Лето выдалось на редкость урожайным. В июне Тамара Ивановна только поспевала собирать клубнику – на варенье, компот, да и внучат любимых порадовать вкусными ягодами со сметанкой. Июль был богат на огурцы, помидоры и всякую зелень. А потом наступил август. О, этого месяца она ждала с особым чувством. Заранее перебрала в голове известные приметы, и по всему, август обещал превратить её сад в настоящий яблочный рай.
Ещё зелёные и маленькие в июле плоды с началом нового месяца дружно пошли в рост. Тамара Ивановна подходила к каждому деревцу, гладила веточки, расправляла листочки и приговаривала: «Давайте, миленькие, не подведите. Уж постарайтесь к Яблочному Спасу…». И яблоньки как будто понимали её. С каждым днём плоды крепли, наливались живительным соком, становились большими. А кое-где начинали и краснеть. В общем, радовалась Тамара Ивановна, как дитя малое.
Гром грянул на второй неделе августа. Причём грянул в прямом смысле слова. Да не один, а со шквалистым ветром и часовым ливнем, перешедшим под конец в град. Некоторые горошины падали величиной с вишню. Соседки на своих участках причитали. Кто-то боялся за розы, кто-то за кусты малины и смородины. Тамара Ивановна любила все свои посадки в саду и в огороде, но вот яблоньки ей было особенно жаль.
Однако всё обошлось. После того, как стихия отступила, вышла она в свой садик, чтобы оценить масштабы бедствия.
– Ну что, Ивановна? Как твой сад-огород? У меня вот град этот проклятый все цветы перебил. Тьфу, одно расстройство… Как теперь детям в школу букеты собирать? – это соседка справа, Елена Фёдоровна, сетовала на последствия грозы.
– Да пойду смотреть, как у меня град похозяйничал. По-доброму или как… – Тамара Ивановна старалась шутить, но на сердце всё же было неспокойно.
Почему она так переживала за свои деревья? Сложно сказать. Соседки нашли объяснение, а правы они или нет, кто же знает… В свои шестьдесят лет Тамара Ивановна уже была вдовой. Муж Егор покинул её три года назад, аккурат под Яблочный Спас. Пошёл в сад нарвать спелых плодов для любимой Тамарушки, а тут сердце прихватило. Так и упал прямо под яблони. Там его и нашли. Вызвали, конечно, скорую. Пока она ехала, Тамара пыталась его привести в чувство, да куда там. Лежал Егор на земле, сказать уже ничего не мог, а только рукой показывал на яблочки и чему-то улыбался, а потом Богу душу отдал. Некоторые соседи поговаривали, что это он перетрудился в саду. Загоняла, мол, его жена-то. То полить что-то надо, то окучить, то собрать, то принести, то унести. Много работы в саду и огороде. Так ведь деревенские люди к труду привычные, их ничем не напугаешь.
Как бы то ни было, но без Егора Тамаре стало жить очень тоскливо. Внучат привозили раз в год, да и то в начале лета. А потом что ей делать? Сад стал для неё чуть ли не смыслом жизни, особенно яблони. Ей всё казалось, что душа покойного мужа будто перешла в деревья, и через них она всегда чувствовала, что он здесь, рядом. Стоило только подойти к яблонькам, и на душе сразу становилось теплее.
Гроза похозяйничала в саду вволю. Многие цветы опустили свои головки, листья выглядели потрёпанными и безжизненными. Кустам малины, ежевики и смородины тоже досталось, но ничего, ягод на них ещё много – на варенье как раз и хватит. А вот и яблоньки…
– Батюшки мои! – ахнула Тамара Ивановна.