Василий Уткин не написал при жизни свою главную книгу. Хотя пытался в 2007-м, в 2016-м, в 2017-м. Обещал себе и читателям: «Она будет про жизнь. Про мою жизнь, моих друзей, всякие встречи и бывальщины». Не успел. И вот, спустя два года после его внезапного ухода в 52 года, вышла «Книга Уткина: Мы тут жизнь живём». Почти 700 страниц. Тяжёлый том. И удивительно лёгкое чтение.
Коллаж вместо биографии
Составителем выступил Станислав Гридасов друг, соавтор, человек, который последние годы работал с Уткиным в их общей школе журналистики. И он выбрал непростую форму. Это не биография в классическом смысле: ни линейного повествования от «родился - учился - работал», ни интимных дневников, ни «последнего интервью».
«Книга Уткина» — коллаж. Фрагменты блогов, старые газетные колонки, расшифровки эфиров, переписки, интервью, воспоминания друзей и коллег. Вперемешку. Без хронологического порядка в каждом разделе, но с чёткой структурой «по годам» в оглавлении. И это работает, потому что сам Уткин был человеком-коллажем. Комментатор, редактор, радиоведущий, актёр («День выборов»), игрок «Что? Где? Когда?», театральный судья КВН, преподаватель, голос «Яндекс.Навигатора». Он существовал сразу во множестве ипостасей, и книга не пытается их склеить в гладкую биографию. Она оставляет швы. И в этом честность.
Оглавление построено как шкала времени: «1984. 12 лет. Детство Васи», «1991. 19 лет. Студент», «1994. „Футбольный клуб“», «2003. 31 год. „МЮ“ — „Реал“», «2024. Март. 52 года. Последняя переписка». Но внутри каждого раздела — калейдоскоп голосов. Сегодня Уткин рассказывает, как в детстве комментировал матчи шахматными фигурками на диване. Завтра его сестра Анна вспоминает, как он вязал коту тапочки с надписью «ноги». А послезавтра Денис Романцов пересказывает их разговор о том, почему Уткин остался без телевидения после конфликта с Тиной Канделаки.
Главный текст — письмо самому себе
Лучшее, что есть в книге, — это открытое письмо, которое Уткин написал в 2019 году. Он обращается к себе 21-летнему. 1993 год. Молодой Вася только что озвучил за деньги предвыборный ролик «Гражданского союза», работает во «Взгляде», ловит такси до дома на Щёлковском шоссе и ещё не смотрел «Назад в будущее».
«Ну привет. Как бы тебе объяснить, кто я? Ты же даже ещё „Назад в будущее“ не смотрел. Скоро посмотришь, я даже знаю когда, но сейчас говорить не стану».
И дальше Уткин старший не даёт советов — нет, он честно предупреждает: «Не бросай английский. Не бросай спорт. Вася, борись, нахер, с весом, в голове ты уже сейчас толстяк». Рассказывает про бухло: «Ты меня не послушаешь. Но рано или поздно оно тебя подведёт». Про предательства: «Важно не выносить из предательств опыт. Чему они тебя научат? Не иметь дела с талантливыми людьми? Это путь к посредственности».
А под конец — ставки на полуфинал Лиги чемпионов 2019 года: хет-трик Лукаса Моуры, победа «Тоттенхэма» после первого тайма «Аякса». «Больше не играй никогда, живи долго и счастливо». Это стопроцентный Уткин — серьёзный разговор о жизни, смерти, карьере, который за секунду превращается в игру. И в этом весь он: человек, который мог цитировать «Трёх мушкетёров» в блоге, а через абзац рассказывать, как ему угрожали фанаты звонками с неопределяющихся номеров.
Голоса друзей: не панихида, а разговор
В книге больше 20 авторов. Юрий Сапрыкин («Афиша») пишет эссе, которое открывает сборник. Оно называется «Времени нет». Сапрыкин пытается понять страшное: как так вышло, что люди, пришедшие в медиа в 1990-е и придумавшие новый честный язык, оказались не нужны? «Вчера ветер дул в твои паруса, а сегодня наполняет другие. И вокруг совсем непонятные люди, чужие тебе, и для них ты чужой».
Сапрыкин заканчивает личной историей: летом 2023 года он увидел Уткина в ресторане «Дом 12» на веранде. Уткин сидел один с бутылкой белого, махал рукой, улыбался. «Надо было поговорить о своём. Всю жизнь, наверное, буду думать теперь — что ж ты не подошёл к нему, скотина?»
Денис Романцов, спортивный журналист, вспоминает, как Уткин показывал ему телефон: пять пропущенных звонков за день из крупного издательства. «У меня закончился большой период жизни, наверно, имеет смысл написать книгу. Или хотя бы подумать об этом». Романцов не знал тогда, что Уткин шутит только наполовину.
Владимир Стогниенко — коллега, комментатор — рассказывает про эфиры, про легендарное «Кошице» (матч, который Уткин превратил в культурный феномен), про то, как можно было годами работать рядом и всё равно не понимать, откуда у Васи бралась эта эрудиция. От Стогниенко же — тонкое наблюдение: «Уткин мог быть невыносимым в споре. Но он никогда не переходил на личности. Ну, почти никогда».
Детство глазами сестры
Самый тёплый и неожиданный текст — воспоминания старшей сестры Анны Волковой. Она рассказывает о том, что не попадало в интервью и блоги. Как Вася в пять лет читал не легенды и мифы Древней Греции, а документальную книгу. Как выбирал марки машин по фарам. Как заучивал названия французских городов с карты на форзаце сборника сказок. «Вася глотал книги с невероятной скоростью. Отследить, что читано, а что нет, было сложно».
Она вспоминает, как они жили в одной комнате, и юный комментатор устраивал матчи на папиных шахматах: «Строго два тайма по 45 минут и перерыв. Как у Озерова по телевизору». И она же вспоминает кошку, которая защищала Васю, если кто-то говорил с ним назидательным тоном. «Кусалась, царапалась. Если мы хотели серьёзно поговорить с Васей, сначала изолировали кошку».
И отец — физик, кандидат наук, переводчик с французского, который возил сына на Уимблдон и чемпионат Европы-2008. И мама — анестезиолог в балашихинском роддоме, дежурившая сутками. И тихая гордость семьи, в которой не было принято хвалить вслух, но «Футбольный клуб» смотрели каждый выпуск. Эта глава почти не про футбол и не про славу. Она про то, откуда берутся люди, которые потом меняют профессию. Берутся из читающих семей, где книги — в шкафах от пола до потолка, где вечером обсуждают не зарплату, а новости науки и французскую музыку.
А что внутри ещё?
Отдельный раздел — «Мастер некрологов». В него вошли тексты Уткина о смерти других людей. О Лобановском, о Высоцком, о Качинском. Уткин умел писать о чужом уходе так, что текст всегда был про жизнь. И про то, как нелепо устроено время. Этот раздел читается тяжело — особенно после того, как понимаешь, что его собственного некролога в книге нет.
Есть «Лытдыбры» — так Уткин называл длинные оффтопные посты ни о чём и обо всём сразу. О еде, о котах, о кино, о том, как он смотрел «Ликвидацию» и «Груз-200». О том, почему песня «Пора-пора-порадуемся» из «Трёх мушкетёров» — это чистая риторика. О том, как он просыпался в пять утра, чтобы увидеть восход, и тут же решал начать новую жизнь. Спойлер: начинал не всегда.
И есть разделы про «Что? Где? Когда?», про работу главным редактором «НТВ-Плюс», про скандальное увольнение, про «День выборов», про то, как угрожали фанаты и подключались «серьёзные люди» с охраной. Книга не стесняется тёмных сторон: Уткин мог быть язвительным до жестокости, увольнял и его увольняли, боролся с весом и проигрывал в этой борьбе, пил больше, чем стоило. Но не превращает это в чернуху. Это портрет человека, а не икона.
Что не так?
К книге можно придраться. Вёрстка местами неровная — это видно, особенно в электронной версии. Некоторые тексты явно вытащены из блогов с минимальной редактурой, и это заметно по интонации и повторяющимся внутри книги шуткам. Составитель Гридасов во «Вместо предисловия» честно пишет, что сохранял «авторские стиль, орфографию и пунктуацию». Это дань уважения, но для неподготовленного читателя местами режет глаз.
Кому-то покажется, что книга слишком толстая и не хватает жёсткой редакторской руки. Но, кажется, в этом и замысел: Уткин говорил и писал много, быстро, не всегда ровно, зато всегда живо. Книга не пытается причесать его под глянец.
И главная потеря — мы не услышим его собственный голос в нарративе. Записей с подготовленными монологами почти нет. Уткин так и не наговорил ту самую книгу «про жизнь, друзей и всякие встречи». Поэтому иногда кажется, что книга говорит о нём, а не им. Но это не вина составителей, это главное «если бы» утраты.
После прочтения
«Книга Уткина» — грустная, смешная, болтливая, избыточная и местами гениальная. Как и её герой. Она не для того, кто хочет узнать «как стать знаменитым комментатором за 7 шагов». Она для того, кто готов полчаса читать о том, почему «Три мушкетёра» важнее любого футбольного тактического анализа. Кто хочет понять, что происходило с российскими медиа последние 30 лет — не на уровне мемов и заголовков, а на уровне живых людей, которые вставали в шесть утра, чтобы вести радио, а ложились в шесть утра после эфира.
Уткин заканчивал одно из своих последних публичных интервью фразой из фильма, которую повторял много раз: «Вы думали, мы тут в футбол играем? А мы тут жизнь живём». Книга называется так же. И это не кокетство. Это диагноз. Уткин не успел написать книгу, но успел прожить жизнь такой плотности, что её хватило на почти 700 страниц чужих воспоминаний и его собственных старых текстов.