Балтиец — советский пистолет, родившийся не в тиши конструкторских бюро, а в лютую зиму блокады, когда хвалёный ТТ начал капризничать как барышня. Инициатор — контр-адмирал Юрий Ралль, которому видать надоело греть затвор на финском заливе. Итог: ленинградский сувенир для начальства (14 экземпляров ручной работы), один деревянный кейс под бархатом и громкое уголовное дело впоследствии.
Надо ли вообще говорить о том, что зима 1941–1942 годов в блокадном Ленинграде была связана с огромными трудностями. И самой тяжкой из них, после голода, был холод. Но моряков ждал особый "сюрприз": они обнаружили, что штатный ТТ, детище Токарева, на таком холоде отказывался стрелять. Детали смерзались так крепко, будто их склепали на заводе. И тогда контр-адмирал Ралль, человек решительный, обратился к партийному начальству. Мол, дайте нам пистолет, который не капризничает, когда ему прохладно.
Бюро Ленинградского обкома ВКП(б) идею одобрило — решили: "быть оружию для настоящих балтийцев".
За производство взялся завод №181 («Двигатель»), а точнее — его волшебники с золотыми руками: главный конструктор Егоров, технолог Богданов и три мастерицы — Фокина (по слесарке), Батурина (по фрезеру) и Визжалова (по токарке). Никаких тебе чертежей в трёх проекциях, никакой оснастки. Детали строгали на глазок, вручную, в холодном цехе, где пар изо рта шёл.
В качестве образца позаимствовали немецкий Walther PP — но адаптировали под родной патрон 7,62×25 мм ТТ.
Первые испытания прошли при минус 30 в пустом цеху. Результат: автоматика щёлкала патроны как орешки, кучность — сразу в молоко, но в границу нормы. Однако первый блин вышел комом: пистолет №1 весил 1100 граммов. Иначе говоря, им можно было убить фашиста и без патронов, просто кинув в неприятеля. Пришлось укоротить ствол до 120 мм, сбросить пяток витков с боевой пружины — и вуаля! Масса снизилась до 960 граммов. Экземпляр №2 пошёл как по маслу.
Планировали 15 штук. Собрали 14. Деталей не хватило — несколько человек получили срок (не за саботаж, а за недостачу железа в блокадном городе).
Схема данного пистолета достаточно понятна: свободный затвор — просто как дверная щеколда. Возвратная пружина намотана вокруг неподвижного ствола с четырьмя нарезами. УСМ: курковый, двойного действия. Предохранитель флажковый, на левой щеке. Магазин коробчатый, с однорядным расположением патронов. Целик в ласточкином хвосте, с возможностью боковых поправок.
Из 14 пистолетов судьба известна лишь о пяти:
· №1 — тяжёлый, несуразный, с длиннющим стволом. Вручили А.А. Жданову;
· №2 — принадлежал адмиралу Н.Г. Кузнецову. На затворе гравировка: «Народному Комиссару Военно-Морского Флота СССР Адмиралу Кузнецову Н.Г. от коллектива завода №181 “Балтиец” опытный образец №2», два перекрещённых якоря и заводской номер в ромбике. На рукояти — якорь, звезда, серп и молот. Комплектовался деревянным кейсом с суконной подкладкой;
· №3 — у адмирала В.Ф. Трибуца;
· №4 — у секретаря горкома А.А. Кузнецова;
· №5 — у адмирала Н.К. Смирнова;
Пистолет получился рабочим, морозостойким и пафосным. Но наладить серийный выпуск в блокаде не удалось. А после войны про «Балтиец» вспомнили совсем по-другому. Оказалось, что проектировать и собирать новую модель без разрешения из Москвы — это не подвиг, а тяжкое преступление. Так «Балтиец» угодил в один список обвинений вместе с другими «самоделками» партийных выскочек.
Три сохранившихся экземпляра (самый первый, а также те, что были подарены адмиралам Кузнецову и Смирнову), хранятся в Центральном Военно-Морском музее, в Санкт-Петербурге. Любой желающий может прийти и посмотреть на это оружие, не подводившее на морозе.
Пистолет «Балтиец» — яркий пример того, как отчаяние, русский холод и адмиральское упрямство могут высечь искру. Даже если искра эта дала 14 стволов и 2 уголовных дела. Но в армейском фольклоре он остался не как «неудавшийся Вальтер», а как тот самый пистолет, который действительно работал, когда всё вокруг превращалось в ледышку.
Честь имею, товарищи балтийцы.