar ответил публично: всё это, написал он, было не его личной заслугой, а выражением воли большинства турок и жителей Кютахьи.

Показательно, что именно тогда, в 1915–1917 годах, выходил его военный сборник Elhân-ı Vatan — сначала первым изданием, потом расширенным вторым. Тридцать шесть стихотворений о национальном долге, о битвах при Дарданеллах, о шехидах, о Явуз Султане Селиме. Исследователь этого сборника Хатидже Йылдыз установила, что Фаик Али строил в этих стихах «миф происхождения» османской нации через героику — классический национальный романтизм. Но ни в одном из тридцати шести стихотворений армяне не появляются как враги.

После 1916 года карьерная биография Фаика Али становится сложнее. В июне 1919 года его назначили вали — губернатором — Диярбакыра: как авторитетного уроженца края, знающего арабский и курдский, умеющего разговаривать с местными элитами. Стамбульское правительство рассчитывало через него удержать регион в орбите своего влияния на фоне угрозы Армянского мандата и курдских сепаратистских движений. Фаик Али поначалу действовал в интересах Стамбула, блокируя участие диярбакырских делегатов в Эрзурумском конгрессе. Но затем изменил позицию и отправил своего племянника Ихсана Хамита на Сивасский конгресс Мустафы Кемаля. Это колебание стоило ему политической репутации в обоих лагерях.

В «Нутуке» 1927 года Мустафа Кемаль упомянул Фаика Али в числе чиновников, назначенных противниками национального движения. При этом Фаик Али не попал в список 150 депортированных как «враг государства» — значит, его вина не была признана тяжкой. Один из его современников, Камил Эрдеха, сформулировал это точнее:

«Фаик Али любил государство и нацию, но его характер и воспитание не позволяли ему идти в ногу с действиями Мустафы Кемаля».

В феврале 1920 года он занял пост заместителя министра внутренних дел — последнюю свою государственную должность, — а уже в апреле ушёл окончательно: из всего этого срока лишь около месяца он провёл непосредственно на службе, а пятнадцать дней — в постели с пневмонией.

Оставшиеся тридцать лет — с 1920 по 1950-й — принадлежали только литературе. Он преподавал французский в стамбульских учебных заведениях, а с 26 июня 1930 года вышел на пенсию. В 1936–1937 годах вместе с сыном Мунисом Фаиком издавал литературный журнал Marmara. В 1922 году написал открытое письмо в защиту Абдулхака Хамида — «Поэта-Азама», доживавшего в Вене в бедности, пока новая Турция формировала свой канон. Для Фаика Али Хамид оставался главным литературным ориентиром с двенадцати лет, и это письмо было не политическим жестом, а делом чести.

Абдулхак Хамид. Источник

Он умер 1 октября 1950 года в Анкаре, в воскресенье, в час сорок ночи. Некрологи вышли во всех крупнейших турецких газетах — в Cumhuriyet, Hürriyet, Akşam, Son Posta. Журнал Hisar посвятил ему специальный номер и сообщил о существовании неопубликованных стихов. Его похоронили рядом с могилой Абдулхака Хамида. Те, кто писал некрологи, говорили о поэте, но никто из них не упомянул Кютахью.

Источники:

1. Yıldız H. Fâik Âli Ozansoy’un Elhân-ı Vatan adlı eserinde millî romantik unsurlar // Külliyat Osmanlı Araştırmaları Dergisi. – 2025. – № 27. – S. 271–293. – DOI: 10.51592/kulliyat.1751189. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
2. Şermet S. Bir devri şiirleştiren şair: Faik Ali Ozansoy ve manzum tiyatroları // Uluslararası Sosyal Araştırmalar Dergisi = The Journal of International Social Research. – 2016. – Cilt 9, sayı 43. – S. 427–442. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
3. İslamoğlu F. Abdülhak Hamit’in Makber Mukaddime’si ile Faik Ali’nin Fani Teselliler Hasbihal’ine mukayeseli bir bakış // Dicle Üniversitesi Sosyal Bilimler Enstitüsü Dergisi. – 2016. – Yıl 8, sayı 15. – S. 199–212. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
4. Çitçi S. Bir devlet adamı olarak Fâik Âli Ozansoy // Atatürk Üniversitesi Türkiyat Araştırmaları Enstitüsü Dergisi. – 2013. – № 50. – S. 103–124. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
5. Koç R. Fâik Ali Ozansoy’un şiirlerinin tematik olarak incelenmesi // Turkish Studies: International Periodical for the Languages, Literature and History of Turkish or Turkic. – 2010. – Vol. 5, № 2. – S. 1249–1286. – DOI: 10.7827/TurkishStudies.1167. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
6. Akdağ H. Ç. Faik Ali Ozansoy’un hayatı ve şiiri üzerine bir inceleme : yüksek lisans tezi / danışman S. Çağın. – İzmir : Dokuz Eylül Üniversitesi, Eğitim Bilimleri Enstitüsü, 2001. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
7. Kaiser H. Shukru Bey and the Armenian deportations in the fall of 1915 // Syria in World War I: Politics, Economy, and Society / ed. by M. Talha Çiçek. – London ; New York : Routledge, 2016. – P. 169–236. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
8. Minassian M. Bibliography [Electronic resource] // Houshamadyan: A Project to Reconstruct Ottoman Armenian Town and Village Life. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
9. Seropyan S. Ali Faik Bey’in vicdan direnişi [Electronic resource] // Agos. – 2013. – 23 Nisan. – URL (дата обращения: 24.04.2026).
10. Shirinian G. N. Turks Who Saved Armenians: Righteous Muslims during the Armenian Genocide // Genocide Studies International. – 2015. – Vol. 9, № 2. – P. 208–227. – DOI: 10.3138/gsi.9.2.03. – URL (дата обращения: 24.04.2026).

Источники обложки

По материалам: https://www.armmuseum.ru/news-blog/the-disloyal-governor-faik-ali-ozansoy