В Верхоянском районе Якутии, в семи километрах от посёлка Батагай, на правом берегу реки Яны, есть место, куда местные жители стараются не приближаться. Они называют его «воротами в преисподнюю». Геологи — Батагайским провалом, или термокарстовой впадиной. Длина — больше километра, ширина — около восьмисот метров, глубина — до ста метров. И каждый год дыра становится больше.
Особенность Батагайки в том, что это самый крупный в мире кратер вечной мерзлоты. И, в отличие от ямальских воронок, тут не было ни взрыва, ни выброса газа. Просто почва начала проседать, и не остановилась.
Как всё начиналось
В 1960-х на склоне холма стояла тайга. Густой сибирский лес, лиственницы, кустарник. Под лесом — толстый слой вечной мерзлоты, в котором законсервированы древние торф, лёд и органика. Деревья работали как естественный термоизолятор: они укрывали почву от солнца своими кронами, удерживали влагу опавшей хвоей.
Потом лес вырубили. Зачем — об этом разные источники говорят по-разному: то ли расчищали путь для вездеходов, то ли заготавливали древесину для местных нужд. Так или иначе, в итоге тонкий поверхностный грунт оказался без защиты.
Без тени деревьев и подстилки солнце стало нагревать землю напрямую. Тонкий слой почвы поглотил тепло — и передал его подземному льду. Лёд начал таять. Грунт стал проседать. К 1969 году геологи зафиксировали в этом месте небольшой овраг — пять метров в глубину, сто в длину. Никакой сенсации тогда никто не увидел: маленькая эрозионная впадина, ничего особенного.
Цепная реакция
А вот дальше всё пошло по принципу цепной реакции. Чем больше открывалась поверхность, тем больше тепла она получала. Чем больше тепла — тем сильнее таял лёд. Чем сильнее таял лёд — тем больше грунта оползало вниз. Получилась самоподдерживающаяся система. Остановить её, кажется, невозможно.
Сейчас, по данным учёных МГУ и Института мерзлотоведения СО РАН, Батагайский кратер забирает примерно миллион кубометров грунта в год. Из них около двух третей — это таяние подземного льда. Остальное — органика и горные породы. Стенки осыпаются неравномерно: с некоторых сторон провал расширяется на три-пять метров в год, с какой-то — до двенадцати.
Потепление в Якутии — стабильный фон. Средняя температура воздуха в Верхоянье уже несколько десятилетий выше прежней нормы. Дожди весной и летом усиливают эрозию, и каждый ливень буквально подтачивает стенки впадины. Ведущий научный сотрудник Института мерзлотоведения Никита Тананаев называет Батагайку «признаком опасности»: по его словам, по мере дальнейшего потепления подобных провалов в Арктике будет всё больше.
Машина времени
Парадокс: ужасное для климата явление одновременно — настоящий подарок для палеонтологов. Когда стенки кратера обрушаются, они вскрывают слои мерзлоты, которые были запечатаны сотни тысяч лет. По возрасту нижних слоёв оценки расходятся: одни методы дают 250 тысяч лет, другие — до 650-700 тысяч. В любом случае это древнейшее мерзлотное обнажение в России и одно из старейших в мире.
В этих слоях находят то, что когда-то жило на этой земле. В 2009 году в кратере нашли тушу так называемой Верхоянской лошади. Потом — Батагайского бизонёнка. Потом — копытного лемминга. Потом — жеребёнка ископаемой лошади возрастом около 42 тысяч лет, в идеальной сохранности. Это была первая находка такого рода в науке: ископаемых жеребят прежде не находили.
Учёные восстанавливают по этим находкам, какой была природа Якутии в плейстоцене. Тогда там, где сейчас тайга, простиралась так называемая мамонтовая тундростепь — холодная, сухая, продуктивная. На ней паслись мамонты, шерстистые носороги, бизоны, лошади, северные олени. Потом климат потеплел, лес продвинулся на север, тундростепь исчезла. Батагайка показывает обратный путь — словно открывает витрину в прошлое.
Что попадает наружу
Есть и обратная сторона. Когда мерзлота тает, в воздух выходит то, что в ней было замуровано. Прежде всего — углекислый газ и метан. По расчётам, Батагайка выделяет от четырёх до пяти тысяч тонн органического углерода в год. Это не катастрофа в мировом масштабе, но это вклад. И таких мест в Арктике становится больше.
Кроме углерода, в мерзлоте сохраняются древние микроорганизмы. В 2016 году в соседнем регионе, на Ямале, размороженная туша северного оленя стала источником вспышки сибирской язвы — десятки людей заболели, один ребёнок умер. Это к вопросу о том, что таяние вечной мерзлоты — это не только про парниковые газы, но и про вирусы, бактерии, споры, которые лежали в холоде тысячелетиями.
Звуки преисподней
У местных жителей Батагайка ассоциируется не только с устрашающим названием. Из провала временами доносится гул и треск. Это разрушаются стенки и падают пласты грунта. Когда в кратер заглядывает солнце — особенно летом, когда таяние идёт активнее — слышно, как мерзлота трещит, словно ломается лёд на реке. Местные говорят: «земля поёт».
Жители посёлка Батагай с тревогой следят за тем, как впадина приближается. Сейчас она в семи километрах. По прогнозам некоторых исследователей, при текущих темпах за двадцать лет кратер может поглотить соседнюю долину. Однако учёные оговариваются: вечно расти Батагайка не будет. Дно провала практически достигло коренных пород. Теперь впадина может расширяться только по бокам и вверх по склону. Когда она упрётся в коренные породы по периметру — рост остановится.
Но это всё равно случится не сразу. И не факт, что до того момента посёлок успеют оставить в покое. Батагайка — самое наглядное в мире доказательство того, что вечная мерзлота не такая уж и вечная. И достаточно одного локального вмешательства человека, чтобы запустить процесс, который уже не остановить.