Марина знала про помощь матери ещё до свадьбы.
Алексей сказал сам — честно, без утайки: «Я маме помогаю каждый месяц. Она одна, пенсия маленькая». Марина тогда кивнула: ну и хорошо, что помогает, что не бросил. Сумма казалась небольшой — три тысячи, потом четыре. На фоне нормальной зарплаты Алексея — не критично.
Они поженились. Родился Мишка. Марина ушла в декрет.
Деньги сразу стали другими — не в смысле суммы, а в смысле веса каждой тысячи. Детский сад, подгузники, молочная смесь первые месяцы, одежда — дети растут быстро, не успеваешь. Ипотека, которую взяли за год до рождения Миши. Кредит за машину — без машины с ребёнком никак.
Алексей всё равно отдавал матери. Каждый месяц, в конце, как платёж. Нина Аркадьевна сама не просила — просто звонила двадцать восьмого — двадцать девятого числа и говорила:
— Алёша, ты не забыл?
Алексей не забывал.
Марина терпела — год, потом второй. Думала: ладно, справляемся. Алексей подработает, урежем где-нибудь.
Потом родилась Соня.
***
Соня родилась в марте. Всё хорошо. Но двое детей — это другая арифметика. Мишке пять лет, в садике платные занятия, которые Марина не хотела убирать — ребёнок любит, тянется. Соне восемь месяцев, она только начала на прикорм переходить — тоже расходы. Ипотека никуда не делась. Кредит за машину — ещё год платить.
Марина сидела в декрете с двумя детьми. Доходов ноль — только пособие, смешная сумма.
Алексей работал. Зарплата средняя — не бедствовали, но и не шиковали. Марина вела таблицу расходов в телефоне: знала до рубля, что куда уходит.
В конце каждого месяца — строчка: «Нина Аркадьевна». Пять тысяч.
В ноябре Марина попросила мужа поговорить с матерью.
— Лёш, давай пока я в декрете — уменьшим сумму. Хотя бы вдвое. Потом вернём к прежней.
— Мама привыкла, — сказал Алексей. — Она под эти деньги планирует жизнь.
— У неё нормальная пенсия.
— Марин, ты не знаешь...
— А ещё у неё квартира своя. Дача — огород, летом своя картошка, огурцы. Что ей не хватает?
— Пенсия – двадцать тысяч. Это очень мало.
— У нас в семье двое детей, один работающий человек, ипотека и кредит. Двадцать тысяч на одного человека — это не так уж и мало.
Алексей замолчал. Потом сказал:
— Я не могу ей отказать.
Марина посмотрела на мужа.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда я поговорю сама.
***
Позвонила свекрови в воскресенье — когда Алексей был дома, дети спали. Говорила спокойно, без упрёков — объяснила: двое детей, декрет, деньги считаем, хотим пока уменьшить помощь.
Нина Аркадьевна выслушала. Помолчала.
— Марина, я не на курорт прошу. Мне на еду не хватает.
— Нина Аркадьевна, у вас двадцать тысяч пенсии.
— Это мало.
— У нас двое детей, ипотека, один человек работает.
— Ну, справляетесь же.
— Справляемся, потому что считаем каждую тысячу.
— Марина. — Голос у свекрови стал другим — обиженным, с нажимом. — Я всю жизнь одна. Алёша — всё, что у меня есть. Я не понимаю, как можно вот так — взять и отказать матери.
— Нина Аркадьевна, я не отказываю. Я прошу уменьшить на время.
— Это одно и то же.
Разговор закончился ничем. Нина Аркадьевна попрощалась холодно. Алексей, который слышал из коридора, пришёл на кухню с виноватым лицом:
— Зря ты так.
— Что — зря?
— Она обиделась, наверняка.
— Лёша, — сказала Марина, — она каждый месяц берёт деньги у семьи с двумя детьми. Она не думает об этом?
— Она просто привыкла.
— Привычка за наш счёт.
Он ушёл в комнату. Марина осталась на кухне.
Подруга Света позвонила вечером — Марина рассказала.
— Марин, — сказала Света, — а Алексей-то на чьей стороне?
— На маминой, — сказала Марина.
— Ясно, — сказала Света.
***
В январе у Сони начались проблемы с животом. Врач районной поликлиники пожала плечами — анализы в норме, но ребёнок плохо набирает вес, надо к гастроэнтерологу. В районной поликлинике — очередь на три месяца. Платный врач — четыре тысячи приём плюс анализы.
Марина и Алексей неделю смотрели в таблицу расходов. Двигали, урезали, откладывали зимнюю куртку для Миши на следующий месяц. Нашли. Записались к врачу.
В этот же месяц позвонила Нина Аркадьевна.
— Алёша, у меня стиральная машина сломалась. Совсем — мастер сказал, ремонтировать нет смысла. Ты поможешь?
Новая стиральная машина — минимум пятнадцать тысяч.
Алексей пришёл к жене:
— Марина, у неё машинка сломалась.
Марина смотрела на мужа.
— У нашей дочери платный врач и анализы. Мы неделю искали деньги, отложили Мишкино пальто. И в этот же месяц — стиральная машина маме?
— Ну машина сломалась, ей надо стирать...
— Можно в прачечную. Или к нам привезти — у нас машина работает.
— Марина, это неудобно.
— Неудобно — это когда у восьмимесячного ребёнка проблемы с желудком, а ты не знаешь, где взять деньги на врача.
— Это разные вещи.
Он ушёл. Марина слышала, как он говорит с матерью по телефону — негромко, в коридоре. Слов не разобрала.
Вечером он не сказал ничего — ни про машину, ни про деньги. Марина не спрашивала. Легли спать.
***
Через два дня Марина смотрела выписку с карты — отслеживала расходы, как всегда. Увидела перевод. Восемь тысяч, Нине Аркадьевне.
Спросила вечером — спокойно, без крика:
— Лёша, ты перевёл маме деньги?
Он помолчал секунду.
— Да.
— Откуда?
— Из той суммы, что откладывали на Мишкин комбинезон.
Марина смотрела на мужа.
— Лёша, ты взял деньги, которые мы откладывали на зимнюю одежду пятилетнему ребёнку, и отдал матери на стиральную машину?
— Она вернёт.
— Когда?
— Ну... когда сможет.
— За восемь лет она вернула нам что-нибудь хоть раз?
Он молчал.
— Хоть раз? — повторила Марина.
— Нет, — сказал он тихо.
— Хорошо. — Марина говорила спокойно. — Я тебя спрошу об одном. Не о маме, не обо мне. О детях. Вот прямо сейчас — что важнее: Мишкина зимняя одежда или мамина стиральная машина? Один ответ. Что?
Алексей смотрел на неё.
Молчал долго — дольше, чем Марина ожидала. Она ждала привычного «это разные вещи» или «мама одна». Но он молчал.
Потом сказал:
— Мишкина одежда.
— Тогда где деньги?
Он снова замолчал.
— Я не знаю, как ей сказать, — произнёс наконец. — Я никогда ей не отказывал.
— Я знаю, — сказала Марина. — Поэтому она и не понимает, что так можно.
***
Алексей позвонил матери в субботу — попросил Марину не заходить. Марина взяла детей, пошла на прогулку. Вернулась через час с небольшим.
Алексей сидел на кухне.
— Ну как? — спросила Марина.
— Плакала, — сказал он. — Говорила, что мы её бросаем. Что ты меня настроила.
— И?
— Я сказал, что фиксированной суммы больше не будет. Если нужна реальная помощь — позвонит, разберёмся. Но каждый месяц — нет.
Марина кивнула.
— А она что?
— Обиделась. Сказала, что не будет больше звонить вообще.
— Позвонит, — сказала Марина.
— Позвонит, — согласился Алексей.
Помолчали. Мишка вбежал на кухню — хотел есть. Марина встала, полезла в холодильник. Достала кастрюлю с супом.
— Марин, — сказал Алексей. — Прости меня. За комбинезон.
Она не обернулась сразу. Налила суп в тарелку, поставила разогреваться.
— Купим комбинезон, — сказала она. — В следующем месяце.
— Я понимаю.
— Лёша. — Она обернулась. — Я не злюсь. Правда. Просто хочу, чтобы ты понял одну вещь. Твоя мама привыкла быть на первом месте. Двадцать лет привыкала — пока ты был один. Это нормально — тогда. Но теперь у тебя дети. И они должны быть на первом месте. Не вместо мамы — просто раньше.
Алексей смотрел на неё.
— Я понял, — сказал он.
Мишка дёргал мать за рукав:
— Мам, суп горячий уже?
— Сейчас, — сказала Марина. — Подожди минуту.
***
Нина Аркадьевна позвонила через три недели.
Позвонила просто так, в среду, спросила про детей. Голос был спокойным, без демонстративной обиды. Алексей разговаривал — как обычно. Спросил про здоровье, про дачу.
В конце она сказала:
— Алёша, у меня зуб разболелся. Нужно к врачу.
— Мам, запишись, я оплачу. Сколько там...
— Не знаю ещё.
— Запишись, скажи сколько — переведу.
— Хорошо, — сказала Нина Аркадьевна.
Положила трубку.
Алексей пришёл к Марине:
— Маме к зубному надо. Я оплачу.
— Оплати, — сказала Марина.
Света спрашивала потом по телефону:
— Ну как там? Свекровь успокоилась?
— Успокоилась, — сказала Марина. — Стала звонить нормально. Не двадцать восьмого числа с напоминанием — просто звонит.
— И как Алексей?
— Нормально держится. Помогает, когда реально нужно. Зуб оплатил на прошлой неделе. Но каждый месяц — нет.
— Она согласилась?
— Она не согласилась и не возразила. Просто так получилось — она спрашивает, он решает.
— Хоть так, — сказала Света.
— Ну да, это лучше, чем было раньше…